The Best Kind Of Weird/Лучший Вид Странностей

      Гермиона Грейнджер изо всех сил старалась думать о чем угодно, кроме того нового ужаса, от которого, скорее всего, в данный момент страдал ее лучший друг. Она испробовала все свои обычные уловки, чтобы не думать о Гарри... гладила Живоглота… работала над домашним заданием... сердито пялилась на другого так называемого лучшего друга, который был эгоистичным идиотом... но ничего не помогало.       В последней отчаянной попытке отвлечься она решила просмотреть книги, взятые, чтобы помочь Гарри подготовиться к турниру. Эта идея оказалась самой катастрофической из всех, потому что... Гарри. Все в эти дни, казалось, вращалось вокруг этого мальчика.       Она была уверена, что это результат участия Гарри в этом дурацком турнире, но в последнее время ей стало еще труднее думать о чем-то другом... Не то чтобы она особенно возражала. Гарри был, безусловно, ее любимой темой за последние несколько лет... даже выше ее учебы. Казалось, что сила ее привязанности только возросла, когда эта глупая чашка испортила Гарри четвертый курс.       Согласно тому, что она читала об этом, церемония взвешивания палочки была не более чем формальностью... Всего пятнадцать минут, затем еще полчаса на фотографирование и интервью СМИ. Единственное, что она могла предположить – что-то пошло ужасно неправильно, так как прошло уже более восьми часов с тех пор, как Гарри вызвали с урока зельеварения. Близнецы отрицали свою причастность, но если кто-то из них подменил палочку Гарри одной из своих подделок, она собиралась их убить.       За ужином она с пристрастием допросила Седрика, и его объяснение только усилило ее беспокойство. По его словам, Олливандер, осмотрев волшебную палочку Гарри поднял бровь выше, чем Седрик когда-либо видел... затем Дамблдор и мастер волшебных палочек о чем-то посовещались... потом Гарри быстро вывели из комнаты, и он не вернулся. Почему все постоянно должно идти ужасно неправильно и почему это продолжало происходить с Гарри?       Она оставила попытки отвлечься как безнадежное дело, отнесла вещи в комнату и стала смотреть на портрет... как если бы она могла заставить друга вернуться в гостиную одним усилием воли. К ее удивлению, план, похоже, сработал, она начала успокаиваться... Каким-то образом она чувствовала, что он уже в пути. Она была уверена, что сердце и гормоны сыграли с ней злую шутку, но чувство было таким реальным… таким ощутимым.       А потом он появился... рядом с напряженной Макгонагал... выглядя растерянным и немного испуганным. Он заметил, что она ждет, и на глазах успокоился. Она видела, как профессор Макгонагал наклонилась и что-то прошептала ему на ухо, после чего решительно кивнула.       Ей потребовалась вся силы воли, чтобы не рвануть к нему, когда он направился к ней. Терпение Гермиона, практически закричала она про себя, вцепившись руками в кресло, чтобы не подпрыгивать.       – Хочешь прогуляться? – спросил Гарри, подойдя к ней.       – Отбой уже был, – тихо предупредила Гермиона, немного шокированная вопиющим обсуждением нарушения правил перед главой Дома.       – Специальное разрешение, – просто ответил Гарри, протягивая кусок пергамента. – Для нас обоих.       В этом не было вообще никакого смысла. Она собиралась протестовать... задать миллион вопросов, которые в данный момент вертелись у нее в голове... но она молчала. Гарри протянул ей руку, и теперь не было ничего важнее, чем держать ее и быть рядом с ним. Вопросы могли подождать.       Когда они подошли к портрету, их остановила МакГонагалл.       – Жду вас обоих завтра после завтрака, – просто заявила она.       – Но у нас уроки, – запротестовала она. Что происходит?       – Завтра вы оба освобождены от уроков. Мистер Поттер объяснит, - любезно сказала она, прежде чем ободряюще кивнуть Гарри, а он кивнул в ответ. Она смутно осознала, что Гарри не отпустил ее руку.       – Что происходит, Гарри? – спросила она после того, как они несколько минут шли в тишине.       Он смотрел прямо перед собой, продолжая идти, но, наконец... наконец... начал говорить.       – Кое-что странное произошло на церемонии взвешивания палочек, а затем все стало еще более странным.       Ну конечно, подумала она. У Гарри монополия на странности.       – Странно хорошо или странно плохо? – спросила она.       – Просто странно странно для начала, потом действительно хорошо, а потом... нужно разобраться, – ответил он, бросив на нее нервный взгляд.       – Разобраться? – спросила Гермиона с намеком на раздражение. Склонность Дамблдора говорить загадками, казалось, передалась Гарри, и это не давало ей покоя.       – Да, теперь, когда мне все объяснили, и у меня было немного времени, чтобы подумать, я считаю, это действительно хорошо... немного страшно, но действительно хорошо. Но мне нужно твое мнение, прежде чем я смогу сказать наверняка, – загадочно продолжил он, указывая ей на ближайший портрет.       Гермиона полностью сосредоточилась на Гарри, и не замечала, что никогда раньше не была в этой части замка. Гарри что-то пробормотал, очевидно, пароль ("дружба и храбрость"), и картина сдвинулась, позволяя им войти.       Комната была миниатюрной версией гостиной Гриффиндора. У нее взыграло любопытство, и она начала осматриваться, отыскав довольно симпатичную ванную комнату, а также две спальни. Одна из спален была пуста, быстро заглянув в другую, она заметила сундук, удивительно похожий на сундук Гарри, а также Хедвиг и очень знакомый оранжевый меховой шар, блаженно спящий на кровати. Хедвиг приветственно ухнула, а ее книзл продолжал спать.       – Где мы и почему Хедвиг и Живоглот здесь? – спросила она.       – Ммм... мы в моей новой квартире, а Глотик просто в гостях... Может быть, – пробормотал он, присаживаясь на соседний диван.       – Рассказывай, – скомандовала она, садясь рядом с ним, бессознательно потянувшись к его руке и мгновенно успокоившись от его прикосновения.       – Конечно, – выпалил он. – Лучше начать с самого начала. Уверен, ты уже спросила Седрика о том, что произошло на церемонии, - начал он.       Как она ни была раздражена, она не могла скрыть улыбку. Гарри знал ее слишком хорошо.       – Он сказал, что с твоей палочкой было что-то забавное, а затем тебя забрал Дамблдор, – добавила она.       Гарри кивнул.       – След, используемый для отслеживания магии несовершеннолетних, исчез с моей палочки. Олливандер понял это при осмотре.       – В этом нет никакого смысла, – вмешалась Гермиона. – След может быть удален только по приказу министра или...       Гарри ждал, пока она продолжит... с легкой улыбкой на лице.       – Волшебная эмансипация, – почти выдохнула она. – Это как-то связано с кубком? – быстро спросила она, когда ее мозг обработал новую информацию.       – Я говорил им, что ты поймешь, – ответил Гарри... по его удовлетворению было ясно, что он предсказал ее реакцию. – Поскольку в правилах турнира говорилось, что в нем могут участвовать только студенты, считающиеся взрослыми, я сразу же был признан таковым, когда кубок выплюнул мое имя.       То, что его считали взрослым, не объясняло наличие отдельного жилого помещения, поскольку в Хогвартсе было несколько учеников, достигших совершеннолетия. Согласно Истории Хогвартса, единственные взрослые студенты, которым была предоставлена такая привилегия, были женаты. Или если они были прямыми потомками...       – Вот дерьмо, – выпалила она. Гарри рассмеялся.       – Раз я считаюсь взрослым, я официально стал Лордом трех родов: Поттер, Певерелл... И ты, возможно, догадалась о последнем.       – Гриффиндор? – пискнула она, не совсем веря словам, которые слетали с ее губ.       – Именно, – похвалил он. – Так что я надеюсь, тебе нравятся алые и золотые украшения, потому что мы застряли с ними.       – Мы? – тупо спросила она, пытаясь справиться с информационной перегрузкой последних нескольких минут.       Гарри мгновенно занервничал и встал, собираясь с духом, прежде чем продолжить.       – Да, есть еще одна вещь, о которой нужно рассказать, еще более безумная, чем все остальное, – начал он. – Дамблдор отвез меня в Гринготтс, чтобы начать разбираться с моим наследством, и как только они поняли, что я совершеннолетний... Вот как я узнал об этих титулах. Ну, как только мы начали рассматривать детали о хранилищах, мы поняли, что в тот же день что и мне, доступ был предоставлен еще одному человеку.       Гарри вытащил из кармана сложенный лист пергамента.       – Мы пошли в министерство и выяснили, почему в списке значилось второе имя. Ты когда-нибудь слышала об Отделе Тайн?       Она кивнула.       – Там у них есть разные комнаты, посвященные вещам, которые они изучают и анализируют: Время, Смерть, Пророчества. – Гарри запнулся, прежде чем передать ей сложенный пергамент. – Любовь.       Ее руки задрожали, с трудом разворачивая пергамента. Можно ли быть совершенно спокойной и в то же время совершенно испуганной?       Уведомление о связи душ – 31 октября 1994 года       Гарри Джеймс Поттер       Гермиона Джейн Поттер (Грейнджер)       Она бездумно провела пальцем по своему новому имени (Поттер!) и заставила себя дышать. Она не могла говорить... не могла... ничего.       – Дамблдор считает, что мы связаны уже некоторое время, и ты эмансипирована одновременно со мной из-за этой связи. Связь не регистрируется в Министерстве до тех пор, пока обе стороны не считаются совершеннолетними... – закончил он, замолкая, пока она продолжала смотреть на пергамент.       – Тебе не обязательно называть себя Поттер, если ты не хочешь, – Гарри неловко прервал ее затянувшееся молчание. – Я сказал им, что ты, вероятно, захочешь сохранить свою фамилию... или, может быть, назовешься Поттер-Грейнджер... или даже Грейнджер-Поттер...       – Родственные души... – размышляла она вслух. Это было все, что она смогла выдавить, продолжая смотреть на свое новое имя. Насколько она могла припомнить, за последние десятилетия не было подтвержденной связи душ. Улыбалась ли она сейчас? Кажется, улыбалась.       – Дамблдор и МакГонагалл потратили последние пару часов, объясняя мне все это, но у меня едва укладывается в голове. Вот почему завтра мы освобождены от занятий... чтобы мы вчетвером могли все обговорить. Я никогда не слышал о таких вещах, но я сказал им, что уверен, ты читала об этом. Кстати, мы богаты... и ты можешь получить столько Простоблеска, сколько захочешь, бесплатно – не то чтобы он тебе нужен или что-то в этом роде...       Она ошеломленно кивнула головой в подтверждение... все еще глядя на свое новое имя... все еще улыбаясь. Насколько она могла судить, они были мы с первого курса, но иметь в своих руках осязаемое доказательство... что Гарри, пусть даже подсознательно, чувствовал то же самое... это было ошеломляюще.       – С тобой все в порядке? – нервно спросил Гарри. – Ты такая тихая, это немного действует на нервы.       – Я более чем в порядке, Гарри, – честно ответила она. У нее было так много вопросов и вещей, которые нужно было исследовать, и она не могла поверить, что фактически вышла замуж за парня, которого на самом деле никогда не целовала... но каким-то образом она знала. В конце концов, он был ее второй половинкой.       – Это моя комната? – спросила она, вставая и указывая на пустую спальню.       – На самом деле это зависит от тебя, – встревоженно сказал Гарри. – Ты можешь остаться с девочками в Гриффиндоре, если тебе неудобно или ты не готова переехать.       – Но ты готов? – спросила она, вспомнив сундук, который заметила ранее.       – Да, – пробормотал он, проводя рукой по волосам. – Я думаю, что это хорошее место, чтобы уединиться и спокойно подготовиться к турниру. Рон уже злится на меня и разозлится еще больше, как только узнает, что замок принадлежит мне.       – Ты владелец замка? – спросила она со смехом. Если бы кто-то другой сделал такое заявление, она со смехом выгнала бы его из комнаты. Но для Гарри это имело смысл.       – Волдеморт является прямым потомком Салазара Слизерина, поэтому технически он может претендовать на половину владения. Но с тех пор как у него... ну, ты знаешь... нет тела... Ему немного трудно явиться в Гринготтс и сдать анализ крови.       Она рассмеялась... внезапно ошеломленная нелепостью последнего часа и будущим, которое теперь лежало перед ней. Кубок, подаривший им совершеннолетие, просто ускорил то, о чем она мечтала последние несколько лет. Она лениво размышляла, есть ли способ отблагодарить волшебный предмет.       – Я тоже хотела бы остаться здесь, если ты не против, – ответила она, снова хватая его за руку... успокаивающее тепло вернулось. Она задалась вопросом, было ли вызвано это чудесное ощущение их связью или ее естественными чувствами к Гарри, прежде чем поняла, что это одно и то же. Они с Гарри создали эту... эту связь... и это чувство абсолютной правильности... принадлежало им и никому другому.       – Конечно, не против, но ты уверена? Мы можем держать связь в секрете сколько ты захочешь, но если ты переедешь сюда, все узнают, – сообщил Гарри.       Когда она посмотрела ему в глаза, ей показалось, что она на русских горках и только что достигла вершины особенно крутого подъема... в нескольких шагах от быстрого и ужасающего спуска. Как бы ни колотилось ее сердце... как бы ей ни было страшно в тот момент... она знала, что благополучно доберется до конца... и это определенно будет потрясающая поездка.       – Думаю, ко мне будут обращаться как к Гермионе Поттер, – тихо ответила она, обнимая его.       Она почувствовала, как Гарри расслабился в ее объятиях.       – Есть еще одна вещь, о которой я должен тебя спросить, – пробормотал он ей в волосы.       – Продолжай, – сказала она.       – Дамблдор сказал мне, что на Рождество будет бал. Ты пойдешь со мной? – спросил он.       Она боролась с желанием рассмеяться. Несмотря на все доказательства обратного, мальчик все еще не был уверен в ее чувствах. Настало время все это исправить.       Она слегка отстранилась и встала на цыпочки... целуя его в первый раз. Не было никакого фейерверка… их не окружала золотая аура… только они вдвоем и удивительная спокойная тишина всего этого. Это было тепло, мягко и совершенно неописуемо, и она была уверена, что все остальное уладится само собой. Они были друг у друга, и они вместе во всем разберутся.       – Мой ответ да при одном условии, – ответила она, снова уткнувшись носом в его плечо и закрыв глаза.       – Все, что угодно, – услышала она, как он пробормотал ей в волосы.       – Вы должны объяснить все это моим родителям, лорд Гриффиндор.