засос?

Атмосфера завтрака в большой семье Ивановых практически каждое утро была одинаковой: чудесный запах только что приготовленных Екатериной блинчиков и круассанов разносился если не по всему дому, то по первому этажу точно; а звон посуды, столовых приборов и бокалов с апельсиновым соком нисколько не нарушал разговоры между всеми членами семьи на самые разные темы, среди которых можно было услышать какие-то новости, ожидаемые Полиной выставки в городе, возмущения Антона Павловича о своих сотрудниках и редкие вопросы об учёбе мальчиков. Но это утро стало не таким привычным, как другие, потому что кое-кто опять проебался. Угадайте с трёх раз кто, как говорится. Разумеется, это был Ванечка, который потянулся за ещё одним блинчиком к центру стола и его растянутая домашняя футболка слегка сползла, оголяя участок шеи, где красовался неплохой такой засос, а если выражаться более эмоционально — нихуёвый. И мама Лида, сидящая слева от него, конечно же, заметила это и не смогла подавить своё желание поинтересоваться. — Вань, а что это у тебя на шее? Блять. Иван закашливается и медленно садится на стул, пытаясь придумать наиболее правдоподобную отмазку, а Данила, в свою очередь, застенчиво смотрит куда-то вниз, стараясь вообще не привлекать к себе внимания. — Не понял, — отрываясь от разговора с Полиной, говорит Антон, — что там у него на шее? — Да на засос похоже, — прищурившись, подмечает женщина. Батя Лёха издаёт смешок, за что сразу получает подзатыльник от жены. — В смысле засос?! — уже кричит глава большого семейства, вскакивая со своего места и пытаясь рассмотреть то, что стало причиной этого внезапного разговора. Всё, пиздец. — Пап… — Антош, успокойся, это такой возраст, ну засос и засос, — Полина пытается успокоить мужа, гладя его по плечам. Только дед сидит и молча читает газету, не проявляя никакого участия в данной ситуации, словно подобное происходит ежедневно. — Какой ещё возраст?! Им всего по семнадцать лет! Всё-таки надо было тебя в Суворовское отправить, — Иванов присаживается на своё место и продолжает сверлить сына взглядом. — Антон! — возмущается светловолосая. — Пф, да это ещё цветочки. Я в его возрасте и не такое творил, да, бать? — вставляет Алексей, за что получает укоризненный взгляд от Лидии и ещё один подзатыльник от неё же, а Виктор Алексеевич начинает посмеиваться с привычной ему хрипотцой. — Кто тебе его поставил? — чуть спокойнее спрашивает Иванов, проигнорировав слова однофамильца. — Никто, — тихо отвечает Ваня, не поднимая глаз. — Я повторяю: откуда он у тебя? «От верблюда, блять», — проносится в мыслях темноволосого, но он лишь громче и более раздражённо произносит: — Да ниоткуда, — он быстро смотрит на отца из-под ресниц и сразу возвращает всё своё внимание тарелке с тем самым предательским блинчиком. — Ты как с отцом разговариваешь?! Будь бы ситуация несколько другой, Ваня бы отпустил шуточку про двух отцов, но он понимает, что сейчас лучше не стоит острить, и продолжает кусать щеку изнутри. Это было обычным действием Ивана в стрессовых ситуациях, всегда помогающим хоть как-то расслабиться, но не в этот, блять, раз. — Да это вообще не засос, — внезапно начинает Данила, разрушая возникшую паузу. — Просто мы это… В правду или действие играли, а там выпало задание поставить… засос… — Пылесосом, — резко обрывает его Ваня. — Ну… Вот и… Пришлось сделать. Чтобы не проиграть. — Это что ещё за игра такая? Чтобы больше так не делали, ясно? Учитесь лучше, а не ерундой занимайтесь, экзамены сдавать скоро, — привычным тоном заканчивает Антон, возвращаясь к своему завтраку и новой беседе с женой. Мальчики в ответ только синхронно кивают и быстро уходят в свою комнату, полностью забыв про уже остывшие блинчики на тарелках.

***

— А я тебе говорил, блять, надень что-нибудь другое, а ты что? Похуй, не заметят? Не заметили, как видишь, никто ничего не заметил! — тихо, почти что шёпотом, переходит на крик Даня, когда они оказываются вдвоём. — Да че ты начинаешь опять, можно подумать, я этот засос сам себе в порыве страсти поставил. Данила замолкает и уходит к окну. — Ну не обижайся, в следующий раз буду внимательнее, правда, — Ваня подходит к светловолосому, обнимая его со спины, и поворачивает лицом к себе, нежно целуя сначала губы, а затем куда-то около уха. — Очень на это надеюсь, — говорит ему юноша и притягивает ближе за шею.