What's wrong with you

На плечах горели проклятые метки. Зудели, свербели и кололи, причиняя полно дискомфорта. В спину будто бы вонзилась тысяча игл, а по венам потёк песок вместо крови, яд, отбирающий силы. Сегодня даже пиджак не удалось надеть, так было больно, поэтому он вышел на прогулку в одной лишь лёгкой рубашке. Может, чудесная погода Ли Юэ, ароматы еды, солёный морской воздух взбодрят его. Бай Чжу давал оптимистичные прогнозы, организм справится, пусть и не сразу. Нужно больше отдыхать, особенно сейчас, когда печать наиболее агрессивна. Чжун Ли понимал, что проклят, что болен, и это тревожило, ведь так и не удалось выяснить, какое действие оказывает метка, помимо поедания его сил. Может она обратит его в дракона прямо посреди площади, заставит полюбить врага, напасть на друга? Всякое могло случиться, и он уже ощущал, как помимо тревоги в груди растёт злость. Он всегда был холоден и сбалансирован в чувствах, но сегодня от обиды на всё происходящее, так ему несвойственной, швырнул чернильницу в стену. Осталось пятно, не оттереть. Поэтому нужно отвлечься и подышать, взять пару выходных: покормить чаек на пирсе, выпить чаю под навесом «Народного выбора». Тарталья прогуливался с Путешественником. Не то чтобы они были друзья, но Итэр не гнал его. Спокойно общался, делился новостями из земель, куда молодой Фатуи ещё не добрался, но ничего, всё впереди. Погода была просто отличной, впрочем, когда на неё вообще можно было жаловаться в гавани Ли Юэ? Здешний Архонт всё предусмотрел. Портовый город стоял идеально по розе ветров. Закрытый от холода горами, а от штормов рифами и скалами. Подул ветер, в нос ударил аромат печёных закатников в солёной карамели. «Хочу» — пронеслось в голове, и синие, словно море, глаза забегали в поиске нужной торговой палатки. Прямо как в детстве. — Итэр, пошли поедим, а то что-то я проголодался. — И я! — вскрикнула Паймон, со звоном выныривая из пространственного кармана. Маленькая фея знает толк. Чжун Ли сначала заметил светлую — почти невероятно для Ли Юэ — косу Путешественника у одной из палаток на набережной, а через несколько мгновений серый пиджак и искорку Глаза Бога на поясе. Что-то мелькнуло, узнавание и воспоминание, но затем голову вновь сдавила боль, а после пришло и осознание. Фатуи! Тот самый одиннадцатый Предвестник, что едва не убил его дорогого друга, Путешественника. Моракс не видел его давно, и сейчас тем более удивился, что тот смеет оставаться в его городе. Зная, что хозяин — пусть он и отказался от роли божества, но сил-то не потерял — живёт в городе, продолжает наблюдать за своими людьми. — Ты! — прорычал, подходя со спины, словно драконий голос вырвался из горла. Накатившая злость не дала даже поздороваться с Итэром, хоть Чжун Ли и смутно понимал, что это тоже действие проклятой печати. До этого настолько откинуть вежливость он себе не позволял. — О! Какая встреча! — Чайльд не придал значения грозному тону. С кем не бывает, хотя с Гео Архонтом обычно не бывает, но мало ли, не с той лапы встал. Глаза мужчины светились золотом моры. — Привет, дружище, как поживаешь? Редко тебя встретишь в городе. Итэр лишь кивнул, уплетая уже вовсю сладкий рис из бумажной коробочки. Моракс на мгновение потерял дар речи от такой наглости. Дружище?! Он не позволял настолько фамильярно называть себя даже ближайшим друзьям — а их у него и так было немного. — Отойди от Итэра, — медленно и обманчиво спокойно произнёс, однако верхняя губа сама собой приподнялась, обнажая заострившиеся клыки. Кажется, с силами и уходила способность контролировать облик. Главное и правда не превратиться в дракона посреди набережной. Однако это Чжун Ли отметил уже краем сознания, прежде чем его всего вновь затопила злоба. Тарталья на секунду растерялся, Итэр, впрочем тоже, даже перестал жевать. — Хэй, что такое? Что на тебя нашло? Проголодался? — молодой человек втолкнул в руки Архонту свою коробочку со сладким печёным салатом. Купит ещё, мелочи. Хлопнул по плечу и тут же отдёрнул руку. Жар. Практически пламень исходил от каменного тела. Тревожный взгляд метнулся к Путешественнику. На рукаве белой лёгкой рубашки проступила кровь. — Проклятье? Поэтому мужчина так взвинчен? Ему больно? Чжун Ли выбил из его рук коробочку с едой прежде, чем успел подумать, и едва не отшатнулся. Что он?! — Не смей, — начал тихо и угрожающе. — Он мой друг, и если случится что-то ещё, твой Глаз порчи тебе не поможет, Фатуи. Только почему Путешественник стоит так спокойно? Ничего не знает? Забыл, или Чаильд и его сумел обмануть? Итэр чуть не подавился, шагнул между мужчинами, осторожно отталкивая Тарталью назад. Всё шло не так, как должно бы. Они же друзья, теперь уж точно, после всего, что произошло. — Чжун Ли, это проклятая печать? — кивнул он на горящие раны, что пропитывали кровью чистую рубашку. — Тебе нужно передохнуть. И только он это сказал, как земля задрожала. Зазвенел фарфор в соседней торговой лавке, что продавала посуду и милые статуэтки. Зашумела волна, сбитая с толку. Землетрясение? Гео Архонт и на такое способен? Нет. Гео Архонт и на такое способен! — Всё хорошо, ты среди друзей, — теперь уже Чайльд отталкивал Итэра, осторожно коснулся руки, что уже бесконтрольно покрывалась чёрной чешуёй. Что же случилось? Что внушает Мораксу проклятая метка? Что они враги? — Давай я отведу тебя домой, мы поговорим, всё будет хорошо. Он аккуратно постарался достать из сумки печать успокоения. Она даже божество вырубит. То, что сейчас и нужно. Рекс Ляпис грозно зарычал, не обращая внимания уже на взгляды, которые оказались направлены на них от людей. Руку, что уже потянулась к сумке, он перехватил грубо, сжал, впиваясь когтями в запястье. — Отойди, Итэр, я сам всё сделаю, — с другой стороны уже приближались миллелиты, но мужчина обернулся и кинул на них такой взгляд, что крепкие мужчины затряслись и развернулись, будто ничего не увидев. Властелин камня умел убеждать как никто, оттачивая умение договариваться тысячелетиями. — А ты пойдёшь со мной, Фатуи. Да, отвести домой было хорошей мыслью. Там уже без помех Моракс может выяснить, что же задумал в очередной раз этот изворотливый Предвестник, который умел только лгать. — Я справлюсь, не иди за нами, — бросил Тарталья Итэру полушёпотом и послушно поплёлся следом. Было ощущение, что Моракс хочет сломать его руку, но на публике не может. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ничего, это ничего. Были у него способы обуздать такую силу, и один так долго валялся в арсенале, что уж и запылился. Пора воспользоваться. — Что такое, Чжун Ли, почему ты стал ко мне так спонтанно холоден? Это проклятые метки? Тебе больно? Расскажи, что ты чувствуешь, я постараюсь помочь. Мужчина не стал отвечать, только ещё крепче стиснул руку — так, что не освободиться, не вывернув сустав — и грубо потащил за собой. Испуганный Итэр остался один, и Чжун Ли кольнула вина, совсем чуть-чуть, однако тут же он рассудил, что оставить его в безопасности лучше, чем в спокойствии. А Предвестник говорил так, будто был его давним другом, мягко и спокойно. Удивительно просто, насколько лживым он может быть. И откуда он знает про метки?.. Он только Бай Чжу и Итэру рассказал. Да, наверняка это Итэр выдал, но Моракс его не винил. Кровь высохла и рубашка просто выглядела грязной, черная чешуя, к счастью, тоже отступила, но не прекратили сиять золотом глаза. Что напутала в голове Архонта проклятая метка? Может ли это быть опасно? — Я не враг тебе, — просто на всякий случай сказал Тарталья, — давай поговорим. Мужчина тащил его через город к погребальному дому, сам он жил в небольшой пристройке позади. В очень комфортном милом местечке с замечательным садом. Кажется, за века божество растеряло всякую страсть к роскоши, но не любовь к покою и балансу. — Давай, — вдруг согласился Моракс, втолкнув его в дверь квартирки и шагнув следом сам. Замок щёлкнул — теперь Предвестнику будет самую малость труднее сбежать, ведь Чжун Ли сам усилил замок элементами из камня. — Что тебе нужно от Путешественника? Он больше не хватал Тарталью, но подступил медленно и угрожающе. Итэр был одним из немногих его живых друзей, и терять его из-за глупости и собственной неосторожности Чжун Ли не был готов. Кажется, в голове мужчины что-то серьёзно поломалось. — Я не знаю, о чём ты думаешь, что чувствуешь, — рука неприятно ныла. Тарталья шагнул ближе. — Ты же понимаешь, что все хорошо? Я не собираюсь тебе вредить, мы друзья, Чжун Ли, и даже больше, — пальцы холодные, как речной поток, натёртые тетивой, коснулись каменного лица. — Я здесь, чтобы помочь справиться. Моракс ударил по руке, сбивая и тут же хватая, словно в тиски. Злобу свою он уже не сдерживал и не боялся, даже хотел сделать больно, поэтому и сжал пальцы со всей силой. — Мы не друзья, фатуи, — голос ещё немного повиновался ему, не превращаясь в драконий рык, — и помощь твоя мне не нужна. Синие глаза Тартальи смотрели с почти что искренней заботой и даже испугом, но Чжун Ли ведь знал всё. — Ты не ответил. Что тебе нужно от Итэра?! — Мы друзья, вспомни, чёртов Архонт, мы все друзья! — как всё к этому пришло и сколько ещё будет длиться? Чайльд постарался вывернуться, зарычал. — Чжун Ли! Очнись, это проклятая метка! Он ухватил второй рукой за ту, что с силой держала, и почти повис, чтобы ослабить захват. Моракс сейчас его кости в пыль обратит. Ничего не поделаешь, придётся доставать то самое из арсенала. Он резко рванулся, прижался грудью к груди и припал к губам. Мягко и ненавязчиво. — Я же люблю тебя. Чжун Ли будто чем-то тяжёлым ударили по голове, так поразило его это действие Предвестника. Сердце стучало, а из мира пропали все звуки — только тёплое тело ощущалось как никогда ясно, пробуждая какие-то совершенно новые чувства. Однако Чжун Ли даже не успел ответить, не успел подумать, как всё его сознание затопила ярость от того, насколько нагло этот Фатуи его касался. Какой-то мальчишка, убийца и лжец, посмел без разрешения коснуться Архонта! Рукой он схватился за волосы Чайльда и оттянул его голову, запрокинув и уставившись в глаза. — Ты не умеешь любить, — зарычал, всё сильнее сжимая пальцы и чувствуя, как остаются в руке волоски. Получая какое-то удовольствие даже от того, что Чайльду очевидно больно. Тарталья лишь пискнул, на глаза навернулись слезы. — Мне больно, — прошептал, — пожалуйста. Если так нужно, он готов потерпеть, если это позволит справиться с печатью. Чайльд никогда никого не любил, пока не повстречал Гео Архонта. Огромного чёрного дракона во всей его красе, рогатое бедствие, землетрясение, падение звезды. Эту силу и грацию, сияние глаз. Сейчас Чжун Ли нужна помощь, и рыжий обладатель гидро Глаза бога готов был отдать за это жизнь. — Что «пожалуйста»?! — прорычал Чжун Ли, разозлившись от этой просьбы ещё более. Волосы он отпустил, но тут же грубо толкнул юношу в плечо и перехватил, разворачивая к себе спиной. В небольшой комнате недалеко стоял стол, и к нему Чжун Ли подвёл Тарталью, держа за загривок, подтолкнул и уложил животом, нависая сверху. Теперь Предвестник с трудом мог пошевелиться, не то что вырваться, а Чжун Ли склонился к самому его уху, обжигая горячим дыханием. — Может быть, мне стоит наказать тебя, чтобы ты и думать забыл о Путешественнике? — встреча всё ещё занимала его мысли, не давая угаснуть злости. Что это? Почему происходит между ними? Проклятая, проклятая печать! Молодой человек дёрнулся и зарычал. — Хватит, прекрати! У тебя совсем крыша поехала, уёбок! Что за бред ты несёшь, очнись, наконец, Чжун Ли! У тебя же не каменное сердце, я знаю, остановись! Было страшно, впервые за долгое время по-настоящему страшно, а не просто тревожно. Чайльд мечтал погибнуть в бою, в дикой схватке, а не быть позорно убит другом, которого свело с ума проклятье. Никто не придет, даже Итэр, ведь сам сказал ему не идти следом. Сказал, что справится, глупец. Да тебя же сейчас на лоскуты порежут, каменные руки выломают ребра и вырвут кишки. Моракс смолчал. Не каменное, и потому, в желании позаботится о городе, которое еще не утратил, он проучит чёртового шпиона. В голове возникла сцена недавнего поцелуя, заставив всё внутри загореться. Нежное касание губ, да от кого! Все эти слова будто о любви! И как только посмел! Они были так близко, каменный бог почти дышал юноше в лицо, и даже через завесу злобы, которая будто плыла перед глазами, подумалось, что это будет хорошим наказанием. Он покажет, какой любви тот хотел, чтобы впредь не приближался к его друзьям, к его людям, к его городу. Сильные руки вздернули полы пиджака, рванули штаны, так, что ткань жалобно затрещала, о пол застучали оторванные пуговицы. Моракс мог быть аккуратнее, но вновь злился, а помеха в виде одежды и вовсе вывела его из себя. Тарталья замер в нерешительность. Не таким он представлял свой первый раз. По спине пробежали мурашки, особо ощутимо собираясь в местах, где держали его грубые руки. — Ч-что ты делаешь? — сзади нагло прижимались, угрожая болью и насилием, голос задрожал. — Пожалуйста, Чжун Ли, не надо, постой. Давай все обсудим, милый мой Архонт, погоди. Тот лишь зарычал в ответ. — Получай, что хотел, и не появляйся тут больше, — бросил грубо, словно издеваясь. Голову словно охватил пламень и сдавили тиски, он плохо понимал, что делает, что чувствует, просто хотел научить, показать, кто здесь власть. Сдёрнул брюки до колен, оставляя Предвестника в совершенно унизительной позе, и взялся за собственный ремень. Чайльд даже подняться теперь не пытался, и это рождало где-то внутри горячее возбуждение. Беспечный мальчишка. В следующую секунду он, не в силах более себя сдерживать, подступил и притёрся уже наливающимся членом к мягким юношеским ягодицам. От Чайльда остро пахло потом, и Моракс чувствовал страх, который заставлял сердце биться чаще в желании познать больше. На глаза навернулись слезы, Тарталья оставил попытки вывернуться и прикусил язык. Если так нужно, он стерпит, всё стерпит, потому что любит и хочет помочь. Пусть через эту жертву ему удастся сбросить печати с друга, охваченного безумием. Печати, смутившие чистый ум и обратившие Чайльда врагом, коим тот давно не являлся. Член болезненно и жестоко ткнулся в тёмное колечко, надавил, желая овладеть резко и страстно, но совсем не любовно. — Пожалуйста, — последний раз попросил и сдавленно всхлипнул, не смог удержать чувств, — я всё снесу, но, прошу, постарайся это контролировать. Хоть чуть-чуть. Слезинка сбежала по щеке, капая на бумаги, в которые молодой человек уткнулся лицом, размазывая чернила. Голубые глаза болезненно покраснели, пальцы вцепились в стол. — Я готов, — шепнул скорее для себя. Моракс уже слишком хотел, слишком распалён и нетерпелив был, чтобы искать, чем смазать член, поэтому сейчас только размазал по стволу собственную слюну и толкнулся, невзирая на сопротивление. Немного неудобно, но вот Чайльду будет невыносимо больно, и это одно заставляло прокатываться по телу болезненным почти волнам наслаждения. Головка вошла в тугое, ещё наверняка не принимавшее мужчин тело, и Чжун Ли вновь зарычал, проталкиваясь дальше безо всякой жалости. Руки сжимали плечи Чайльда, цеплялись за рыжие волосы, а перед глазами снова встала кровавая пелена. На собственных плечах Чжун Ли почувствовал сырость — раны от печати кровоточили, но это только подстегнуло его. Тарталья заорал, сам себя не слыша. Копье пронзало его насквозь, совершенно безжалостно, он обещал быть сильным, но этого терпеть не мог. Забарахтался вновь, сбрасывая бумаги, сметая перья со стола, какие-то печати. Постарался отодвинуться, уйти от боли, но крепкие руки держали слишком сильно. Большой, твёрдый, словно камень проникал на сухую, заставляя плакать и скулить от боли. «Терпи. Терпи!» — звенело в голове, перебивая звук собственных всхлипов. Его всю жизнь учили терпеть и не показывать чувств, быть сильным. Быть мужчиной. Он старался, но сейчас чувствовал, как человек, которого он так уважает и любит, издевательски хохочет сверху, берёт насильно. Чжун Ли сразу взял быстрый темп, брал, ощущая, как тело Чайльда пытается вытолкнуть его, и распалялся ещё больше. Он заставит Предвестника покориться, унизит его так, что тот ещё долго будет скулить и дрожать при одном имени Гео Архонта. А пока наслаждался криками, чувствуя, как тело — без любовного желания, без намёка на чувства, только от одной злобы и чувства владения — возносится само на вершину удовольствия. С влажным хлюпаньем он проникал в растянутую вокруг его члена дырочку, хватался теперь за ягодицы, сжимая до синяков, желая оставить свои следы на этом белом теле. В один момент мужчина наклонился к спине и впился отросшими, острыми драконьими зубами между лопаток, зарычал и застонал, чувствуя вкус крови во рту. Тарталья ещё вскрикивал, но держался. Терпел, хватаясь за стол. Проступающие кости таза каждый раз ударялась о край, внизу всё горело, ныло и лишь изредка простреливало возбуждением, которое не покрывало всех тех страданий, что причинял Чжун Ли. Что за уродливые мысли вложила печать в эту голову? Разве это правда? Разве Гео Архонт такой? С трудом он постарался расслабиться, не оказывать сопротивления, чтобы член входил мягче, не травмировал, пробиваясь через напряжение. Сосредоточился не на боли и страхе, а на том, как, щекоча, сбегает по спине кровь или как приятно вспыхивает напряжение где-то в животе от глубоких толчков. Может быть удастся справиться со всем. Абстрагироваться и представить ситуацию иначе. Это Чжун Ли, его каменный бог, что каменным членом берет мягкое тело. Оставляя после себя любовную влагу. — О, Архонт, — захрипел, когда головка что-то удачно зацепила внутри. — Я никогда тебя не покину. Он смел ещё огрызаться... Чжун Ли вскинул его бёдра, вцепившись в мягкую плоть когтями — на руках уже проступала чешуя, по мере того, как мужчина приближался к разрядке, всё более теряя контроль — склонился и оставил на спине ещё несколько кровоточащих укусов, прижал Чайльда к столу, не давая двинуться даже немного, уйти от члена, который входил уже до самого основания. Движения стали медленнее, а Моракс рычал и сопел, уже совершенно потерявшись, даже злость отступила немного за наслаждением тела. Ненадолго Тарталье даже удалось насладиться всем этим. Эпизоды удовольствия прерывались новыми вспышками боли, мучительный цикл страданий и любви. — Давай же, — внизу все было натёрто, занемело, — закончи, прошу, — он задыхался, давясь всхлипами. — Я не могу больше. Юноша принялся уже умолять в своей голове, ощущая, как ноги сводит судорога, охватывает бедра, поднимается вверх, вынуждает выгнуться, подставляться сильным толчкам. — Ну же. Чжун Ли не хотел подчиняться Фатуи, однако и сам уже держаться не мог. Стоны и крики сладко вливались в уши, тело Чайльда очень натурально тряслось в его руках, а ощущение страха сменилось наслаждением чужой болью, и от этого по собственным ногам прошла судорога. Войдя до конца, он замер на мгновение и излился прямо внутрь с глухим рыком, дрожа и раздирая когтями чужие бёдра. В паху будто огонь горел, а боль в плечах, где оставили след печати, на мгновение стала невыносимой, заставив сознание скользнуть в темноту. Моракс навалился на юношу, успев только схватиться за край стола, прижал тяжёлым телом и опустил голову, переживая приступ боли, что распространилась и на голову, сдавливая виски. Тарталья тихонько болезненно посапывал. Все тело ныло, и он лишь старался не двигаться, чтобы не доставлять себе больше дискомфорта. Конечно же, он не закончил, повезло, что достались хоть крупицы удовольствия, не давшие ему потерять сознание или не забиться в припадке. Он очень старался, но всё же не мог удержать затапливающее чувство омерзение и грязи. Моракс его унизил, растоптал, и не важно, осознанно или нет. На душе было гадко и неспокойно. — Чжун Ли, — позвал жалобно, — Чжун Ли. Кровавая пелена потихоньку отступала, боль в плечах стихла, и Чжун Ли вдруг понял, что раздражавшие его печати ушли совершенно. Зажили раны, осталась только кровавая корка на рубашке. Тело купалось в удовольствии, член не упал до конца, ещё сжимаемый телом юноши, но сознание медленно возвращалось к Властелину Камня. — Аякс, — прохрипел он с совершенно сухим горлом, поднялся, оттолкнувшись дрожащими руками, и отстранился. Что было только что, он помнил отрывками, однако их вид говорил за себя. Чайльд, оставшись без опоры, сполз на пол, прикрываясь тем, до чего дотянулась рука. Он представлял собой жалкую картину. Побитый, униженный хрупкий мальчишка, дрожащий от страха и тревоги, а должен быть солдат! Он не мог поднять заплаканных голубых глаз, боясь встретиться с безумным взглядом Гео Архонта, а, может быть, уже вполне осознанным взглядом. Тарталья не чувствовал себя так хреново уже очень давно. К счастью — раны заживут, телесные и душевные, важно, что он выдержал. Смог. Чжун Ли быстро поправил одежду, чтобы не оскорблять юношу — его Аякса, любимого и близкого — видом своего обнажённого тела, и присел рядом, а потом и вовсе стал на колени. — Аякс... — глаза наполнились слезами, а губу Чжун Ли закусил, чтобы не взвыть тут же от боли, что охватила его уже внутри. — Аякс, прости меня... Прости, я не хотел. Он стоял, не пытаясь касаться, отводя глаза и только ожидая хоть одного его слова или взгляда. Загладить вину он уже не может, только умолять простить его или вовсе исчезнуть из жизни, если только Аякс захочет. А, Чжун Ли был уверен, после такого захочет. — Всё хорошо, — горло сдавило болью, — я справился. Ничего. Ничего, — он постарался поднять взгляд и улыбнуться. Как он вообще посмел показать себя хоть на толику слабым? Должен был смеяться, шутить и провоцировать, а в итоге растёкся под мужской силой и бился в истерике. Нужно справляться. — Печати спали. — Прости, — слёзы потекли уже по щекам, а Чжун Ли вдруг поклонился, стукнувшись лбом о пол, и продолжил так, глухо, не поднимая взгляда. — Прости, я так виноват перед тобой! Плечи сотрясались, а внутри всё скручивало от отвращения к себе. Ведь это он не сдержался, решение сделать именно это было его, а не печатей! Если бы они просто подрались где-то в подземелье, то смотреть даже на раненного им Чайльда было бы не так больно, как на такого. — Я люблю тебя, правда, люблю, Аякс, я не хотел этого, — проговорил вдруг Чжун Ли напряжённо, поднимая золотые глаза на Предвестника. Самое время признаться в этом, он любит и не хочет потерять Аякса, не хочет больше навредить. Тарталья, сам от себя не ожидав, склонился, целуя мужчину в тёмную макушку. Ему ли успокаивать бессмертного великого духа? — Я тоже тебя люблю. Он любил. Они давно намеревались обговорить чувства, потому что знали об их наличии, но пока всё не решались. — Не убивайся так, Моракс, ты словно камень, всё выдержишь, а я словно вода, словно поток обогну любое препятствие. Всё будет хорошо. Мужчина приподнялся и подполз к нему, совсем чуть-чуть, а после остановился, протянув руки для объятия. — Я могу? — между ними давно было много нежности, как будто дружеской, но признание придало ей совершенно иной смысл. И разрешит ли Аякс после того, что сделал Чжун Ли? Не будет ему слишком больно? — Д-да, — юноша приблизился сам, — всё будет хорошо, — он не мог прекратить повторять. — Я буду в порядке. Чжун Ли хотел бы надеяться на это. Крепкие руки обняли теперь юношу удивительно мягко, прижали, поддерживая и поглаживая ненавязчиво. Чжун Ли вновь был человеком, без когтей и клыков, с мягкими губами, которыми коснулся лба Чайльда. — Я не позволю больше причинить тебе боль, — глубокий голос Властелина Камня отдавался гулом между их прижавшихся друг к другу тел. — Всё будет хорошо. Тарталья почувствовал разливающееся тепло. Чжун Ли предельно осторожно помог ему подняться. В голове бесконечно вертелась одна и та же мысль «всё будет хорошо». Никак иначе. Одежду поправил, стараясь не испачкать пиджак в крови из укусов, Чжун Ли тоже сам. Натянул штаны, не глядя и не касаясь лишний раз голой кожи, обнял и помог подняться на ноги. В груди всё ещё болело, но, кажется, Аякс не винил его. — Пойдём, я помогу тебе умыться, — как называть юношу, с которым они друг другу признались только что, он был не уверен, просто сделал паузу в конце. Они преодолеют это, вместе.