зимняя история

      Расслабленно улыбаясь, взлохматив влажные волосы полотенцем, Га Он удобно забрался в расстеленную кровать. Не сдержав блаженного выдоха, коснувшись мягкого постельного белья, он прикрыл глаза.       Весь день прошёл в поисках нужных продуктов, когда Га Он придирчиво брал только то, что считал подходящим для его будущих блюд. На третьем магазине Ё Хан сдался, оставшись в машине. Это при том, что ещё не был канун Рождества.       И вот, ближе к ночи, оказавшись дома, Га Он сразу принял душ и решил немного почитать. Достав книгу нестандартного размера, чуть больше ладони, он опёрся на несколько подушек. Тишина, разбавленная едва слышимой водой в ванной комнате, приятно усыпляла.       Перелистывая страницу, слегка хмурясь, Га Он старательно использовал телефон. Он совсем не заметил, как зашёл Ё Хан с висящим полотенцем на волосах.       — Что ты делаешь? — Любопытно прищурившись, Ё Хан пытался разглядеть содержание маленькой книги, но парень нарочно не давал это сделать, постоянно перемещая её.       — Очевидно, читаю, — даже не глянув в сторону мужчины, пробормотал Га Он, итак разрываясь между телефоном и книгой.       — Что? — Фыркнул Ё Хан, сев на кровать, не сводя взгляда с серьёзного выражения лица Га Она. Это было необычно, а главное — это вызывало большой интерес.       — Книгу, — монотонно отозвался Га Он, закрыв её, безинициативно собираясь спрятать в прикроватную тумбочку, понимая, что с приходом Ё Хана — возможность посидеть в тишине моментально испарилась.       — Неужели… Это что-то неприличное? — Ухмыльнулся Ё Хан, быстро наклонившись вперёд, цепко выхватывая книгу, нависнув над младшим.       — Ё Хан, нет! — Беспомощно пискнул Га Он, лишь успев сжать его запястье, выглядя слишком уязвимо, как будто книга имела ту самую важность, которую стоило скрывать от всех, даже от любимого человека.       Подняв руку с книгой вверх, пока Га Он безуспешно тянулся за ней, ещё надеясь перехватить, Ё Хан увидел название. Совсем не то, о чём он подумал. Это был самоучитель по немецкому языку.       — Га Он-а? — Удивлённо выдохнул Ё Хан, даже не предполагая, что мог читать Га Он, и, делая это не один вечер.       — Отдай, — расстроенно выдохнул Га Он, сжав твёрдую обложку, на удивление, легко выхватив её из рук старшего.       Пересев на край кровати, он аккуратно сложил книгу в тумбочку, так и оставаясь в том же положении, не двигаясь. Он не хотел, чтобы Ё Хан знал. Ему достаточно было быть вечным свидетелем того, как он и Эллия легко справлялись с любой ситуацией вне дома, пока он неспособно стоял в стороне, как чужак.       — Га Он-а, почему ты не сказал? — Вместо предполагаемого смеха, мягко произнёс Ё Хан, перебравшись через постель, оказавшись позади него.       Закусив нижнюю губу, Га Он молчал, вздрогнув, когда мужчина притянул его к себе, прижимая спиной к своей груди, нежно целуя в волосы, так ласково.       — Я не знал, что для тебя это так важно, милый, — озабоченно продолжал говорить Ё Хан, едва касаясь губами его шеи, не выпуская их объятий.       От ласкового обращения, Га Ону хотелось только сильнее прильнуть к любимому, чувствуя себя слишком открытым. Стойко сдерживаясь, лишь шмыгнув носом, он всё ещё ничего не говорил, боясь выдать себя дрожащим голосом.       — И как давно? — Тепло спросил Ё Хан, развернув его к себе лицом, обхватив его ладонями, тепло поглаживая щёки, доверчиво улыбаясь.       — Несколько недель, — выдохнул Га Он, не сомневаясь, что его щёки горели.       — Тебе стоило сказать мне, — покачал головой Ё Хан, с нежностью целуя слегка искусанные губы Га Она.       — Я не хотел, чтобы ты с Эллией издевались надо мной, — пробормотал Га Он, отведя взгляд, не имея шанса отодвинуться, когда Ё Хан только сильнее прижимал ладони к его лицу.       — Ким Га Он, я думал, ты лучше всех знаешь, что наши издёвки являются проявлением любви, — серьёзно напомнил Ё Хан, наклоняясь, мягко упираясь лбом в его лоб.       — Но не в этот раз, — неуверенно выдохнул младший, потянувшись к одеялу, как к своему личному убежищу, натягивая на тело.       — Ты действительно из нас троих самый главный ребёнок, — засмеялся Ё Хан, глядя на парня, натянувшего по самый подбородок одеяло, делая вид, что разговор закончен.       — Я очень устал, — неубедительно проговорил Га Он.       — Так вот оно что, — вдруг произнёс Ё Хан, отчётливо помня все моменты, когда он и Эллия говорили на немецком, когда выбирались за покупками, когда посещали реабилитационный центр и у одной женщины, знавшей корейский язык, были выходные. Все разы Га Он выглядел зажато и отстранённо.       Поцеловав его в висок, Ё Хан собирался всё исправить.       …       Га Он проснулся, но продолжал лежать, не открывая глаз. Притворяться, что спал — это казалось лучшим решением после неловкой ночи, когда его неуверенность была так беспощадно раскрыта.       Когда Га Он прилетел в Швейцарию, Ё Хан ни разу не говорил с ним о знании языка, как будто то, что он неплохо знал английский — было достаточно. Только, всё чаще оказываясь лишним, когда Ё Хан и Эллия легко говорили на другом языке, ему становилось некомфортно, казалось, что он был неполноценным.       Решившись самостоятельно выучить основные разговорные аспекты, Га Он столкнулся с тем, что в Швейцарии много диалектов, а также, что в этой стране четыре официальных языка. Га Он почувствовал себя совсем беспомощным в попытках выучить хоть что-то в тайне от близких людей. И, может быть, то, что Ё Хан поймал его — было, даже лучшим вариантом.       — Долго будешь притворяться, что спишь, м? Или мне тебя поцеловать, спящая красавица? — Усмехнулся Ё Хан, некоторое время сидя на кровати, собственнически опустив руку на бедро младшего.       Покраснев, Га Он резко сел, без сомнения, видя озорную улыбку на лице старшего.       — Доброе утро? — Га Он не понял, почему в его голосе звучал вопрос, поспешно добавляя, — ты рано проснулся.       — Это ты долго спал, — всё же не удерживаясь, Ё Хан поймал его губы, неторопливо целуя, прижимая ладонь к его затылку, спускаясь к шее, чувствительно поглаживая кожу до мурашек.       Желая пересесть к мужчине на колени, Га Он замер, увидев в изножье кровати несколько красивых бумажных пакетов. Встретившись с подмигивающим взглядом Ё Хана, он нерешительно переместился. Как бы он ни хотел предположить, что находилось внутри — все догадки оказались ложными, когда младший увидел содержимое.       — Ё Хан, — восторженно ахнул Га Он, вытягивая из подарочных пакетов большие красочные книги.       — Тебе стоит учиться, опираясь на родной язык, — улыбался старший, пока Га Он счастливо рассматривал книги, которые абсолютно все были на корейском, но для изучения немецкого языка в Швейцарии.       — Как ты так быстро нашёл их? — Заикнулся Га Он, когда его попытки так и не увенчались успехом, закончившись стандартным самоучителем на английском языке.       — Маленькая тайна, — ухмыльнулся Ё Хан, еле успевая развести руки в стороны, когда Га Он набросился на него, крепко прижимаясь.       — Спасибо, Ё Хан, — благодарно прошептал Га Он, подняв голову, наспех чмокнув его в уголок губ, сильнее сцепив руки на талии.       Га Он не мог и представить, что Ё Хан с самого раннего утра будет искать книги для него, лишь бы не позволить расстраиваться и переживать. Это было похоже на рождественский подарок, то, с какой заботой и вниманием старший беспокоился о нём.       — Садись, будем учить рождественские слова, — ухмыльнулся Ё Хан, отвлекая его от мыслей, оставляя на своих коленях, легко касаясь губами его уха, — и больше никаких секретов.       — Никаких секретов, — смущённо отозвался Га Он, открыв праздничную книгу, в которой первым же словом было Рождество.