Контракт на замужество с божеством

      — Это немыслимо! Боги не могут заключать браки с духами, особенно столь опасными, — мужчина говорил с неким пренебрежением, хоть и не имел право на подобный тон в адрес одного из верховных богов.       Все присутствующие на совете с нескрываемым интересом выжидали ответа от, почему-то бесконечно умиротворённого юноши, рассматривающего своё свадебное одеяние.       — Действительно, бракосочетания с духами запрещены, но только для низших богов, — сладкий голос спокойной мелодией разливался по залу переговоров, как вдруг сменился на осуждающий при упоминании низших богов. — Не хотите же вы приписать меня к ним, уважаемый Эбису? К тому же, вспомним Бишамон, который, кстати говоря, не посещает седьмое собрание богов.       Про себя Чимин попросил искренние прощение у Намджуна — бога войны —, чьи обстоятельства личной жизни решил поднять, обороняясь.       — Слышал, они ожидают ребёнка, — будто вскользь бросил он, не отрываясь от разглядывания своего одеяния.       Присутствующие замолкли, страшась гнева Аматэрасу — верховного бога солнца —, которым являлся Чимин. Вскоре гул, перешëптывания и обмен различными слухами, касающихся личной жизни Бишамон, наполнили зал. Ничего не являлось более раздражающим, чем старики, считающие себя правыми во всём. Но так было до сегодняшнего дня.       — Сорвали церемонию, затащили меня на бессмысленное собрание, идиоты, — шипел Чимин, как взгляд его вновь коснулся обручального кольца, выточенного из одной из самых крупных жемчужин, что ему довелось видеть. — Скорее бы сбежать отсюда…       Улыбаясь, он вспоминал лицо того, кто этой ночью вручил это самое украшение.       Чонгук невероятно мил, пусть и довольно серьёзен.       Божеству, вроде Аматэрасу, свойственны эмоции людей и их понимание, а потому он мог уверенно заявлять об истинной любви, зародившейся, когда сам спустился к буйствующему морскому духу. По сути своей то была любовь с первого взгляда. Он решил Чонгуком завладеть, не убивать или запечатывать, как того требовали старики из совета богов, а держать рядом с собой отведённую вечность.       Им отвели чуть больше недели, чтобы Чимин смог выходить Чонгука и по возможности запечатать в тюрьме для падших, однако божество решило иначе. Аматэрасу излечил отравленного людской скверной духа, случайно, совершенно неосознанно, полюбив того самой искренней любовью, на какую был способен.       Чимин полюбил холодный взгляд тёмно-синих глаз, в которых будто бушевали воды сразу всех морей и океанов, полюбил суровое лицо, на котором иногда возникала лёгкая улыбка, полюбил Чонгука, в один из вечеров в обители верховного божества осмелившегося взять того за руку, оставив нежный поцелуй на мягкой ладоне.       Между ними возникло истинно сильное чувство, подкреплённое благодарностью воинственного морского духа за спасение его жизни. Чимина всегда восхищала романтичность водных существ, а Чонгук трактовал ту более чем восхитительно, нежно и благородно, как мог только он, возлюбивший главного из богов.

***

      В памяти до сих пор мелькали нечёткие лица, слышались крики и шквал волн, разрезающих корабли один за другим. Из более ярких была лишь сильная, неконтролируемая ярость, а ещё голос. Чей-то спокойный голос звучал будто вдалеке, забирая всё внимание на себя, тем самым спасая оставшиеся лодки и людей в них.       Чонгук хорошо запомнил прикосновения рук к своему лицу. Невероятно мягкие, они будто вырвали из оков, забирая с собой к свету.       Он, расположившись в саду, неотрывно смотрел в темнеющее небо. Чимина вызвали на совет прямо во время церемонии бракосочетания, которая должна была окончательно закрепить контракт, связывающий духа и Аматэрасу.       Великая несправедливость.       — Прерывать церемонию подобным образом… Безнравственно.       На суровом лице Чонгука расцвело возмущение, брови были хмуро сведенны к переносице, а руки гневно скрещенны на груди. Он хотел бы уже выкрикнуть что-то более яростное, чтобы в небесном зале божественного совета сотряслись стены, как вдруг перед духом вспыхнуло знакомое золотистое свечение, озарившее вечернюю мглу.       — Полностью согласен с тобой, — хихикнул Чимин, с нежностью взглянувший на смиренно ожидающего его мужчину. — Я никогда ещё не был так близок, чтобы применить силу к Эбису. Крайне дотошный зануда…       Чонгук невольно усмехнулся при виде надутых губ, закатившего глаза божества.       — Видно, они подпортили тебе настроение. Может отложим церемонию на завтра?       Чимин удивлённо вздохнул.       — Ни в коем случае! Ты, что же, хочешь заставить самого Аматэрасу разгневаться?       Смешок.       — Не хотелось бы, конечно, хотя, думаю, даже гнев не испортил бы твоего истинного очарования, — взяв ладони юноши в свои, произнёс Чонгук, с губ которого не сходила нежная улыбка. — Разозлишься, если скажу, что мне любопытно увидеть тебя в ярости?       Чимин фыркнул, утягивая духа за собой, вынуждая того встать и пройти с ним к месту, где ещё утром они планировали соединить друг друга узами брака.       — Если я это сделаю, то всё будет только тебе на руку.       Хрипловато посмеявшись, Чонгук сделал резкий шаг вперёд, подхватил Чимина под бёдра, подняв того над землёй, и прокружил его несколько раз, прежде чем опустил хихикающего юношу, чтобы наконец произнести то, что готов был сказать ещё в первый день их личной встречи.       — Прошу, осчастливь меня, став только моим, Чимин.       От тёплоты звучания ласкового шёпота возлюбленного, Аматэрасу дрогнул, щёк его коснулся нежный оттенок очаровательного смущения, а ноги вдруг почему-то не ощутили опору под ступнями.       — Если ты готов сделать для меня то же самое, Чонгук.       В ответ на робкую реплику, морской дух лукаво улыбнулся и, острожно, будто боялся не всесильного бога, а того, что тот мог вдруг передумать, прикоснулся к его губам, скрепляя клятву, озвученную в непоколебимом контракте между ними.