Diamonds and Rust

Выявили-таки. Не могли не выявить. Перед глазами всё ещё стояла залитая кровью столовая родной авиабазы. Чёрная шинель безымянного подполковника, холодные глаза капитана Вар-Зу за стёклами очков. До смерти перепуганные курсанты в углу. Брезгливость на лице генерала, узнавшего правду. Казалось, хладнокровие в этот вечер изменило даже Мон-Со. Комэск сразу кинулся защищать Элара и оставался на его стороне до последнего. До анализа крови, после которого бессмысленно было препираться со следователем. Когда Элара затаскивали в машину СКК и, похоже, специально приложили лбом о дверцу, он услышал: — Тебе нельзя умирать, Курьёз. Показалось, наверное. Даже если бы Мон-Со взбрело в голову сказать нечто подобное, он стоял слишком далеко, чтобы его услышал только Элар. Перед отъездом капитан Вар-Зу вколола Элару снотворное. Он не знал, сколько ехали, как и куда. Очнулся оттого, что его перекладывали на носилки. Элар решил пока изобразить обморок и прислушался. Где-то слева открылись и закрылись металлические раздвижные двери. — Это что? — поинтересовался низкий мужской голос. — Шеннари, — лаконично ответила Вар-Зу. — Инспектор Нол-Дор случайно нашёл его в безымянной эскадрилье. — Вовремя. Объект один как раз пришёл в негодность. Оск-Лам, займитесь. — Будет сделано. Какой номер присвоить объекту? — Тринадцать, — предложила Вар-Зу. — Он ведь не занят? — Нет, — отозвался безымянный пока голос. — Слушай, тут болтают, что наш глава озвучил свой демографический проект и Верховный его одобрил. Не хочешь поучаствовать? Для своих вроде повышение по службе обещали. За, так сказать, трудовые подвиги. — Он нахально засмеялся. Вар-Зу ничего не ответила, но атмосфера стала заметно тяжелее. Это капитан флюиды злости распространяет, или интуиция проснулась? Носилки, которые оказались всё-таки каталкой, долго везли по коридорам. Миновали восемь шлюзов и четыре лифта, прошли мимо десятков безликих серых дверей. Наконец, очутились в тускло освещённом зелёном коридоре с очень странными стенами, будто в узорах из мелкой сетки. Двери тут были самого тюремного вида. В одну из этих дверей каталку и завезли. Там Элара просто спихнули на пол, бросили сверху какой-то свёрток, после чего ушли, заперев дверь. Нет, он и раньше понимал, что полукровки — мусор, но не до такой же степени! Почему-то захотелось рассмеяться. Он что, уже сходит с ума? Рановато как-то. Элар длинно выдохнул и сел, стряхнув с себя свёрток. Он оказался серо-зелёным костюмом из мешковины даже худшего вида, чем та, что доставалась арзакам. Так-с, штаны, что-то вроде рубашки, бельё и обувь явно арзакского кроя. Как там Элли их называла? Мако… мока… мокси… А-а, плевать! Собственную одежду Элара забрали. Ну что ж, спасибо СКК, что не держит свои объекты голыми, как в страшилках о ней. Хотя дело, наверное, в том, что Элар нужен им из-за способности. Чисто лабораторным объектам могло не так везти. Ему достались вполне приличные условия: узкая койка с застиранными серыми тряпками, отделённый перегородкой санузел даже с каким-то подобием раковины. Прямо как в Ранавире, Хоо побери! Вот интересно, в обычных тюрьмах тоже есть личные умывальники, или у СКК главная идея в том, чтобы узники друг с другом не встречались? Размышляя и зубоскаля с самим собой, Элар натянул выданную одежду и устроился на койке. Судя по длине, она была рассчитана на менвита. Их тоже тут держали, что ли? То есть СКК вообще без разницы, кого в объекты разжаловать? Слово-то какое мерзкое! Объект. Что называется, почувствуй себя арзаком. Ты ведь об этом мечтал, Элар Шеннари? И ведь самая гадость в том, что без него весь план, заботливо составленный полковниками, Ильсором и Элли, полетит к ранвишам. Не то чтобы роль Элара была так велика, но кое-что мог сделать только он, только провидец. Где-то через час явились четверо местных врачей. Полный медосмотр. К своему ужасу, Элар понял, что наколдованная маскировка для протеза почти рассеялась. — Что это? — вопрошали друг друга врачи, тряся сканерами. Один, самый тощий, бесцеремонно задрал штанину и уставился на место крепления. Ну да, у вашего объекта номер тринадцать из колена выходит ногообразная железяка. А вы что думали? Экспедиция на Беллиору — это вам не отпуск в Эсари! Элар понял: ещё один язвительный пассаж — и он начнёт истерически ржать в духе киношных психов. Лучше пусть усыпят обратно. — А может, объект один позовём? Пусть посмотрит! — предложил второй врач, самый дёрганый. — Чего? Это же прямое нарушение устава! Нельзя их сводить! — расшумелся третий, очкастый. — Камер здесь нет — объекты к действию не склонны. А единицу всё равно в утиль через пять часов, — рассудительно заметил четвёртый, чей нос выдавался далеко вперёд даже под маской. — Ладно, ведите, — сдался Очкастый, которого тоже снедало любопытство. Элар был с ним солидарен — ему хотелось увидеть, что там за объект один, который пришёл в негодность. Его собирались заменить тринадцатым, значит, дело было в даре. Вопрос: как дар может прийти в негодность? Носатый и Дёрганый ушли, и, чем дольше их не было, тем яснее Элар осознавал: он знает, кого сейчас приведут. Возникли два совершенно противоречивых желания: упасть в спасительный обморок или стойко посмотреть в её глаза и поехать крышей. Пожалуйста, пусть он ошибается! Пожалуйста! Хоо, Ниртай, кто-нибудь! Наконец, посланники вернулись. Носатый катил перед собой инвалидное кресло, в котором сидела до прозрачности тонкая, серо-бледная женщина с выбритой наголо головой, истощённым лицом и полуслепыми, почти белыми глазами. Если присмотреться, можно было увидеть, что радужка на самом деле не белого цвета, а очень-очень бледного сиреневого. Это действительно она!.. Она, которую Элар всю жизнь считал умершей… Всё эти годы она была жива, здесь!.. Элар с трудом сохранил безразличный вид. Хорошо, что сканеры были выключены, иначе заметили бы. Нет, не подавать виду. Это просто объект номер один, а Элар — объект номер тринадцать. У объектов нет ни чувств, ни эмоций. Ничего. — Объект один, осмотри объект тринадцать, — скомандовал Очкастый. — Что у него с ногой? — Я не вижу, — отозвалась она неподгипнозным, но оттого не менее мёртвым голосом. — Ничего не вижу. — Ниртаева тварь, ты совершенно бесполезна! — Дёрганый с рыком отвесил ей затрещину. — Дар утрачен, — вздохнул Очкастый. — Вовремя Вар-Зу замену нашла. Ладно, единицу готовить к утилизации, а с этим потом разберёмся. Когда там глава приедет? Пусть лично исследует — думаю, ему будет интересно. Он первым покинул камеру. Следом потянулись остальные. Элар не отрывал взгляда от женщины, пока не закрылась дверь. «Мама, не уходи! Пожалуйста, мама!» «Мама!!!»

***

Элт-Ран чувствовал себя одиноким воином, безрассудно сунувшимся во вражеский лагерь. Его атаковали со всех сторон. Больше всего раздражал Тол-Дар. Впрочем, от него всегда были одни проблемы. С демографическим проектом повезло: выбрать Элт-Рана в том списке отважились только Ха-Тен и Мит-Кеш. Таэль-Ло пока отмалчивалась, Лио-Лай — тоже. Ив-Мил, ещё почти подросток, попросила об отсрочке. Ей пошли навстречу, но ситуация была как с кредитом: не сто процентов, а сто пятьдесят. То есть шесть детей. Вообще-то Элт-Ран мог решить эту проблему, но требовалось найти абсолютно лояльного канцлеру колдуна. А вот что делать с первыми двумя?.. Альтернативный способ тоже не радовал: Тол-Дар предложил начать добычу волшебных кристаллов в Ро-Алиам — в заповеднике теоретически должны были быть залежи, но туда было не пробиться. С этим могли бы справиться Кау-Рук и Дириэ, но первый отказался сотрудничать, а второго пока не поймали. Гван-Ло предлагал найти Дириэ и надавить на Кау-Рука через него — все знали, что полковник дорожит своей ручной зверушкой. После того ниртаева дня колдунам из древних родов и тем, кто выказал верность заветам Верховного, достались воистину королевские трофеи. Кто-то, как Кау-Рук, выбирал сам. А кому-то, как Элт-Рану, его сокровище подарили. Сам колдун счёл подарок изощрённым издевательством. Самый полезный трофей достался всё тому же Тол-Дару, другу детства Верховного. Неми Шеннари. Провидица из рода, настолько древнего, что сравниться с ним могли только три из ныне существующих: Ломиэн, Руккельн и Олири. Вообще-то, менвитам должен был достаться и её ребёнок, но женщина сказала, что самолично утопила свою новорождённую дочь в реке. Неми поверили и удовольствовались ею одной. И вот, перед самым стартом экспедиции на Беллиору, Элт-Ран прибыл вместе с Верховным проводить героев. Среди лётчиков он увидел человека, точь-в-точь похожего на Неми в молодости. Лейтенант Эларес вит Шенвер, лётчик второго звена безымянной эскадрильи. На снимках — с серыми глазами, в жизни — с сиреневыми. Дочь она утопила. Ну-ну. После отлёта экспедиции Элт-Ран раскопал всю биографию этого лейтенанта. Первое вайо первого. Квартира, завещанная «ребёнку избранной расы». И ведь действительно избранной — родителями. Канцлер продолжил искать. Отец Элар-Шена, Рит Анкори, был расстрелян седьмого вайо того же года за полукровность. Его отец скончался от перегипноза, мать выбросилась из окна, а старший сводный брат с женой и сыном был отправлен в ссылку на восток. Сын, кстати, тоже вошёл в состав экспедиции: Велин вит Зоран, первый капитан пехоты, присоединился к экипажу с условием, что вместо денег по возвращении получит для семьи разрешение покинуть наконец провинцию Вайклем. Когда пришла весть о гибели экспедиции, оказалось, что у Элт-Рана чересчур много людей, которых он хотел бы вновь видеть живыми: штурман, Дириэ, ещё два друга из очень далёкого прошлого и Шеннари. Не то чтобы он был необходим канцлеру, но Рамерия в нём нуждалась. Вдруг — о чудо! — лейтенант оказался в числе возвращенцев. К счастью, Верховный тогда был увлечён своей сестрой и не обратил на него внимания. Элар-Шен вернулся в О-Ми, получил повышение… Но вот в дело вступила ещё одна проблема. Ниртаевы сопротивленцы вырезали эскадрилью. Конечно, канцлер понимал, что арзакским колдунам тоже нужен человек с даром предвидения, но можно же было действовать потише! Как-нибудь психологически его обработать: рассказать, что он полукровка, что злые менвиты убили его родителей, что они скоро разрушат Рамерию, а Элар-Шен может помочь предотвратить это… Нет! Надо было покрошить вчерашних детей в капусту, набить морду самому полукровке да ещё заранее предупредить обо всём генерала Ши-Мая! В итоге Элар-Шена опознал следователь СКК, и полукровка отправился прямиком в их секретную тюрьму. Элт-Ран узнал о его поимке на несколько дней позже, чем обо всём остальном. Даже Верховный уже успел полюбоваться, а канцлер, который, между прочим, был главным по делам колдовства, вынужден был лично подавать запрос его докторскому высочеству Тол-Дару. Пригласили двадцатого вайо. Элт-Ран прибыл на секретную базу СКК, и молчаливые субъекты в медицинских халатах проводили его в допросную. Сперва канцлер даже не узнал Элар-Шена. Бледный до синевы, осунувшийся узник с пустым взглядом и гематомами от электродов на висках ни капли не походил на бравого военного лётчика. — Мы уже задали ему ряд вопросов, господин канцлер, — пояснил куратор Оск-Лам, поправив очки. — Результаты тестов подтверждают наличие нужной способности. Желаете узнать, что он сообщил? — Желаю. Перед Элт-Раном положили распечатку стенограммы. Слова в ней перемежались цифрами — силой разряда. Какая тварь придумала стимулировать предвидение током? Судя по стенограмме, наговорил Элар-Шен немного. Он просто пересказал видения, посетившие его под действием электричества. Они казались беспорядочными кошмарами, в которых гигантский сокол расклёвывал боевой корабль, по небу маршировала деревянная армия во главе с одноглазой рысью, а девочка-арзачка в голубом платьице разламывала игрушечную версию замка Верховного. Элт-Ран поморщился и, перевернув распечатку, подвинул её к Элар-Шену. — Что это? Шеннари медленно поднял голову и встретился взглядом с канцлером. Элт-Рану почудилось, что из пустых сиреневых глаз на него смотрит смерть.