зимняя история

      Всё ещё не веря, Га Он крутился на месте, рассматривая яркую украшенную площадь, масштабы которой казались необъятными. Большая ёлка стояла по центру, и толпы людей старались оказаться поближе к ней, делая быстрые фотографии на память.       — Тебе нравится? — Ё Хан шепнул ему на ухо, ненадолго приобняв за талию.       — Ты ведь знаешь, что да, — смущённо пробормотал Га Он.       Это было его желание — дождаться обратный отсчёт, стоя под городской ёлкой вместе со своей любовью, которым он вскользь поделился с Эллией, и она, конечно, всё передала Ё Хану. Так что, как только предновогодний ужин, к которому Га Он готовился с раннего утра, закончился, и он уже собирался переодеться в пижаму, Ё Хан протянул ему тёплые вещи.       Совсем не ожидая, Га Он оказался в центре города, как и мечтал, стоя под ёлкой, вскользь замечая большой циферблат, на котором оставалось несколько минут до конца года.       — Мне тоже нравится, особенно обнимать тебя, — весело усмехнулся Ё Хан, прижимая мужа спиной к груди, крепко обвив за талию, опустив подбородок на его плечо.       Солнечно улыбаясь, Га Он с замиранием сердца смотрел на сияющие огни, так красиво украсившие ёлку. Он знал, что не нужно слов, чтобы Ё Хан понял, насколько он счастлив.       Чувствуя горячее дыхание на голом участке шеи, у Га Она невольно подгибались ноги, и Ё Хан только крепче удерживал его рядом.       — Только не падай, — нарочно коснувшись губами шеи, улыбнулся Ё Хан, а затем поднял часть своего длинного шарфа, набросив его на Га Она, прикрываю голую кожу.       — Ты ведь специально, — тихо пробормотал Га Он, и, даже в шумной толпе с громкой музыкой, Ё Хан услышал его, в подтверждении подув на его макушку, взъерошивая волосы.       — Дай свои ладони, — опустив руки с его талии, Ё Хан коснулся замёрзших ладоней, незаметно покачав головой, — ты весь холодный.       — Просто ночной мороз, — попытавшись оправдаться, Га Он послушно поддался Ё Хану, когда он, взяв его руки в свои, спрятал их в просторных карманах тёплого пальто.       — Лучше? — Едва касаясь его уха губами, мягко произнёс Ё Хан, согревая своим теплом.       — Намного, — улыбаясь, отозвался Га Он, желая, чтобы этот близкий момент продолжался гораздо дольше, чем последние тридцать секунд.       Только все вокруг начали громко отсчитывать оставшиеся секунды, и Га Он с трепетом взглянул на небо в ожидании праздничного фейерверка.       — Десять, девять, — слышались воодушевленно звонкие голоса.       — Спасибо Га Он-а, что ты, мой наивный оленёнок, появился в нашей жизни, — прошептал Ё Хан, но для младшего, эти слова оказались громкими и важными, что дыхание сбилось. Он знал, что Ё Хан был искренен, что любые возражения Га Она, которые предательски мешали принять всё счастье целиком, казались ничем, как только он видел всю любовь в глазах мужчины.       — Восемь, семь.       — Спасибо, что позволил сделать это, оказаться рядом, — повернувшись к нему лицом, от всего сердца произнёс Га Он, сжимая руки в его карманах. Произносить то, что чувствуешь, даже, если это казалось очевидным, было слишком эмоционально.       — Шесть, пять.       — Я люблю тебя, Га Он-а, — прошептал Ё Хан, наклонившись ближе, отпустив его руки в пальто, перемещая ладони на покрасневшие щёки мужа.       — Четыре, три.       — Я люблю тебя, Ё Хан, — прерывисто выдохнул Га Он, потянувшись к нему навстречу.       — Два, один!       Медленно целуя, мягко соединив губы, Ё Хан нежно поглаживал большими пальцами его щёки. Чувствуя друг друга рядом, им казалось, что время остановилось. Лишь яркий фейерверк освещал и без того светлую праздничную площадь, превращая в незабываемую сказку.       Мягко соприкоснувшись лбами, они тяжело дышали, восстанавливая сбившееся дыхание. Переведя внимание на огромные краски в небе, держась за руки, оба ловили начало нового года.       …       Вернувшись домой, отправив Га Она в спальню, Ё Хан заботливо перенёс заснувшую Эллию в её комнату. Девочка старательно окружила себя сладостями, включив рандомный фильм, но всё же не дождалась их возвращения, уснув на диване.       — Га Он-а, я бы предпочёл, чтобы ты говорил о своих желаниях сразу мне, — закрывая дверь, с улыбкой на лице усмехнулся Ё Хан, снимая тёплую одежду.       — Это не было так важно, — неуверенно проговорил Га Он, находя радость в любых вещах, связанных с Ё Ханом.       — Но тебе понравилось, и ты улыбался до самого дома, — напомнил Ё Хан, подойдя к нему, оглядывая с головы до ног, не сдерживая едва заметной усмешки, найдя милым то, что Га Он сидел в трусах и ещё не снятом вязаном свитере.       — Да, но…       Не давая возразить, Ё Хан навис над ним, подтолкнув спиной на кровать, прижавшись к его губам.       — Просто говори мне всё, — совершенно серьёзно попросил Ё Хан, удерживая его лицо за подбородок, ловя любимый наивный взгляд.       — Всё-всё? — Открыто любопытствовал Га Он, наклонив голову, переняв привычку мужчины.       — Конечно, хочешь пожарить зефир — скажи, — перечислял Ё Хан, медленно обводя пальцами его лицо, сев рядом.       — Эллия и про зефир сказала?! — Заикнулся Га Он, выглядя до смешного растерянным, но всего на секунду.       — Вот поэтому говори мне об этом сам, — усмехнулся Ё Хан, не ожидая, что Га Он поймает его палец ртом.       Обходительно облизывая мягкую подушечку пальца, Га Он без лишнего стеснения, смотрел в потемневшие глаза мужа.       — Могу я потренироваться? Говорить то, что хочу, — отпустив палец, Га Он закусил нижнюю губу.       Получив заметный кивок, Га Он вполне смело опустил руку на его пах, едва поглаживая.       — Хочу сделать тебе приятно, — хрипло произнёс Га Он, и для первой тренировки было слишком хорошо.       Поддавшись бёдрами, желая, как можно теснее прижаться твёрдым членом к ладони Га Она, Ё Хан шумно выдохнул.       Запутываясь пальцами в волосах Га Она, удерживая его, когда он так медленно и тягуче ласкал его член языком, двигаясь им от головки до основания. Добравшись до мошонки, Га Он с большей интенсивностью прошёлся язычком по горячей, туго натянутой коже, коротко касаясь губами. Нарочно медленно дразня, вбирая в рот малую часть члена, Га Он тягуче сосал, упираясь кончиком языка в головку.       Сжимая волосы на его затылке, Ё Хан слабо толкался вперёд, упираясь членом в горло, приглушенно постанывая, когда его накрыла волна удовольствия, и Га Он шумно сглотнул, глядя на него из-под опущенных ресниц. И это зрелище было таким порочным.       Притянув любимого к себе, Ё Хан вжался в его рот, ненасытно целуя, чувствуя свой вкус.       — Га Он-а, что ты ещё хочешь? — Мягко коснувшись носом его щеки, спустившись к уху, шёпотом спросил Ё Хан.       — Тебя.       Подминая под себя Га Она, избавившись от невинного свитера, Ё Хан неторопливо покрывал его тело поцелуями. В каждом действии было так много нежности, от которой Га Он плавился, комкая простынь.       Рядом с Ё Ханом, всё обретало смысл, как и то, что Га Он был его спасением.       У них была вся новогодняя ночь впереди, чтобы насладиться друг другом, а потом ещё несколько десятков рождественских ночей, в которые они всегда будут вспоминать свое первое Рождество.