Ожидание и реальность

Луке больно. Больно осознавать, что его непостижимая, запредельная мечта может и не исполниться. Больно сидеть за партой, пытаясь внимать лекцию учителя, когда голова забита другим. Учителя сетовали на его сниженную концентрацию и частое витание в облаках. Он не успевал за другими ребятами, хотя, казалось бы, совсем недавно обходил их на несколько глав вперед. Джулия молчала и не встревала, лишь виновато качала головой и подкладывала ему свои лекции, недописанные самим Лукой на уроках. Когда экзамены приближались, и Пагуро знал, что оглянуться и не успеет — как пойдет на пересдачу, если продолжит в таком темпе. Поэтому заглушив внутреннюю боль и отставив чувства на дальнюю, пыльную полку, засел за зубрежку. Учил, переписывал, повторял изо дня в день. Не тратил времени на сон и еду, боялся, что в перерывах к нему в дверь постучит обливающееся кровью сердце, и он снова впадет в приступ апатии. Джулия приносила ему еду и заставляла спать. Все так же, без слов. Наверное, знала, что слова не возымеют никакого эффекта. А ночью молилась, чтобы экзаменационная неделя быстрее прошла, и Луке бы больше не пришлось мучать себя. — Уже придумал, что подаришь ему? — Спросила Джулия после бесконечного урока истории на обеде. Думала, как-то растормошить друга, но растормошила только улей из неприятных, болезненных мыслей в голове Луки. Лука вперился взглядом в уже остывший стакан с чаем и хлопнул тетрадкой. Он не знал. Что он может подарить? Кажется, рамка для фотографий уже была, кружка, одежда из городского магазина, его письма с вставленными кривыми рисунками — все это было. Лука дарил эти подарки без какой-либо привязанности, потому что не мог подарить свое сердце. Копил в себе горечь от безответных чувств, а сам не мог и в глаза посмотреть ему дольше секунды, не то, чтобы открыть рот для признания. Когда экзамены закончатся, а учителя с облегченным выдохом провозгласят о летних каникулах, Джулию сорвется в поездку к отцу, а Лука к родителям. Скажет он что-нибудь ему на этот раз? Или так и будет избегать его теплой улыбки и задорного настроя, Лука не знал. Знал он только, что они почти подъехали. Пагуро вертелся на месте, встревоженно поглядывая в большое окно поезда вовсе не из-за долгожданной встречи (хотя, она тоже имела место быть), а потому что банально боялся. Остановка и гудок поезда означали, что он с синьором Марковальдо будут стоять на перроне. А это означало, что Луке придется снова принять медвежьи объятья и расплыться в лужицу не в силах что-либо выговорить. Джулия соскочила с места сразу же после остановки поезда, а Лука поплелся следом. Его чемодан не был тяжелым, но сейчас казалось, будто он набит кирпичами. Желудок стянуло в тугой узел, а глаза защипало. Если он переживает такое, даже не завидев его, то, что будет, когда увидит? Пагуро сглотнул ставший теперь таким вязким и неприятным ком в горле и ступил на перрон, подставляя лицо забытому, но родному, июньскому солнцу. Не успел он открыть глаза, как его тут же сжали в объятьях. — Я скучал. Всего два слова, но на глазах навернулись слезы. Лука прижался к нему сильнее и только поругал себя с того, что он вообще задумывался о том, чтобы не приезжать этим летом, плюнуть на все и остаться в Генуе, чтобы все конкретно поразмыслить. Вот только если бы он остался, то после уже не решился бы вновь сюда вернуться. Лука не ответил, но ему и не нужно слов. Альберто Скорфано. Та самая причина, из-за которой Пагуро морил себя голодом и недосыпом, ломал голову над своими непонятными и душераздирающими чувствами о нем. Когда они отстранились, Лука не посмел отвести взгляд и наткнулся на выгоревшую листву с озорным блеском напротив. Альберто мягко улыбнулся, но Лука, по своим же опасением, не растекся в маленькую лужицу. Он подумал, что мог бы так стоять и смотреть на него вечность. — Что-то не так? — Скорфано сконфуженно кашлянул в кулак, но улыбка не спала с его лица. Пагуро одернул себя. Вот дурень, то посмотреть на него не можешь, то не оторвешь. — Нет, все прекрасно, — эти слова стоили Пагуро титанических усилий. Еще бы чуть-чуть, и он снова бы обнял его, только уже куда крепче и интимней. — Вот и отлично. Тогда…идем? — Скорфано осторожно перекинул руку через плечо друга, как делал всегда и повел вперед.

***

— Мой туз кроет твоего короля. Ты проиграл! — Победно восклицает Джулия, откидываясь на подушку позади себя. — Да что же…! — Лука с осечкой цокает и пересчитывает свою колоду. Альберто, давно выбывший из игры, сидит рядом и понимающе вздыхает. Он не мог обыграть свою сестру даже после каждодневных тренировок, а невинный Лука попался на ее крючок, поверив, что девушка не умеет играть. Но стоило отдать Луке должное: он продержался очень долго для первого раза. — Итак, мое желание… — Что?! Мы не играли на желание, так ведь?! — Ошалело спрашивает Лука у Альберто, надеясь, что не ошибается. Скорфано лишь виновато пожимает плечами и говорит, что забыл предупредить, что Джулия всегда играет только на желания. А сама она уже настолько привыкла, что в этот раз забыла упомянуть. Альберто ободряюще стучит по спине Луки и желает здоровья погибшим. — Ты и представить не можешь, сколько позора мне пришлось пережить, — оповещает он. Джулия зловеще потирает руки и хитро озирается на как-то побледневшего Луку. Глаза ее загораются, что оповещает о том, что она придумала унизительное наказание за проигрыш, девушка наклоняется и шепчет. Лука давится воздухом, а Альберто надеется, что его сестра будет с Пагуро помягче, чем с ним. Лука отрешенно смотрит на Марковальдо, бубнит себе под нос тихое «ни за что» и удаляется на улицу. Ночь сегодня прохладная, и Пагуро мелко дрожит, сидя на досках на дереве, на которых теперь еле умещается. Воспоминания накатывают волной и накрывают с головой, но сейчас Лука не против. Он не выполнит ее желание даже под дулом пистолета. Скорее сам откинется, чем признается. Естественно, она загадала сказать о своих чувствах Альберто, кто бы сомневался! Черт побрал затянуть меня в ее плутовскую игру. — Сегодня холодно, — слышит Лука голос сзади, и на его плечи опускается плед. Пагуро затыкает свои мысли и не может перестать смотреть на такого родного Скорфано. На нем белая футболка и широкие, темные шорты. Рукава футболки закрывают собой его поджарые плечи в россыпи веснушек, но лицо открыто, и Лука переключается на него. Воспоминание о первом звоночке в переменах чувств Луки к другу врезается к нему в память, и он решает окунуться в него.

***

Им было по 14-15 лет, и Альберто в первый раз синьор Марковальдо взял с собой проехаться за доставкой в горы. Скорфано упрашивал его целых полгода и под конец глава семейства сдался под его детским напором. Лука то утро проспал, и только мяуканье Макиавелли под ухом вырвало его из сна. Он подорвался с кровати и с грохотом открыл ставни. Солнце резануло глаза, но Лука успел разглядеть спускающегося с дерева Альберто. Он собирался выбежать вслед за приемным отцом, но увидев Луку, остановился и помахал, ослепив того широкой улыбкой похлеще солнца. Лука помахал в ответ и распластался на подоконнике. Вот только прыгнувший и зашипевший под ухом кот испортил Луке всю малину. Макиавелли все также не терпел Пагуро и всегда лез царапаться. Вот и Лука, подумав, что сейчас кот пройдется когтями по его только зажившему лицу, отшатнулся и вылетел из окна. Если бы Лука выпускал книгу «Как быстро ретироваться из комнаты, чтобы тебя не сцапал кот», то она бы стала лидером продаж. Вот только вместо твердой земли, Лука почувствовал мягкость и обхватывающие его руки. Альберто успел его поймать, вот только судя по сморщенному от боли лицу, не очень удачно. — Ты как? В порядке?! — Скорфано бегло его осматривал, проверяя на наличие ссадин и вывихов, но Лука отмахнулся от него и заплакал. — Где… — Это я тебя должен об этом спрашивать, дурак! — Перебил друга Лука, вжимаясь тому в грудь. Альберто сломал тогда руку и никуда не поехал, Марковальдо ему просто не позволил. Лука боязно и со слезами смотрел на наскоро перевязанную руку Скорфано и заходился в яростном приступе извинений и корений себя. Альберто смеялся и говорил, что это пустяки, главное, что он цел. Пагуро тогда не задумывался над его словами, но сейчас понимал, что Альберто легко, словно он не ждал полгода этой поездки, отмахнулся от нее, как от назойливой мухи и был просто счастлив, что Лука себе ничего не сломал.

***

— Альберто… — Лука вынырнул из океана воспоминаний и повернулся к Скорфано. — М? — Альберто оторвался от созерцания звезд. — Спасибо. — За что? — За все… — Лука придвинулся к нему и положил свою голову Скорфано на плечо. — Кхм… да не за что? — Альберто смутился и отвел глаза. Они сидели в молчании долгое время, пока Лука не решился. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Скорфано повернулся к нему лицом, и Луке пришлось отцепиться от его плеча и посмотреть в его глаза. И как только он это сделал, вся его уверенность вмиг улетучилась, словно ее и не было. Альберто ждал, а Лука сверлил пространство сквозь него пустым, но встревоженным взглядом. Как начать? Что я скажу?! — Я… — Да? — поторапливал того Скорфано, уже начиная терять терпение, — Лука, хватит смотреть на меня такими глазами, будто после твоих слов я тебя задушу. Что ты хотел сказать? — В о-общем, я л-люб… — Люб… что? Он словно бы издевался над бедным Пагуро и когда Лука поднял глаза, понял, что так и было. Скорфано хитро улыбался, и только тепло в его глазах заставило Луку рвануться вперед и впиться в губы напротив. Поцелуй вышел скомканным, но если исключить столкновение зубами, для Луки это было в тысячи раз лучше ожиданий. И как он был счастлив, что Альберто не только не отодвинулся, но и обхватил его за талию, прижав к себе. Пагуро тихо промычал в поцелуй, когда длинные пальцы Скорфано приподняли его рубашку и прошлись по талии и выше. Лука сомкнул руки на шее парня и придвинулся ближе, упираясь пахом тому в колено. — Я люблю… — Лука прошептал Альберто в губы, но не успел закончить, потому что Альберто чуть не сорвался с досок вниз из-за напирающего Пагуро. Лука успел ухватить того за руку, не дав упасть. Они сидели в тишине, в довольно странной позе (Альберто наполовину висел над краем досок, а Лука держал его за руку, сидя на коленях) и слушали стрекотание сверчков. Первым не сдержался Скорфано. Весело прыснув, он зашелся в приятном смехе, и Лука не мог не подхватить. Альберто подтянулся и притянул Пагуро к себе. — Как давно ты планировал это признание? — Лет так с шестнадцати, — ответил Лука и игриво скользнул ладонью Скорфано под футболку. Они дурачились и смешили друг друга, пока Джулия, преисполнившись долгом свахи, тихо закрывала ставни. Она явно не намеревалась увидеть это перед ужином.