after a happy ending

он предался в уединённую медитацию. гуанъяо, который всегда был рядом, всегда поддерживал, который когда-то спас ему жизнь. который спросил: «разве, я, что-нибудь сделал тебе? почему ты, так жесток ко мне.?» полным отчаяния и негодования голосом, принял меч шоюэ. он воткнул свой меч, с лёгкостью разрезав мягкую плоть. за секунду разрушив их многовековое доверие, тем самым уничтожив всего себя. лучше уж он проткнул бы себя. лучше чувствовать холодный сталь, обжигающий словно раскалённый, и задыхаться от собственной крови, застрявшие в горле и безысходно глотать ее, чем ощущать пустоту внутри и понимать, что это его главный страх и его слабое место. лучше глотать кровь, чем обжигающие глаза горячие слёзы, полностью опустошившие его душу, словно превратив его в самого уязвимого человека. он предался в уединённую медитацию. он противился принимать факт, что он жив лишь благодаря самому ненавистному им человеку. столько времени он пытался стать сильнее, а оказалось это сила вэй ина, который возжелав помочь, добровольно лишился духовного ядра, передав его цзян чену. его отчаянных слез видело лишь озеро и отражение в тихой глади чистой воды. локоны темных длинных волос подхватывал ветер с лёгким дымом благовоний. в тишине был слышен лишь тяжёлое дыхание цзян чена. в темноте его спину освещал теплый свет от множества свеч в память о покинувших родителей и сестры. он никогда не хотел остаться один с отвратительными мыслями и видеть в отражении самого слабого и беззащитного человека, тихо роняющий слёзы от безысходности. он всегда хотел превзойти вэй ина, но он и думать не смел, что никогда этого сделать не сможет. требуя от вэй ина верности, сам же бросил его, убежав от него. с трудом сдерживая тяжёлые слёзы, что щиплет глаза, цзян чен спрашивает, обращаясь в пустоту: «разве, ты не обещал, что никогда не бросишь меня, и будешь моим подчинённым, когда я стану главой ордена.?»

***

цзян чен решил немного погулять по территории гусу, после окончания встречи глав клан из-за важного вопроса. его волосы развевались на прохладном ветру, которая гуляла по местностью, где благоухали разные цветы, а редкие деревья покачивались и нередко пушистые ушки выглядывали, сразу исчезая. всё вокруг напоминали ему давно ушедшие дни юности, когда он пришел сюда учиться. он предался воспоминаниям, когда он ещё был ничем не обременённым мальчишкой и уголки его губ невольно поднялись, изображая улыбку. витая в своих мыслях он и не заметил, как фигура сзади подошёл к нему. он хотел обернуться, как на его плечо опустилась теплая одежда. -здесь прохладно.-прозвучал голос. цзян чен ничего не ответил, он молча принял чужое одеяние. теплые руки обвились вокруг тонкой талии мужчины, а холодный нос уткнулся в шею. сичень вдыхал глубже полной грудью. испугавшись действий сиченя, цзян чен хотел вырваться из захвата, но его рука нерешительно замерла в воздухе. ему было непривычно чувствовать чужое тепло, он вспомнил как шицзэ обнимала его, когда ему было грустно. то как прижимал в себе сичень, дыша ему в шею, заставляло цзянчена чувствовать себя комфортно, словно этого ему недоставало. грудь сиченя упирался ему в спину, совсем не хотелось чтобы он ушел. «тепло» пронеслось у цзян чена в мыслях и опустил холодные ладони на теплые руки, прижимающие его за талию. сзади стоящий подумал, что его просят отпустить и слегка ослабил хватку, как руки цзянчена удержали, цепляясь за теплые руки, как будто если отпустит, упадет в непроглядную бездну. он возможно нашел человека, на кого можно было опереться в самые ужасные дни, а находясь рядом с ним, забывать страшные воспоминания, и не думать о навязчивых мыслях. но боясь, что снова станет тем, кто разрушит эту идиллию, что этот человек станет его слабостью, сичень не приближал к себе. но ещё он знает, что нужен цзян чену, как человек, который будет рядом, когда тому будет одиноко. он знает, что должен прятать того в теплых объятиях, когда цзян чену будет холодно. лань хуан оставляет лёгкий, как перье поцелуй на скуле ваньина и мягко улыбается, заметив красные уши. цзян чену хотелось провалиться под землю, впервые почувствовав себя настолько неловко. отстраниться от лань сиченя, последнее, что сделает цзян, ему ведь не одиноко с ним. резко повернул голову, но завидев радостный лик хуана, смущённо отвернулся от него. -можно побыть рядом с вами? -спросил лань хуан. в ответ цзян чен молча, повернулся лицом к нему, и заглядывая в глаза напротив, не сдержал смущенную улыбку. -как душа пожелает, -придав голосу, уверенности всё ответил. неторопливо приблизившись к лицу цзян чена, провёл теплой ладонью по чужим щекам, поглаживая большим пальцем острую скулу. -можно? -осторожно спросил разрешения сичень, выдыхая в губы. цзян чен ответил закрытыми глазами, преодолев маленькое расстояние между ними, и нежно прикоснувшись губами. сичень целовал губы напротив, словно боясь, что человек напротив исчезнет, превратившись в воздух будто и не существовало вовсе. ваньин ловил мягкие губы, руками обвивая шею, и пальцами перебирая темные локоны волос. им не было никакого дела ни до чего. было слышно тихое чириканье птиц, шелест листьев и высоких трав. начало весны, но зимний ветерок до сих пор гулял. хоть и теплые дни ещё не настали, но ранние цветочки уже раскрыли свои бутончики. прекрасная пора, чтобы начать что-нибудь новое...

***

в полуосвещённой комнате, были слышны тяжёлые выдохи и тихое копошение. скромное и аккуратное убранство помещения, полностью охарактеризовывали хозяина, лань сиченя. хуан провёл носом по влажной кожи от линии челюсти до часто вздымающейся груди, оставив мягкий поцелуй. комнату освещали лишь свечи вставленные обыкновенный канделябр, который стоял вблизи приоткрытого окна на деревянном столе с кипами бумаг и книг. через окно проникал холодный ночной ветер, поднимая лёгкие занавески, шурша книги, принося уличные звуки, как шелест листьев и жужжание ночных жучков или сверчков. а огоньки свечей плясали из-за дуновения прохладного воздуха. венистая рука сильно сжала простыню в кулак, сопровождая это со срывающимся гортанным выдохом. на указательном пальце красовалось серебряное кольцо с фиолетовым отливом. сичень сжимал чужие бока до красных отметин, медленно входя в податливое тело цзян чена, который прогнулся с грацией кошки. тишину помещения нарушали шумные выдохи, срывающиеся стоны, тихие всхлипы, а кровать жалобно скрипела. ваньин всхлипывая, оставлял отметины от ногтей на лопатках лань хуана, который оставлял багровые следы на шее, на ключицах, на плечах. всё сильнее дрожащие язычки пламени, из-за порывов ветра вовсе потухли, погрузив комнату в полную темноту, теперь же был слышен лишь шуршание бумаг и ночные звуки с улицы. за долгое время возможно впервые цзян чен смог спокойно заснуть, когда все посторонние мысли покинули его, словно по щелчку пальцев исчезли. он принял сей факт, что ему одиноко без господина ланя. если у одного душа превратилось в айсберг, а у другого—пожар, может им стоит держаться вместе. цзян чен своим холодом успокаивал лань хуана, который своим теплом топил лёд первого. они нуждались друг в друге, оба потеряли своих близких, теперь являются утешением друг друга.