На краю воли

Печать улыбчивым челом, Под подписью судьбы, Мне дарит мысли с каждым днем, Что, может, если бы, Застывший в небосводе лик, Из праведных начал, Как полный всяких дум старик, Мне б мысли возвещал. Какой же добрый был дружок, Поистине хорош. В тяжелой доле и дурной, Из всех он рвался кож. Он работящий был как мул, И как Варяг курил. А выпуская дым от скул, Все мысли говорил. «Что есть свобода всех свобод — Полет благой души. И в пир горячий в Новый год, В горах, в степной тиши. Лишь там, где берегом морским, Кончается простор, Душе, воспитанной людски, Встает стена и мор. Где общность жизни не дает, Ларец души разнять, Душа в ларце кипит, гниет, Вплетая горечь в стать. Лишь там, где выдать волю ей, Как ласточке нельзя, Любых из нас, простых людей, Глухая ждет стезя…» Он замолкал, да все курил, В кабине восседал. Ну а под трактором своим, Как на полатях спал. Потом прощался, руку жал, За рычаги — и в путь. Мне — с электроникой завал, Что не вздохнешь, отнюдь. И часто слов не понимал, Как для него «месье». И брак-деталь в коробку клал Вишневых монпансье. В свободе всякому свезет, Она — как жизни сок. Не знал, что другу принесет, Весьма короткий срок. Слова такие — все же боль, Но стоило признать. Его свобода — алкоголь, Возможность заливать. И в цепь своих свободных дней, Он враз его вплетал. И так-то, видно, цирк огней, Он в пьянстве проморгал. Табачный пепел, ковролин, Зловоннейший дымок. Полусгоревший дом один, Закрытый на замок. Не стало друга. Признаю, Понять где, не суметь, Безумство, воли на краю. Свобода, или смерть…