Темный морок

Мощный поток холодного ветра впечатал Мелькора в шершавую стену с жестокой небрежностью, абсолютно не свойственной его близнецу. Это было почти не больно, но очень, очень странно и непривычно. В темных глазах Мятежного Вала стоял живой вопросительный знак, который затем растворился в неистовстве лютого гнева. Как ни тщился, Мелькор все же не мог подняться. Не мог даже рта раскрыть, чтобы всеми бранными словами проклясть Короля Ветров - и затем отправить по худшим маршрутам Эа. Он как будто подавил его одним лишь выбросом дремлющей силы. И при этом даже не устал и не испугался собственных действий. Вот это по-настоящему нехорошо, подумал Мелькор, облизывая сухие губы по-змеиному злобно. Манвэ смотрел на него сверху вниз, такой усталый и такой ледяной. Его сапфировые глаза тускло мерцали досадой, раздражением и разочарованием. Это напоминала Отца в худший из его дней - день, когда Мелькор восстал и не пожелал покориться. Да он обезумел, что ли? Или это Темный тронулся рассудком? Почему не Намо, не Тулкас, не Оромэ? Почему именно так? Почему?! - Потому что ты снова все сделал не так, - медленно ответил Манвэ вслух и прошелся по каменному полу взад-вперед - в точности так, как сам Враг проходился, запугивая особо ценного пленника. Мелькор адресовал ему новый вопросительно-ненавидящий взгляд и что-то сдавленно прохрипел. Он был способен глубоко дышать и даже приподняться, но говорить по-прежнему не мог. - Слишком много твоих сил потрачено, дорогой мой брат, - объяснил Король неторопливо и улыбнулся холодно, чуждо, странно. – Как много было дел у тебя в последние десятилетия! Обуздывать непослушных духов, создавать диковинных питомцев, губить вражеских витязей и плодить шпионов... Немудрено устать и иссякнуть в своем могуществе на время! Чего обо мне не скажешь, впрочем. Смотри! По щелчку пальцев Светлого неистовая пыльная буря взвилась под потолком и нацелилась обрушиться на Мятежного, но Манвэ остановил ее в последний момент. Пыль и потоки воздуха обратились в ничто и исчезли без следа. Мелькор рвано выдохнул и закрыл глаза. Но сапфировые тлеющие угли не погасли, как и пугающая улыбка близнеца. - Вот она, война со своим отражением - даже сбежать не выходит, потому что это невозможно, брат, - Король говорил громче и веселее, словно предвкушение некоей кульминации их немыслимого диалога слегка кололо его задором нетерпения. Мелькор едва не захлебнулся в пришедшей догадке: они ведь и правда равны по силе, а если Восставший и имел какое преимущество, то давным-давно истратил себя на хитрости и ловушки для ненавистных и слабейших. И вот теперь - его собственная слабость настигла его, она безжалостно обхватывает горло невидимой ржавой цепью, которую не разорвать. Горло царапнул беззвучный крик. Цепь и правда проступила черным узором вокруг его шеи прямо на коже, и три Сильмарилла насмешливо сверкнули меж ее звеньев. Темный вихрь закружился в безумной пляске и потушил свет перед глазами. Темнота упала на того, кто ее породил.

***

Бауглир очнулся на железном троне и медленно стиснул широкие подлокотники. Злость вся ушла в его цепкие пальцы, отдалась болью в старых ожогах и затихла где-то в груди. Он не спал много лет, но сегодня решил изменить себе. Кажется, кто-то пел ему славную песню, но кто? "Тяжела твоя корона..." - шепотом разнеслось по холодному пустому залу. Через мгновение Моргот заметит, что стража застыла в оцепенении страха, а железная корона лежит на полу, и в ней не достает одного Сильмарилла. Через мгновение по твердыне разнесется вопль дикой бессильной ярости. А пока... есть пара секунд, чтобы вспомнить: давно ли он видел брата? И правда ли глаза его синее любой синевы? Быть может, однажды он сможет в них заглянуть, и тогда немедленно отыщет ответ - правда ли Отец уравнял их в силе? И хотел ли, предугадывал ли Единый, что они будут врозь до последнего - до самого крайнего, неотвратимого падения одного из них?