Профилактика

Я проснулась от ужасного грохота в кабинете Силко. Сначала мне не хотелось вставать, но когда мои уши услыхали отчаянные вопли, молящие о свободе, в моей голове пробудилось любопытство. Такое жадное, до ужаса сильное. Оно преодолевает тебя, заставляет задуматься и идти, различные разговоры в голове подливают масла в огонь. Хочу-всё-знать и портит мою жизнь. Гребаное желание всё знать…        В одних носочках и длинной сорочке, что доставала почти до моих носков, я направилась к источнику напряжения. Когда родители ссорились, а это иногда бывало, мы с сестрой всегда бегали к ним, и они сразу мирились, видя наши испуганные, с огромными зрачками, стеклянные глаза. Точно такой же взгляд поймал и Силко. Рядом с ним стояли неизвестные мне мужчины, и при виде них я застыдилась, ведь стояла в спальной одежде и дурацких розовых носках. — Джинкс, у меня важный разговор. В лучах зелено-желтого света отражалось очень бледное и худое лицо мальчика. По всей видимости, он плохо питался: скулы были сильно выражены. Кожа да кости… Таких мальчиков я видела каждый день в прежней своей жизни, но янтарных, почти желтых глаз я не видела никогда. Они упрямо прорезали лицо Силко, потом мое, что даже и опекун прищурил свой живой, без дефекта голубой глаз. — Джинкс, прошу тебя, иди в свою комнату. — спокойно сказал мне мой Силко, стряхивая пепел с толстенной сигары. — Да что ты с ней сюсюкаешься?!— прогремел один из неизвестных, державших под локти шатена. — Давай мы тебе парня оставим, а сами за девку… Было видно как Силко разозлился на них: на сжатой ладони выделилась жилка, фаланги побелели. Я про себя восторжествовала, когда его кулак ударил о стол. Мужики напряглись, скинули мальчика на пол и вышли из комнаты, второй пробубнил что-то вроде: «Извините». Паренёк простонал, взявшись за ногу, пушистые каштановые волосы грустно закрыли пол лица. — Я могу остаться? Опекун кивнул головой, постучал по коленям, начав беседу с мальчиком: — Быть может, ты не понимаешь, с кем имеешь дело? — Сир, я не ничего не крал. И хватит с вас расспросов! — закричал с пола парнишка, который дотянулся до трости, дрожа и содрогаясь всем своими худощавым телом. От напряжения щеки у того раскраснелись, челка, убранная изначально назад, угрюмо грохнулась на высокий лоб. Стоял на ногах он уже увереннее, вернее, пытался выглядеть более смелее. Наверное, мое присутствие придало ему мужественности. Но вот понаблюдаете за некоторыми знакомыми: многие так поступают. Обожаю мужчин за их гордость, стремление угодить твоей женской ауре. Комната заполнилась юношеской дерзостью. — Хромой, а врет как нагло! — пробасил Силко, покачав головой. Я запрыгнула ему на колени, свернулась, как котёнок, ищущий тепла и ласки. Он позволил мне взять его ледяную руку, пролившую столько крови. В то время я даже не подозревала насколько жесток этот человек, не слушала разговоров. Силко — мой отец. Если бы и духу моего не ступило туда , то он скорее всего, мальчика бы убил. Силко ещё раз обругал его за какой-то проступок самыми запретными словами, и двое мужиков, которые вернулись также внезапно как и ушли, возвратились обратно и слышно было, как открылась входная железная дверь, и крик «Пустите!» раздался последний раз.