Рим

- Император, Ваш племянник хотел с Вами поговорить. Публиций опустил взгляд на слугу - тот, не смотря ему в глаза, склонился, нервно ожидая его слов. - Зови. - безразлично махнув рукой, сказал мужчина. Слуга сразу же побежал за его племянником. Публиций провёл его раздраженым взглядом, прежде чем указательным пальцем провести по своим бровям и закрыть глаза. Раздражение и усталость мучили его с самого начала правления, а в последнее время, из-за усилившейся из-за возраста постоянной головной боли, Публиций был особенно молчалив и угрюм. И естественно, слуги, и до этого боявшиеся императора, сейчас боялись его сильнее. И в тот момент, когда мужчина предался глубоким раздумьям, совсем рядом раздался чужой голос: - Как твоё самочувствие, дядя? Голубые глаза приоткрылись, сразу же сияя раздражением и надменностью. - Чего тебе нужно? - процедил мужчина, потемневшим от недовольства взглядом оглядывая юношу с ног до головы. Тот ухмыльнулся, и сказал: - Я хотел тебя кое с кем познакомить. Император нахмурился - сейчас он не мог понять - либо юноша действительно дурачок и думает, что ему есть дело до того, с кем Децим общается, либо за этим последует какая-то хитрая манипуляция. - С Юлией он знаком. А вы уже встречались. Это Зен. Думаю, такого как он непросто забыть. - только сейчас Пиблиций обратил внимание на стоящего позади Децима человека. По его одеяниям легко можно было понять кто он - и одежда, и шрам на левой щеке, который тянулся тонкой и недлинной горизонтальной полоской, и уверенность и невозмутимость, которая словно исходила от гостя, выдавали в нём гладиатора. Тот с непроницаемым лицом наблюдал за ним, но очень скоро подал голос: - Император, - гладиатор, почтительно наклонившись, немногословно поприветствовался. - Рад встретить вас лично. И тут Публиций узнал в миниатюрном светловолосом юноше "звезду" гладиаторской арены - неубиваемого Зена. - Зен вполне не злой, дядя. - добавил Децим. - Зен. - мужчина изучающе посмотрел на гостя, потом перевёл взгляд на племянника. - Ты оказывается не такой и жалкий щенок, как кажешься, Децим, если познакомился с таким человеком. Какой же сюрприз, видеть того, кто произвел фурор во всём Риме. Мне казалось, любимчиков публика помнит лишь до тех пор, пока его не убивают или не находиться кто посильней. А ты всё так же производишь впечатление на народ. - обратился Публиций уже к Зену. И на удивление, Зен тут же ответил: - Нет. Народ отвернулся от меня. Мужчина перевёл на него тяжёлый взгляд. - Что-то я не припомню, чтобы от тебя отворачивались твои поклонники. - От меня отвернулись все, император, но я не хочу про это говорить. Зен вдруг как-то невесело усмехнулся. И пока император думал о смелости этого омеги, голос подал Децим: - Совсем недавно мы стали этому свидетелями, дядя. Его собирались казнить. И тут же мужчина вспомнил. Тот день отличался от других кое-какой особенностью - Публиций до сих пор помнит, как Децим приказал не убивать гладиатора. Сам Публиций видел уже сотни любимцев публики, с которыми потом происходили разные вещи - кого-то убивали соперники, кто-то становился свободным, кто-то гибнул из-за желания народа, убитый палачем. Но всё гладиаторские бои были для императора одинаковые - какие-то люди, которые рано или поздно умрут. Зачем запоминать имена? Зачем запоминать лица, если они и так обречены на гибель. И он бы не запомнил даже этого народного "любимчика", если бы не одно но - он омега, и он протянул намного дольше других альф, каждый раз выходя победителем. Но Децим скомандовал - и это Публиций не забудет, потому что сразу же понял, что что-то здесь не так. Не мог Децим просто так спасти жизнь рабу. - Я помню. - отрезал мужчина, жестом заставляя зеленоглазого замолчать. - Мило. Очень мило. И в чем же подвох? Он оценивает этих двоих взглядом - в гладиаторе явно чувствуется что-то твёрдое, непокорное и своенравное, в будущем императоре - что-то скользкое, что скрывается под маской глупенького неприхотливого болванчика. - Я выкупил Зена уже давно, и мы с ним долго общаемся, дядя. И неужели ты позволишь такому знаменитому гостю жить с обычными рабами? - Зен вдруг непонимающе перевёл взгляд на долговязого альфу, собираясь уже что-то сказать, как вдруг тот, прищурив глаза, глянул на него. - Помолчи пока. Светловолосый возмущено закрыл рот, пока Децим продолжил: - Даю слово, дядя, он непривередлив, и даже в конюшне бы жил, да только это ли он заслужил после всех тех побед на арене? К тому же, это мой друг. Не мог бы выделить ему покои? Публиций посмотрел прямо в глаза племянника - в горящих зелёных глазах не было ничего, кроме спокойствия. - Выделю я ему покои, ничтожество. - ответил мужчина, замечая каким яростным блестом заблестели глаза гладиатора. - А сейчас скройся с глаз моих, отродье. - Конечно. - ответил непринуждённо Децим, разворачиваясь и уходя, однако Публиций знал, что на его лице самодовольная улыбка. И Децим скрылся, махнув рукой Зену, дабы тот следовал за ним. Но тот лишь проводил парня глазами, пока тот не скрылся из виду и его шаги не перестали раздаваться где-то в далеке. - Император. - альфа перевел взгляд на Зена, что всё так же не стоял рядом. - Чего же ты хочешь? - Сказать вам, что я не нуждаюсь в "награде" за все те бои. Мне нужно, чтобы вы перестали так общаться с Децимом. На лице императора растянулась улыбка, - он не впервые видит такого прямолинейного человека, который не побоится сказать всё, что думает, - но так, ещё не было. - Вы унижаете его. А можно решить всё мирным путём, без издевательств над собственным родственником. Император усмехнулся: - Неужели... Хочешь сказать, ты намерен защищать моего племянника? - и горящий взгляд карих глаз дал более красноречивый ответ, чем могли бы любые слова. - Знаешь... - протянул задумчиво мужчина, оглядывая юношу перед собой. - Я дам тебе покои. Сам реши - какие тебе нужны, и ты их получишь. Но мне интересно - сколько ты протянешь, защищая его, а? Император приподнял бровь, думая, что заставил того молчать, да только Зен произнес: - До тех пор, пока я жив, я намерен заботиться о Вашем племяннике. - Не боишься что не выживешь во дворце? - А о выживании, поверьте мне, я много знаю. - Публиций оглядел упрямого омегу взглядом. Тот же из уважения поклонился, и спросил. - За что вы так с ним? Публиций на какие-то мгновения замолчал. - Потому что я знаю, что грею змею на груди, Зен. А сейчас, - император махнул рукой в сторону, - Проваливай. Зен лишь развернулся и уверенным шагом направился вслед за Децимом, пока мужчина вновь погрузился в свои мысли. Что-то заставило сердце колотится. И он знал почему сердце неспокойно бьётся - потому что знал правду. Сколько бы Децим не притворялся глупеньким, Публиций всегда видел его натуру - самовлюблённое и подлое чудовище в человечьем обличии, которое ждёт не дождётся момента, чтобы перерезать ему горло. И он прекрасно понимал, что эту грязь из юноши не вытащить - ни унижениями, ни избиениями, ведь тот просто терпел, ожидая своего часа. Публиций знал, и ещё много лет назад понял, что рано или поздно эта тварь его убьёт - но то, что происходило на его глазах, казалось, было лишь началом катастрофы. Этот союз - союз этого гладиатора и будущего императора - мог ли он стать началом чего-то ужасного? Или Зен очередная живая игрушка? Публиций устало выдохнул. Пусть. Пусть Децим пока поиграется с этим омегой. А Публиций будет наблюдать за этой парочкой, ожидая смерти одного из них или предательства. В любом случае, мужчина уверен, что он не будет убит кем-то из них. Пока Децим под контролем - змея не броситься.