Viva земная жизнь!

Мир Дольний, Земной. Лилия Николаевна Лесниченко, дочь безнадёжно больного.       По дороге из клиники на Глиняной она решила заехать на заправку за латте - часа пик все равно не миновать.       Клиника на Глиняной улице... Печально известное лечебное учреждение для онкологических больных. И угораздило же её отцу так заболеть!       Обычно визиты на Глиняную выматывали. Высасывали всю энергию до дна и напоследок выжимали ещё чуть-чуть. Но в этот раз все было по-другому. Энергия сохранилась и преумножилась. Её хватало и на ароматный латте, и на торжественно узорчатую красоту зимних сумерек.       Он улыбнулся ей - мимолетно, краешком губ... будто случайно сдвинув медицинскую маску с лица. Эта улыбка показалась такой вызывающе-неуместной там, на скорбной Глиняной... Подснежник, расцветший назло февральской стуже. Бунт против отчаяния.       В последнее время он почему-то ассоциировался у неё с иконой. Ангел Златые Власы. Русский музей, начало экспозиции. Хотя какие там златые власы? Он же брюнет, армянин... Это, наверное, из-за имени... Рафаэль. Врач-онколог Рафаэль Арменович Лазовитян. Не ангел. Но непременно должен спасти её отца.       А главное - должен нарушить, преступить... Преступить что? Она не знала.       “Ведь деньги-то он не взял”, - напомнила она себе.       Зато визитку с личным телефоном сразу припрятал - с той самой подснежниковой улыбкой. И это главное. Из-за этого сегодня по дороге из Глиняной клиники все по-другому. Не так, как обычно. *** Мир Дольний, Земной. Рафаэль Арменович Лазовитян, врач - онколог.       Он так хорошо запомнил этот момент - когда на стол легла пятитысячная купюра, накрытая ее визиткой. Ведь именно тогда он почувствовал, как его мир выворачивается наизнанку и годами выработанное самообладание покидает его.       Не от пяти тысяч, разумеется. Купюру он не взял. От её взгляда - зовущего и откровенного.       - Это... Место где вы работаете? - он вопросительно посмотрел на визитку.       - Да, аудитором - вот здесь, - перламутровый ноготь несколько раз провел по визитке, поглаживая название компании.       - А ваш личный телефон... тут есть?       - Да - на обратной стороне... Вот здесь, посмотрите. Так что... если нужно будет что-то по финансам – обращайтесь, - её глаза смотрели нежно, немного лукаво ...       Ну да, ну да... Конечно, именно по финансам.       Прошла неделя.       Он долго маялся - вертел в руках визитку, потом откладывал, бездумно листал фотографии в телефоне... Иногда, прикрыв глаза, он трогал себя, шепча её имя, как молитву, и представлял, что это её рука... Желание накрывало горячей волной - и ему хватало всего нескольких движений.       Он начал ловить себя на том, что каждый раз, проходя по коридору клиники, он высматривал ее среди пациентов, жадно искал глазами... И каждый раз, когда регистратура соединяла с ним очередного больного, он надеялся услышать Её голос. Но она не звонила. И не приходила.       “Хоть бы случилось у них что...”, - подумал он и тут же с раскаянием одернул себя - ибо нет большего греха, чем желать зла своим пациентам, даже если ты болен сам.       Наконец он решился. Написал ей по Вотсап.       - Лилия, здравствуйте... Вам уже звонили по поводу ПЭТ КТ для Вашего отца?       - Да, спасибо. КТ сделали вчера...       - А, это хорошо... Хорошо, что так быстро сделали. То есть вы ко мне на приём завтра придёте?       - Да... Только... Можно я снова одна приду? Без папы? Мне просто тяжело очень с каталкой...       - Да. Главное приходите...       - Спасибо Вам, Рафаэль Арменович... Мир Дольний, Земной. Клиника на Глиняной улице, кабинет врача - онколога Лазовитяна.       И вот она сидит перед ним - тонкие пальцы, унизанные кольцами, протягивают ему КТ, перебирают бесчисленное заключения и анализы.       Вся такая хрупкая... Худая до изнеможения. Как же он измучился без неё! ... Он чувствует, что пялится на неё неотрывно - но не может c собой cовладать.       - Что же нам теперь делать? - звучит ее томный, певучий голос. Взгляд из-под ресниц - полный обожания и покорности - устремлен на него, словно на гребаное языческое божество.       Он озлобленно стискивает зубы - благо, под маской сей жизнерадостный гримасы незаметно. Результаты КТ абсолютно безнадёжны.       Что делать, говоришь?! Пойти в смотровую, раздвинуть ноги и дать ему наконец!       Не зря психотерапевт говорил ему о профессиональном выгорании. Посидел на Глиняной пару лет после ординатуры - и - вуаля! - превратился в озабоченного психопата.       Она больше не смотрит на него - глаза опущены долу, длинные ресницы трепещут. Он думает о том, что нелепое, кукольно-розовое имя Лилия ей необычайно подходит. Этакий изысканный цветочек. Блондинистые вихры ниспадают по плечикам. Сама вот-вот грохнется в обморок от анорексии... Или чем она там болеет? Он знал, что какой-то редкой нервной болезнью, но какой именно - не помнил... Ангелоподобная, мать её, внешность жертвы. Как же она возбуждала его! Он понимал, что это неправильно, нездорово... но так сексапильно!       Oh mine God… Как же его накрывает. Как же давно он хочет её! Такого раньше с ним не случалось. Никогда он не реагировал так ни на одну женщину. И дело вовсе не во внешности. Другие женщины – они всегда были для него отчасти как инопланетяне, а отчасти - как дети. Пытаясь строить с ними отношения, он чувствовал себя извращенцем. А увидев ее, он сразу почуял, что они - одного вида. И одного возраста. Ровесники. Древние, как сама Земля.       Ох, надо было не ждать так долго... Надо было написать ей, или позвонить, что ли... встретиться с ней раньше. Трахнуть её по-быстрому в каком-нибудь хостеле.       Ведь ясно же было, что визитка с личным телефоном - часть благодарности за предстоящие чудеса. Но откуда же он знал, что при виде нее вот так слетит с катушек? И ясно до боли, что не получится по-простому - трахнуть и забыть. Не получится.       - Вы уже так много сделали для нас... Я хочу, чтобы Вы знали, как глубоко я Вам благодарна.       Ах... Этот акцент при слове "глубоко"... Её ладонь ложится на его колено.       Внизу живота разливается томительная, ноющая боль. Ладонь прохладная, почти невесомая - не от мира сего.       Ведь чтобы излечить больного, или даже воскресить из мертвых, ему достаточно всего лишь положить руку ему на голову… Один простой жест. Лазарь, изыди вон! Фантастически-абсурдная мысль всплывает в его голове, и сразу растворяется в багровом мареве накатившего желания.       О Боже... Остаться с ней наедине... Хотя бы где-нибудь... Срочно.       - Пройдемте туда... Обсудим, - он махнул рукой в сторону смотровой.       Долго уговаривать её не пришлось. Через несколько секунд стерильно-белая неровно выкрашенная дверь скрыла их от посторонних глаз.       ***       Он молча поднял руку к её лицу и стянул маску. Эта маска, скрывавшая от него её губы, давно раздражала и не давала ему покоя.       Не в силах больше сдерживаться, он притиснул её к стене смотровой, и начал целовать - жадно, почти грубо. Она ошеломленно охнула и обвила его шею руками, с готовностью отвечая на поцелуи. С тихим, приглушенным стоном он пропихнул язык ей в рот.       Отпрянув, она опустилась перед ним на колени, поймала его запястье и поднесла его руку ко рту. Он почувствовал, как её губы прижались к его ладони, а потом обхватили указательный палец... Другой рукой она гладила его промежность - лаская, сжимая бережно и неторопливо...       Его дыхание стало сбивчивым и частым...       -Хочешь меня?       Он медленно кивнул и прикрыл глаза... Что за хрень? Почему он смущается и краснеет как мальчик?       Почувствовал, как её пальцы расстегивают ширинку брюк... Тёплые губы обхватили его и начали двигаться. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Ни одна девушка не смотрела раньше так... когда брала у него в рот.       Встретившись с ней взглядом, вместо расчёта, и обреченности он увидел в её глазах... желание? Нежность? То есть выходит, что визитка с телефоном - не только благодарность за гипотетическое чудо?       - Иди сюда... – он поднял ее с колен и привлек к себе.       Они снова начали целоваться - жадно и страстно... Целиком отдавшись желанию, он ласкал её губы и рот языком. Она прижималась к нему с нежностью и готовностью.       -Я... Уже так давно... Просто с ума по тебе схожу, - он потёрся о её бедро крепко вставшим естеством и повернул её к себе спиной.       -Давай, милый... Хочу тебя здесь... Прямо здесь, - прошептала она, прогнувшись и судорожно схватившись рукой за письменный стол.       Её горячий шёпот заставил его задрожать от возбуждения. Не сдержавшись, он тихо застонал. Он и предположить не мог, что это произойдёт так быстро... И в таком неподходящем месте.       Он "дорвался" - вошёл в неё и начал двигаться - быстро и порывисто, с силой обхватив её за талию.       - Вот так, детка, хорошо, ахх, да, как хорошо...       Она прогибалась под ним и подставлялась, стремясь принять его всего как можно глубже... Письменный стол жалобно скрипел в такт их движениям.       - Оххх... Я так долго не продержусь...       - Да... Так глубоко, так хорошо.... Я хочу, чтобы ты кончил... вместе со мной. Я уже сейчас.... Ахх!       Она выгнулась ему навстречу и глубоко задышала, насаживаясь на него и достигая пика...       Он кончил, придавив её к столу - судорожно вцепившись в её бедро. Не в состоянии себя контролировать, впился ей в шею отчаянным поцелуем и тихо заскулил... На светлой нежной коже заалел засос.       Она ожила, воскресла. Она снова чувствовала. Впервые за столько лет... или тысячелетий? Чувствовала, как его теплая сперма стекает по ноге, как стекло столешницы приятно холодит разгоряченную щеку... Она была готова умереть в это самое мгновенье... И одновременно была такой... живой! Впервые за долгое, долгое время.       Отдышавшись, она повернулась к нему лицом - они нежно целовались и не могли оторваться друг от друга... Вот только обнять его она не могла. Сначала правая рука была занята - тянулась за ножницами. А потом и левую заняло - пальцы крепко сжимали тонкую прядку его чёрных волос.       Зачем понадобились волосы? Не спрашивайте. Она и сама не знала. Просто были необходимы, и все тут. ***       Покинув смотровую, он обвел свой кабинет потерянным, полубезумным взглядом и вышел вслед за ней в коридор. Они шли молча, провожаемые подозрительными взглядами и недовольным ропотом пациентов.       Завернув за угол, остановились около лифта. Он взял её за локоть и снова притянул к себе. Их губы соприкоснулись - трепетно и несмело - как будто она не шептала ему недавно так горячо и страстно, а его рука не сжимала её бедро.       “Какая странная последовательность! Сначала поспешный, голодный секс в смотровой, а потом эти робкие, неуверенные поцелуи...” - подумал он. И, почувствовав, как кончик её языка ласкает уголок его рта, понял, что уже снова готов.       - Нам пора... Потом... - она осторожно отстранилась.       - Мы... Мы увидимся?       - Скоро... Очень скоро.       - Послушай меня внимательно и запомни: все будет хорошо.       - Как... хорошо? Ему назначат дополнительное лечение? Процедуры?       - Нет... Просто все будет хорошо. Ты мне веришь?       - Верую, - торжественно-радостно прошептала она. ***       Лилия торопилась домой. Летела, словно на крыльях, не в состоянии унять радостное нетерпение. Предвкушение чуда.       Быстрее, быстрее, ни на что не отвлекаясь. Осталось только зайти в канцелярские магазин – купить пластилин. Зачем понадобился пластилин? За тем же, зачем и волосы. Не спрашивайте, она без понятия... *** Поздним вечером после возвращения Лилии из клиники. Мир Дольний, кухня в квартире Лилии. За столом пьют чай Лилия и её мать. Неожиданно в коридоре раздаются нетвердые шаги. Мать с дочерью испуганно переглядываются. Дверь в кухню распахивается, и, пошатываясь, входит отец Лилии - небритый, в пижаме. Исхудавший и ослабевший, он хватается за косяк двери.       - Как ты... Поднялся? Ты же был парализован... - не веря своим глазам, бормочет мать Лилии.       - Он приходил... - неизлечимый больной многозначительно показывает пальцем на потолок, - Положил ладонь мне на лоб. И все прошло.       - О Боже... У него начался бред. Вызывай скорую!       - Не надо, мама. Это Рафаэль... Не тот, который архангел. А тот, который врач... Рафаэль Лазовитян. Он излечил его. Рука матери Лилии непроизвольно совершает крестное знамение. *** Ночью после Чуда. Мир Горний, Рай. - Рафаил, он же Архангел второго легиона Господня. В настоящей земной жизни - Рафаэль Арменович Лазовитян 1985 года рождения. Вы снова нарушили Первую Заповедь Всевышнего - излечили обреченного, воспользовавшись колдовством.       - Это было не колдовство, а чудо... Я хотел помочь.       - Лишь Всемогущий Господь вправе творить чудеса. Излечение больного путем наложения руки - колдовство, превышение полномочий. Наказывается изгнанием из Рая и пребыванием в ссылке в мире Дольнем среди грешных и смертных сроком на два столетия.       - Наказание покорно принимаю.       - Возвращайтесь. В земной жизни Вы о нас помнить не будете. Как обычно. *** Той же ночью. Мир Подземный, Преисподняя.       - Лилит, она же Мавка, она же Лесная ведьма, она же Первая жена Адама.       В настоящей земной жизни - Лилия Николаевна Лесниченко 1979 года рождения. Вы успешно выполнили свое задание.       - Это... Случайно получилось. Я... просто хотела спасти отца.       - В Аду нет места случайностям. Награждаетесь освобождением от пламени Преисподней и пребыванием на Земле в мире Дольнем среди грешных и смертных сроком на два столетия.       - Рада служить...       - Хорошего отдыха. В человеческой жизни вы про нас снова забудете, разумеется... Немного раньше, вечером в ожидании Чуда. Мир Дольний, мир Горний и Преисподняя. На перепутье. Пальцы ловко лепят фигурку из пластилина. Фигурка – безделица, пластилиновая куколка, а волосы - его, настоящие. Чёрные волосы Ангела - Златые Власы. У Фигурки большое правое ухо. Большое - чтобы было удобно в него шептать - приговаривать.       - Нарекаю тебя Рафаэлем Лазовитяном... Ангел, в небо взлетай, запрет преступай, свободу обретай... Моего отца, раба божия Николая, исцеляй. Аминь. *** Через неделю. Мир Дольний, Клиника на Глиняной улице, лаборатория. Результаты повторной биопсии и остеосцинтиграфии: Патологических клеток и очагов не выявлено. *** Мир Дольний, Земной. Аудиторская компания N.       В офисе Лилии раздаётся звонок мобильного - играет сентиментальная песенка Once upon a December.       - Алле?       - Детка, я не могу без тебя... Я без тебя... Погибаю.       - Где ты сейчас?       - В клинике на Глиняной... Но она скоро закрывается - могу подъехать, куда ты скажешь...       - Нет, лучше я приеду. Поднимусь к тебе, в смотровую. Мир Дольний, Земной. Клиника на Глиняной, смотровая.       Верхний свет приглушён. Настольная лампа протягивает свои тёплые лучи к кушетке, озаряя лица влюбленных.       - Хочешь колы?       - Давай...       Они разливают колу по пластиковым стаканчикам - счастливые, как подростки.       - Мой отец поправился... Ты сотворил... Чудо!       - Это не чудо... Это колдовство, - едва заметно усмехается он.       - А что - есть разница? - она наивно пожимает плечами, - Я покурю?       Она поднимается, открывает небольшое оконце смотровой, вытягивает из пачки ментолового Vogue тонкую сигарету. Он с удивлением замечает коробок спичек у неё в руке, достаёт зажигалку, даёт ей прикурить.       Обнимает её сзади за талию, опускает голову ей на плечо.       "Дым сигарет намного приятнее ладана... В нем нет этой фальшивой приторности," - думает он.       "Спички намного лучше зажигалки... Запах серы... Почему-то он кажется таким неуловимо знакомым," - размышляет она.       Они оба удивляются своим собственным мыслям, но очень скоро помогают друг другу забыться.       Раствориться в Мире Дольнем. Забыться на пару столетий. В наказание, или в награду... Viva земная жизнь!