Вечеринка и её последствия.

Пару месяцев спустя.       Оптимус пытался работать с киркой, но у него ничего не получалось, мешал подросший живот. На каком месяце Оптимус был носителем тот к сожалению не помнил, да и времени с того момента прошло. Но он помнил Би и несколько смутных воспоминаний о той ночи после вечеринки. На следующие же утро Прайму стало плохо, и он поспешил сбежать из кварты блондина. А теперь... Теперь он сбежал потому, что не мог спокойно смотреть в глаза разведчика, с которым он. Переспал похоже. Черт. Тяжело вздохнув и вернув кирку Мегатрона на место, Оптимус сел на камень и поморщился. — Мега...трон, — простонал Прайм.       Спящий десептиконский шахтёр вздрогнул, резко проснувшись. Оптимус продолжил стонать, и дрожать. Подбежав к Прайму, Мегатрон помог перебраться. Уложив синеволосого в спальный мешок, десептикон принялся осматривать своего нового друга. Вроде бы ничего не обычного, только вот штаны Прайма промокли. — Дело плохо, — руганулся шахтёр.       Оптимус продолжил стонать, и всхлипывать. Нужно было что-то предпринять. И сероволосый тяжело вздохнув, принялся снимать с Оптимуса штаны и трусы. Нужно было помочь. Беря лидера автобота за руку, отчего он вздрогнул и на некоторое время перестал дрожать, посмотрел на десептикона. Тот успокаивающее улыбнулся, погладив по руке. Прайм кивнул, судорожно всхлипывая. — Я тебе верю, — только и сказал он.       Затем снова вскринул и застонав, схватился за руку Мегатрона. Хоть и было больно, но десептиконский шахтёр молчал. Оптимуса прикусил губы, пытаясь не застонать, но все было бесполезно. И тут Оптимуса заметила руке у сероволосого надпись. Присмотревшись и переставая стонать лидер автоботов уловил имя, аккуратно выведенное на руке у десептикона, а тот продолжил помогать, надеясь на лучшее.

***

      Чуть позже наблюдая за малышом, Прайм укачивал его. Мегатрона же сидел на полу, и смотрел на счастливого Оптимуса. Малыш же довольно вякнул, прижимаясь к дани. В то время, как Оптимуса мучал один вопрос. Когда же ребёнок уснул на руках, Прайм посмотрел на Мегатрона. Что ж сейчас или никогда. — Мегатрон, а я могу спросить, — начал тихо синеволосый. — Повелитель десептиконов - твои истенный? Но почему ты мне об этом ничего не рассказывал?       Полная счастья улыбка, испарилась с лица сероволосого. Он подсел поближе к Оптимусу и взяв за руку, вяло улыбнулся, почему-то это действие успокаивал сероволосого. Сам он боялся быть открытым, и только поэтому новый друг в лице Оптимуса не знал о его личной жизни. Старскрим, повелитель десептиконов и являлся его любимым, а теперь. Кажется все так закончилось, он просто променял его на кого-то другого. — Он был моим истенный, но теперь он с другим, Оптимус... — серовоосый с грустью улыбнулся. — Я стараюсь не подымать эту тему потому, что мне больно.       Он не любил искренность так, как за это каждый десептикон получал розги. И ему доставалось, пока Старскрим не затянул сероволосого в коридор и не прижал к стене, и не поцеловал. Тогда шахтёр и поверить не мог, что это с ним в за правду происходит. А теперь. Эх, вот бы снова вернуться в то время. Теперь сероволосый живёт уже несколько месяцев под землёй и углубился в работу, все правильно, все как его учил дедуля. И так продолжалось до внезапного появления лидера автоботов. — Мегатрон, я не хотел причинить тебе боль, — в страхе сказал синеволосый. «Он не специально,» — подумал сероволосый. — Отдыхайте...       Он ушёл добывать энергон, взяв кирку. Синеволосый грустно улыбнулся и собирался было бранить себя, но прикусил нижнюю губу. В разуме вдруг ни с того ни с сего помутнело. Лидер автоботов поморщился, и лишь прижал к себе своего малыша. Своего сынулю. — Оптимусу, ты в порядке? — Бамблби, — он еле стоял на ногах.       Тогда нежные и тёплые руки, взяли его за плечи и повели куда-то. Синеволосый не сопротивляться потому, что прекрасно понимал он не устоит на ногах потому, что слишком много выпил на вечеринке. Стало плохо. Очень плохо.       ...Очнулся Прайм из-за некого вякания. Малыш проснулся. И теперь кажется требовал к себе должного внимания. Улыбнувшись малышу и чмокнув его в щеку, лидер автоботов принялся укачивать малыша, и петь. Тот снова зевнул и уткнулся носом в куртку синеволосого. Так хорошо, так тепло. Но Оптимусу не чувствовал себя здесь дома, хоть он и привык к темноте, к пещере в целом. Но он скучал. И это воспоминание о нежных, теплых руках заставило Прайма вздрогнуть. Эти руки были очень хорошо знакомы и сомнении никаких не оставалось. «Бамблби, надеюсь ты простишь меня,» — подумал он. — «Так,» — он посмотрел на мальчика. — «Брайм, точно...» — он погладил малыша по голове и тот улыбнулся. Прайм хотел было улыбнуться в ответ, но не смог. Ему стало страшно... Он начал искать глазами сероволосого... ...но тот работал в той случайно найденной мини-пещере... Продолжение следует...