Ливень

Саске неожиданно даже для самого себя накидывает на плечи Хинаты плед. Мягко. Заботливо. И очень-очень нежно. Закутывает теплой шерстяной тканью дрожащее тело девушки. Зажигает свечи, потому что из-за шторма отключили свет. Благо, успели привезти еду: он не знал, что она предпочитает, поэтому заказал китайскую кухню. Хината непривычно молчит, скрывает лицо за мокрой челкой. Алкоголь выветрился слишком быстро, и теперь смущение огромной волной накрыло ее. Было страшно смотреть в глаза Саске. Она боялась встретить там усмешку или разочарование. Отец с детства учил их воспитанности и сдержанности: доступных девушек общество порицало. А они с ним знакомы совсем немного. Однако Хьюга не отрицала того, что ее тянуло к Учихе невидимыми нитями, веревками, стягивающими канатами. Хиаши очень хотел выдать дочь замуж, чтобы та успела насладиться семейной жизнью, поэтому толпами отправлял к дочери горе-женихов. С разными мыслями, намерениями, желаниями. От них болела голова. За окном сверкнула молния. Саске был совсем другой. Загадочный, таинственный, такой далекий и близкий одновременно. Даже немного… запретный? А еще совершенно нечитаемый, что только пополняло копилку его достоинств. — Хочешь еще выпить? — внезапно спросил Саске, отвлекая девушку от внутренних мыслей. — У меня много алкоголя. — Я не уверена, — ответила тихо Хината. Изменения в ее поведении не совсем понравились Учихе. — Слушай, все в порядке? Саске сам не смог бы ответить на свой вопрос. Он и раньше приводил девушек к себе домой, развлекался с ними, а позже прогонял. Максимум, что он для них делал — вызывал такси. Он никогда не относил их на руках в ванную, не накрывал пледом, чтобы не замерзли, не заваривал чай, не зажигал свечи. Никогда не интересовался самочувствием, потому что раньше было плевать. Потому что раньше это была не Хината Хьюга, так внезапно появившаяся в его жизни и перевернувшая все вверх дном. Другие девушки сами пытались затащить его в постель. Другие девушки делали это из-за многих причин: его красоты, его богатства, его состоятельной семьи, его холодности. Перечислять можно было до бесконечности. Он не осуждал их, потому что сам поступал так же — пользовался, а после выбрасывал, как ненужную вещь. — Хината? Что такое? — еще раз спросил Саске, делая шаг навстречу к ней. Но внезапно она вытянула руки и выпалила: — Не подходи! Учиха остановился и непонятливо покосился на нее. — Не подходи, пожалуйста! — она спрятала лицо в ладонях. — М-мне очень н-неловко! — запинаясь, сказала она. Саске потупил взгляд, а потом осознал. С его губ вырвался смешок. Хината приоткрыла один глаз и посмотрела на согнувшегося пополам парня, который уже смеялся вовсю. Он прикрыл рот ладонью. — Ч-что? — неуверенно произнесла Хьюга, зарываясь глубже в плед. Саске заметил, как покраснела девушка, и начал смеяться громче. Почему-то Хината подумала о том, какой он красивый, когда так смеется. — Прости, — почти задыхаясь, извинился Саске. — Просто ожидал услышать что угодно, только не «неловко». — А что в этом такого? — забурчала Хината. — Ну, честно говоря, я думал, что ты скажешь что-то типа «О нет, ты воспользовался тем, что я была пьяная» и все такое. Саске присел на стул и подпер щеку рукой, внимательно наблюдая за девушкой. — Я это сделала осознанно, — прошептала она под удивленный вздох Учихи. — Я этого хотела. — Ты такая честная, — признался Саске. Внезапно он понял, что хочет поцеловать ее. — Поешь, — выпалил он, заталкивая свое желание в глубины своего сознания.

***

Во двор выбежали почти все: отец, брат, сестра и прислуга. Саске открыл дверь Хинате и помог выйти из машины. Неджи косился недоверчиво, а Ханаби плакала: она думала, что случилось что-то страшное. Хиаши на удивление держался спокойно и сдержанно. — Прости, отец, — поклонилась его дочь. — Прости, что не позвонила. Телефон сел, а зарядки не… Мужчина не дал договорить и прижал ее к себе. Обнял крепко, будто зная, что, если отпустит, то потеряет ее; будто проверял, теплая ли она, или к ним домой пришел призрак Хинаты. Шел сильный дождь, стучал по земле иголками, а холодный ветер пробирался под одежду и морозил кожу. Но кожа его дочери все равно была теплой. Его дочь была жива. — Главное, что с тобой все в порядке, — сказал он, а потом перевел взгляд на парня, что стоял рядом, потупив взгляд. — Не познакомишь меня с молодым человеком? — Точно! — Хината отпрянула от отца и взяла руку Саске, который снова почувствовал свежий заряд энергии. — Знакомься, папа, это Учиха Саске. Мы с ним учимся вместе. Саске, это мой папа, Хьюга Хиаши. А потом отшатнулась, осела на землю от тяжелых мыслей отца. Их было много, образы сменялись друг за другом, а острая боль пронзила грудную клетку. Вмиг стало трудно дышать, будто весь мир свалился на ее сердце. На самом деле, на сердце отца, но она каким-то образом прочувствовала весь спектр его эмоций. Это все ливень, усиливавший ее способности. Из носа хлынула горячая кровь. Саске помог ей подняться, но Хиаши презрительно скинул его руку с плеча дочери, кивнул охранникам, все это время стоявших столбом. Один из высоких мужчин в черном костюме унес потерявшую сознание Хинату, а двое других перекрыли вход в дом. — В чем дело? — спросил Саске, нахмурился. — Ей нужно в больницу. — Не нужно, — ответил Хиаши. — Чтобы я тебя не видел рядом со своей дочерью. Понял, Учиха? Саске показалось, что его фамилию пережевали и выплюнули прямо ему в лицо. По спине пробежали мурашки от ярости и негодования, а еще от непонимания ситуации. Настроение отца Хинаты поменялось за секунду, в тот момент, когда она представила их друг другу. Охранники вывели его за пределы поместья, поклонились низко, видимо в благодарность за то, что Саске привез их госпожу в целости и сохранности, а потом захлопнули ворота перед его носом. Саске стучать и выбивать ответы на свои вопросы не стал. Плевать он хотел на отношение Хиаши. Может, Учиха Фугаку был его конкурентом и увел сделку из-под его носа. Отец Саске был на это способен. Плевать. Не плевать было на странное состояние Хинаты. А еще на то, что никто не удивился тому, что она потеряла сознание. На памяти Саске, это было уже в третий раз. Систематические обмороки — это точно не показатель хорошего здоровья, а ее семья просто занесла ее в дом и даже не вызвала врача. Саске остановил машину на обочине, взглянул на свое отражение в зеркале. На него смотрело уставшее и явно встревоженное лицо. Впервые за долгие годы Саске о ком-то беспокоился. Даже не так: думал о ком-то, кроме себя. Причем, очень много думал, очень долго, основательно. Это могло значить только одно — Саске привязался. Привязался к этой странной девушке с не менее странной семейкой. К этой улыбчивой и мило смущающейся девушке, постоянно теряющей сознание. К этой прекрасной и доброй девушке с чудаковатыми интересами и забавным поведением. К Хинате. Саске влепил себе пощечину и уперся лбом в руль. Ничего хорошего эта привязанность не сулила.

***

Хината знает, что это не она. Ее руки ставят капельницу незнакомой женщине. Невероятно красивой и измученной. С бледной кожей, впалыми скулами и остро торчащими ключицами. Но ее глаза, несмотря ни на что, светятся радостью и добротой, будто вся жизнь собралась не в районе сердца, а в ее глазах. Она заклеивает пластырь в том месте, где вставляет иглу в вену больной женщине. Проверяет бутыль с медицинским раствором, вглядывается в приборы очень внимательно, анализирует показатели. Хината знает, что это не она. Почему-то всю информацию она понимает, сокрушенно качает головой, но старается не показывать своего уныния. Собирает использованную вату, открытые упаковки и мусор по мелочи, складывает аккуратно в целлофановый пакет. А потом садится рядом с этой женщиной, накрывает ее ладонь своей, аккуратно сжимает. Хината знает, что это не она. Женщина улыбается ей, вытягивает губы. Видно, что это удается очень тяжело. Позади раздается какой-то шум, и они синхронно оборачиваются на его источник. В дверях стоит мальчик, держит в руках книгу, мнется на пороге. Хината знает, что это не она. Она подходит к нему и просит пока не беспокоить маму. Маме нужны тишина и спокойствие. Он обязательно почитает ей, но позже, когда закончатся все процедуры. Сын больной женщины кивает, смотрит с подозрением почему-то, но послушно закрывает дверь и удаляется. Хината знает этого мальчика. — Можем приступать, — сипло произносит женщина. Она соглашается. Снимает перчатки, бросает в тот самый целлофановый пакет. Дезинфицирует руки и кладет их на шею. Концентрируется. В сознании возникает образ темного пятна и поток циркулирующей энергии. Она направляет этот поток на темный сгусток. Хината знает, что это не она. На щеках женщины проступает едва заметный розовый румянец. Приборы дают какие-то сбои, после чего показатели на них заметно улучшаются. — Если систематически этим заниматься, пойдешь на поправку через год, Микото. — Спасибо тебе большое, Хинаби. Хинату вырвали из видения так же резко, как и в прошлый раз. Просто-напросто вышвырнули из сна. Она подскочила на кровати, сжала в ладонях края одеяла. И тут же встретилась с серьезными и одновременно встревоженными глазами отца. Он сидел на кресле рядом, держа в руках книгу. С целым ворохом неразборчивых мыслей и чувств. — Что тебе снилось? — спросил он и захлопнул аккуратный томик с избранными сочинениями какого-то автора. — У меня было видение, — ответила Хината, принявшись массажировать виски. Голова сильно болела. — Какое? — Не помню, — соврала она. Судя по тому, что думал отец, он явно не хотел слышать о своей жене, которая когда-то лечила некую Микото, у которой сын точь-в-точь был похож на одного знакомого Хинаты. — Видение как сон. Такие тяжело запоминаются. Хиаши вздохнул, но расспрашивать дальше, к великому облегчению Хинаты, не стал. Хотя и не поверил ей. — Почему ты винишь Саске в смерти мамы? — внезапно спросила Хината. Вопрос сам вырвался с ее губ, неосознанно, вонзился в самое сердце Хиаши. Стало очень больно. — Не Саске. Хината никогда не была глупой. Из кратких видений, что приходили к ней после контакта с Саске, и мыслей отца, что не сумел проконтролировать их, она сложила свою картину произошедшего и происходящего. Оставалось либо дождаться нового контакта с Саске, которого теперь Хиаши ни за что к ней не подпустит, либо напрямую узнать у мужчины. — Учиха Фугаку, — произнесла тихо она, вылавливая информацию из сознания Хиаши. Но в этот момент он взял себя в руки, сконцентрировался и очистил разум. Такую практику проходили и изучали все в клане Хьюга, чтобы не доставлять лишних проблем женской части семьи со способностями. Результаты достигались посредством долгих медитаций, месяцев молчания и погружения в свой собственный разум. — Прости, отец, — склонила голову Хината, стыдливо пряча глаза. Она без разрешения влезла в его голову и выудила то, чем он не хотел делиться. — Я хочу увидеться с Саске. — Я не разрешаю. — Папа! — Твои документы из университета уже забрали, ты снова переходишь на домашнее обучение. Охрана, — Хиаши поднялся с кресла, подошел к двери. — Не выпускать ее из комнаты. Мужчины поклонились, и дверь за отцом закрылась. Хината обхватила согнутые ноги руками, уронила голову на колени и тихо заплакала.

***

Хьюга Хината отчислилась из университета. Это первая новость, которую услышал Саске, как только вошел в аудиторию. Его одногруппницы обсуждали это, собравшись у стола одной девчонки. Все взгляды приковались к нему, но он невозмутимо прошел к своему месту, открыл учебник и вперился в него. Его это не волнует. Не волнует. Ни капли. Вообще. Конечно, он удивился тому, насколько быстро все сделал Хьюга Хиаши. Процедура отчисления отняла всего час из жизни работников деканата. Об этом Саске тоже узнал из слухов. Но какая вообще ему разница? Просто еще один человек на миг вспыхнул в его жизни и тут же исчез, как фейерверк во время фестивалей. Он просто хотел узнать, как сейчас себя чувствует Хината, что вообще с ее здоровьем. А так плевать, что там будет с их общением. Плевать. За окном снова начался ливень. Саске показалось, что он увидел силуэт Хинаты где-то вдалеке. Помотал головой, и видение исчезло. Только галлюцинаций с ней ему сейчас не хватало. На перерыве он позвонил Хинате. Как и ожидалось, ее номер уже не обслуживался. Попробовал найти ее в социальных сетях, но все без толку. Он пролистал кучу Хинат и много Хьюг, но той самой Хинаты Хьюги не нашел, зато наткнулся на аккаунт Хьюга Неджи, ее двоюродного брата. Открыл диалоги, напечатал письмо. Перечитал, подправил немного. А потом все стер, вышел из аккаунта и выключил телефон. Дома он плюхнулся без сил на кровать, заказал еды и уткнулся носом в подушку. Как-то слишком пусто без нее стало, тоскливо. Саске не хотел этого признавать, но внутри что-то сжималось каждый раз, когда он смотрел на вещи, в которые он переодел ее в ту ночь; гладил другую часть кровати, на которой она спала. Что-то в нем ломалось и разрывалось.

***

Прошла неделя с тех пор, как они виделись в последний раз. Хинату не выпускали погулять даже в сад. Разрешенная территория ограничивалась только особняком. Шаг за порог — появлялась охрана и вежливо просила вернуться ее домой. И Хината возвращалась. Не потому что боялась их, а потому что они боялись потерять работу. Читать их мысли и пропускать их страх через себя ей хотелось меньше всего. Отец был категоричен в своих действиях и побуждениях защитить детей. Хинату в особенности, ведь именно ей передался проклятый, как он часто говорил, дар по материнской линии. Этот дар пожирал ее душу и плоть, незаметно, но очень быстро. Редкие представительницы доживали хотя бы до сорока. Хината не могла вспомнить, чем занималась до встречи с Саске, о чем думала, что делала в свободное от учебы и лечения время. Сейчас он занимал почти все ее мысли, мелькал образами в голове, приходил во снах, а ветер шептал его голосом. Она очень сильно хотела увидеть его, прижаться к его груди, утонуть в объятиях. Хотела шутить с ним, обсуждать теории заговоров, даже в шутку ссориться по поводу магов. Неважно, как они бы проводили время, главное, что вместе и рядом. Она взяла книгу со слегка помятой обложкой и хрустящими страницами. Ту самую, которую выронила в первую встречу с Саске и которую он помог ей поднять. Погладила осторожно, улыбнулась. Они столкнулись не случайно. Саске не случайный человек в ее жизни. Их что-то связывало, что-то невидимое, но очень крепкое.

***

Саске сидел за барной стойкой, ждал свой рокс с виски и льдом. Вытащил сигарету из новой пачки, зажал между зубов и стал хлопать по карманам в поисках зажигалки. Он уже давно не курил, примерно с момента встречи с Хинатой, но сейчас ему было жизненно необходимо вернуться в свой старый образ жизни. Громкая музыка заглушала все мысли, толпы пьяных танцующих людей отвлекали, а алкоголь туманил разум. Изящная рука с аккуратным маникюром поднесла к нему зажигалку. Саске поднес сигарету к огню, затянулся с наслаждением, а уже потом посмотрел на свою спасительницу. Девушка была красива и эффектна в своем черном кожаном платье и массивными ботинками из того же материала. Перед ней поставили коктейль, и она жестом предложила чокнуться. Саске взял рокс и потянулся к ней. Отвлечься. Вот, что ему было нужно прямо сейчас. Забыть. Думал он, прижимаясь губами к чужим губам, скользя руками по ягодицам в туалете клуба. Перестать думать.Хотел он, целуя в шею, опаляя горячим и пьяным дыханием. Не вспоминать. Девушка задрала платье и стянула с себя белье. Саске посмотрел ей в лицо и внезапно остановился. Девушка распахнула глаза, секунду назад прикрытые от удовольствия, явно разочарованная, спросила, что случилось. Саске не хотел ее. Вот, что случилось. — Прости, — бросил он, застегнул пуговицы на рубашке и вышел из клуба. Голова слегка кружилась, но прохладный после дождя ветер освежал. Он присел за один из уличных столиков, закурил снова. Что, черт ее побери, Хьюга Хината с ним сделала? Перепрошила оперативную систему мозга? Закачала какой-то непобедимый вирус? Иначе объяснить то, что с ним происходило, он не мог. Система ценностей, которую он выстраивал годами, рушилась прямо на глазах. Установки, которые диктовал каждый день в себе голове, стены, которые возводил годы за годами, рассыпались в прах. — Учиха? Саске повернул голову и увидел Хьюгу Неджи в компании других молодых людей. — Хьюга. — Что здесь делаешь? Развлекаешься? — спросил Неджи и присел рядом. Его друзья зашли в клуб. — Пытаюсь. Но, как видишь, не особо получается. Неджи высокомерно хмыкнул. — Как там Хината? — как бы невзначай вспомнил Саске и проследил за реакцией собеседника. — Все хорошо, — сдержанно ответил тот и попросил официанта принести ром для себя и виски со льдом для Саске. — Слушай, она чем-то болеет? Просто она уже не в первый раз теряла сознание. — У нее слабое здоровье, — подтвердил Неджи и отпил немного напитка. — Но тебя не должно это волновать. — Но я вроде как ее друг. Неджи криво усмехнулся. — Больше не будешь. — Но почему? Потому что я Учиха? — Потому что ты Учиха. Саске бьет кулаком по столу. Алкоголь в стаканах разливается на стол. — Объясни. — Я не знаю подробностей. Но дядя настолько терпеть не может твоего отца, что все свои офисы перенес в диаметрально противоположную сторону от ваших. Был какой-то конфликт очень давно, — пожал плечами Неджи. — Так что можешь разузнать у своего отца. Неджи допил свой напиток, бросил купюры на стол. — Я здесь со своими друзьями. Невежливо с моей стороны будет проторчать все это время тут, с тобой. Бывай. — Подожди. Есть какой-нибудь способ для меня связаться с Хинатой? — Это вряд ли.

***

Саске не мог выбросить из головы разговор с Неджи. Причин ненавидеть Учих было сотни, причем не только у Хьюг. Фугаку Учиха умело манипулировал рынком акций и фондов, из-за него многие компании оказывались на пороге банкротства. Хотя Hyuga Corp., насколько Саске разбирался, была одной из ведущих в Азии. Позвонить отцу и узнать все из его уст, конечно, приходило в голову Саске, но он сразу отмел эту идею. Оставался всего один человек, способный пролить свет на эту историю. Саске очень давно с ним не общался. Года два, точнее. По собственной инициативе. Заблокировал сгоряча и разблокировать не собирался еще ближайшие лет двадцать. Но даже так обратиться к нему было намного приятнее, чем к отцу. И это был… — Привет, Итачи, можем встретиться с тобой?