Push my face into the bed

— Напомни мне когда-нибудь прибить этих четверых говнюков к чёртовой матери. — ядовито плюётся Пит, показательно мотнув рукой с пакетом, из которого послышался слабый звук удара стеклянных бутылок друг о друга. Он, Гаррати, Абрахам, Бейкер, Паркер и Пирсон договорились выпить в эти выходные в их летнем домике на берегу озера, который достался Арту от дяди. Но, по итогу, в самый последний момент четверо из них нашли отмазы, чтобы не прийти, и на запланированную попойку приходят они только вдвоём. Рэймонд ничего не отвечает, лишь пожимает плечами и наклоняется, пытаясь найти под ковриком ключ от двери. Питер ловит себя за тем, что всё это время смотрит на задницу друга, который стоит к нему раком. Сглатывает ком в горле и отворачивается. Это всё, конечно, выглядит, как ахуенная перспектива, но по итогу выйдет из этого лишь цирк «Шапито», и Макврайс об этом прекрасно знает. Наконец-то Гаррати выпрямляется с железякой в руках. Щелчок. Поворот ключа. Снова щелчок. Входная дверь открывается и они оба входят в темноту. Брюнет озлобленным шлепком ладони по выключателю врубает свет. Он старается не показывать, но он нервничает — с их первой встречи этот русый парнишка, что был ниже его на полголовы, прочно засел у него в голове. До чего же иронично, не верящий в любовь Питер вдруг осознаёт, что влюбляется, да ещё и в парня, да ещё и в, мать твою, занятого парня. Однако он до сих пор вспоминает их поцелуй на квесте «Долгая Прогулка» и тот момент, когда чёрт тяпнул его за язык спросить, дал бы Рэймонд ему себя отдрючить. Почему мозг не кликает, Макврайс? Гаррати прикрывает дверь и скидывает с себя пальто, вешая его на крючок, после чего хлопает себя по покрасневшим от холодной осени щекам. Они такие розовые и холодные на вид. Хочется прикоснуться к ним, согреть ладонями, прижаться губами. «Твою мать, о чём ты думаешь? Остановись.» Кожа под глазом нервно дёргается, из-за чего шрам на щеке тоже на мгновение шевелится. Скинув свою куртку на пол, парень плюхается на диван, закидывая ноги на кофейный столик и зачёсывая ладонью чёрные как смоль волосы назад. Рэй смотрит на него и думает, что Пит похож на спортивного парня, косящего под эмо, потому что любит сильных девочек. — Пит, ты свинья. Он хлопает его по стопе и поднимает брошенную куртку, уходя к вешалке и цепляя ту за крючок. — Это я ещё порядочнее стал. Просто ты на меня хорошо влияешь, крошка Рэй. Он даже с закрытыми глазами увидел его недовольный взгляд и хмурые брови. Рэй терпеть не мог это прозвище, поэтому при каждой попытке Питера его так назвать прописывал оплеуху. Рэймонд Дейвис Гаррати не был хилым парнишкой, который косил под пассива, как некоторые считали. Это был спортивный юноша, пусть и чуть ниже его, но телосложением они были почти идентичны. Поэтому, когда про него шутили, мол Рэймонд пусси-бой, хотелось зарядить этим людям по лицу. Они хоть раз видели Рэя без футболки? Да он чёртов Аполлон. Нет, от этого вида в Питере не проснулось желание подставить задницу, но появилась ещё одна причина передёргивать самому себе под одеялом под покровом ночи. Как омерзительно. «Это с моей-то рожей в твои любовники? Я думал, вы, извращенцы, предпочитаете тоненьких.» «Грёбаный извращенец в лице меня предпочитает только тебя.» К пиву приходится закуска в виде крекеров и каких-то старых сухариков с сёмгой и сыром, нагло спизженных у Абрахама. Нехер ливать в последний момент, сам виноват — так выражается Пит, закидывая очередную порцию себе в рот и заливая это дело алкоголем. Он правда сомневался сначала в том, стоит ли вообще им идти только вдвоём, и не лучше ли им было всё отменить ещё когда они находились по домам, но внезапно он подумал о том, как расстроится Рэй, ведь он давно грезил идеей выпить в их летнем домике компанией мушкетёров. И пусть мушкетёров по итогу только двое — это лучше, чем ничего. Гаррати бубнит что-то про школьные олимпиады, экзамены и чирлидерш, жуя сырные крекеры, но Макврайс его не слушает (вернее слушает, но не слышит), он молча отпивает из горла ядрёную жижу, смотря на губы напротив. «Животное. Какое же ты животное, Питер Макврайс. Кат была бы в тебе разочарована — человек тебе тут о произошедшем за неделю рассказывает, а ты думаешь только о том, как бы поцеловать его взасос. Омерзительно.» — Пит, ты в порядке? — А? — Ты из реальности выпал. Я звал тебя, а ты не отвечал. Настроения нет? Или просто не дали? Пит слабо пинает его по бедру, усмехаясь криво, из-за чего шрам на щеке изгибается, прикладывается губами к горлышку бутылки и снова немного отпивает, после ставя бутылку на кофейный столик. — Слушай, Рэй, когда ты последний раз спал с девушкой? От такого внезапного вопроса парень давится пивом, слабо кашляя. — Решил писюнами помериться? Сам небось недавно кого-то трахнул, вот и хочешь похвастаться. «Вообще-то я после Прис ни с кем и не спал, потому что тебя встретил.» — Не было, что ли? Или с мальчиками было, просто стесняешься? — Закрой пасть. Грёбаный извращенец. — Да ладно, к чему твоя правильность, Рэй? Мы же здесь одни. Никто не будет тебя осуждать за то, что ты открыл в себе голубую лагуну. В лицо Питеру прилетает подушка, что сопровождается его хриплым смехом. Взяв подушку в руки, он отправляет её обратно в Гаррати, который краснеет то ли от алкоголя, то ли от смущения, то ли от всего сразу. Сфотографировать бы, да на обои… — Я никогда не думал в этом плане… Ну… — Не представлял, как трахаешься с парнями? — Ты просто ужасен. — Зови меня мистер Прямолинейность. Так что? — Да. Я ни разу не думал об этом, но во время квеста, когда мы сорок дней сидели без девушек, я поймал себя на мысли, что не против и с парнями, если сильно приспичит. — А ты, оказывается, тот ещё гей, Рэймонд Гаррати. Я то думал ты чистокровный натурал. — Ещё хоть одна фраза о том, что я гей, и- — И что ты сделаешь? Трахнешь меня? Гаррати обнимает подушку, ничего не отвечая. Пит начинает думать, что, возможно, он где-то перегнул. Потому что если его друг правда находится в переосмыслении своей жизни, такой юмор может только навредить. Поэтому, чтобы загладить вину, он интересуется личной жизнью: — Как там с Джен? Но, кажется, делает только хуже, потому что брови его собеседника хмурятся сильнее, а глаза становятся словно стеклянными. Рэймонд сглатывает, у него дёргается кадык, что не ускользает от тёмных глаз. — Расстались не так давно. Я понял, что она не влечёт меня физически. Не то чтобы я был одичалым животным, для которого важно поскорее избавиться от девственности, но я считаю, что плотское влечение важно точно так же, как и романтические чувства. Если нет одного из компонентов — это неполноценные отношения. — Вот как. Понятно. — вздыхает брюнет, берёт с кофейного столика бутылку, в которой алкоголя оставалось на один глоток, допивает его и бросает в пакет с мусором. — Не думал, что ты до сих пор девственник. — С чего бы это? — Чего греха таить, ты красивый парень с подкаченным телом и милыми ямочками, когда улыбаешься. Перед таким девушки стелиться должны. Даже несправедливо как-то получается. Сердце Макврайса пропускает удар после следующей фразы. — Ещё один комплимент, Пит, и я решу, что ты в меня втрескался. Рэймонд ждёт в глубине души, что Пит сейчас отшутится, но тот молчит с нервным выражением лица, облизывая губы. Видимо, алкоголь тормозит работу его мозга, и из-за этого решение проблемы приходит к нему позже. Так-то он бы сразу же нашёл колкость, за которой смог бы скрыть свои чувства. — Пит? Шрамированный вздыхает обречённо, мысленно ударяя себя по лицу. — Ты мне и правда нравишься, Рэй. Ещё с того момента, как я тебя поцеловал. — он про себя задаёт себе один и тот же вопрос: «что ты, чёрт побери, несёшь, кретин?». — Можно сказать и так, я в тебя втрескался. Ошарашенный подобным ответом Гаррати впервые выглядит, как будто потерял мать в Ашане. А ведь у него всегда есть план Б. По крайней мере, всегда был до этого момента. Но, видимо, и в его пьяном разуме что-то заклинило, потому что с другого конца дивана он подползает к Питеру, залезает на его колени и неуклюже тычется в его губы своими. В другой ситуации это действие вызвало бы у Макврайса смех, вне всяких сомнений, но не сейчас. Брюнет осторожно придерживает своего неуклюжего пьяного друга, чтобы тот не свалился, ведь его самого алкоголь берёт куда слабее. Ох, и что бы сказали их друзья, если б увидели, что они лижутся, как щенки? Может и хорошо, что их сегодня нет. Рэй, видимо, решает побыть сексуальной кошечкой, поэтому кусает Питера за губу, но вместо желаемого эффекта получает шипение и привкус крови на языке, после чего отстраняется и виновато чешет затылок. — В следующий раз предупреждай о подобном, тигр. — Прости. — Проехали. Так что это было сейчас? — Ну… Помнишь, как спросил меня, позволил бы я тебе себя трахнуть? — Ясен пень. А что? Румянец на чужих щеках и рука, потирающая шею в жесте смущения, всё сказали сами за него. — Твою мать, Рэймонд Дейвис Гаррати. — полным именем он его называет, только когда совсем ситуация доходит до абсурда, а сейчас ещё и подвывает, как раненая шавка. — Ты и правда пиздецки странный человек. Ты точно хочешь, чтобы я присунул тебе прямо здесь, и это не эмоциональный всплеск от расставания с Джен? Я ведь не самый лучший человек. — Просто заткнись и поцелуй меня, Пит. — Нет, это ты заткнись, щенок. Я не хочу на утро видеть твои слёзы и сожаление о содеянном, потому что это чревато тем, что мы в итоге перестанем общаться. — он берёт его за плечи и слабо сжимает, глядя в глаза совершенно искренне, и тёплым голосом проговаривает. — А я эгоист, и не готов тебя терять. Гаррати виновато закусывает губу и ложится своему другу на грудь, устраивая голову на чужом плече. Запах Пита это алкоголь, смешанный с одеколоном от Azzaro и индивидуальным запахом человеческого тела. В Рэймонде просыпается желание укусить его за шею, что он и делает. — Рэй, что за грязные домогательства? Ты вроде говорил, что это я извращенец. — он не отталкивает его, а обнимает за талию, придерживая. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас. Но, если наутро об этом хоть одна живая душа узнает, я найду тебя и сам выебу. Макврайс прыскает от смеха, мягко отстраняя от себя парня. — Хорошо, я тебя понял, подожди только немного. — Куда ты? — спрашивает Гаррати, когда тот поднимается. — Не волнуйся, не звонить в службу отлова грязных гомиков. — криво усмехается Питер и подходит к своему рюкзаку, доставая оттуда… смазку. — Это чтобы тебе не больно было. — Ты всегда с собой в рюкзаке смазку таскаешь? — выгибает бровь. — Со мной дома живёт чересчур любопытная младшая сестра, так что я поступаю как в случае с прятанием сигарет от родителей. — Пит дёргает друга за штанину. — Снимай, мистер Девственник, они тебе сегодня не понадобятся. Рэймонд обиженно фыркает, бормоча что-то вроде «заткнись», но, покачиваясь, встаёт, и послушно снимает штаны. Правда, он чуть не падает прямо на кофейный столик, но его ловят чужие руки и кладут обратно на диван. — Знаешь что, бедствие ходячее, лежи-ка ты лучше смирно. Я всё сделаю сам. Это не так, как с девушкой. У девушек смазка природой подарена, и растягивать никого не нужно, а здесь нужно подходить ответственнее — с порванным очком ходить такое себе удовольствие. И тогда уж точно прощай всякое общение. От страха, что это случится, Питер даже, кажется, трезвеет. Он сам до конца снимает с Гаррати штаны с носками, а следом и бельё. И почему вообще страшно ему, хотя входят не в него? И значит ли всё это произошедшее, что он тоже нравится Рэю, или это всё по-прежнему огромный цирк «Шапито»? Он выдавливает смазку на свои длинные пальцы, после чего подносит их к интимному месту. — Скажи, если больно станет, хорошо? — чистой рукой он заботливо заправляет чужие волосы за ухо, смотря в затуманенные пеленой глаза. Какие сентиментальности. Отвратительно. Сначала Пит вставляет один палец, массируя колечко мышц, наблюдает за реакцией, и когда признаков болевых ощущений не наблюдает, вводит второй. Так же происходит и с третьим. — Ах, Пит… «Твою мать, никогда больше не произноси таких грязных слов.» Стушевавшись, Макврайс слабо краснеет. Спасибо, что Рэймонд или не видит этого за пеленой опьянения или удовольствия, либо забудет об этом. Второе даже к лучшему пожалуй будет. Он забудет о том, что происходит, и об этом глупом признании в чувствах, на которые даже не ответили взаимностью. Питер снимает с себя штаны, приспуская их до икр вместе с бельём, после чего устраивается между ног, которые послушно раздвигаются шире. Почему у него ощущение, что он им сейчас попросту пользуется? Что если в нём говорит алкоголь, а не Рэй? На утро он будет его ненавидеть. Да что там. Они оба будут ненавидеть его. Человека по имени Питер Макврайс, который воспользовался легкодоступностью пьяного мальчишки. Пит осторожно входит в него, и с чужих губ срывается негромкий стон. Жаль это нельзя записать на аудиозапись и переслушивать, когда захочется. Кажется, Макврайс нашёл ответ, почему Джен физически не привлекает Рэя — у неё нет члена. Он вспоминает историю из детства, которую рассказывал Гаррати во время квеста, как они с другом играли в больницу и трогали друг друга за стоячие пенисы. Это ещё тогда был звоночек о том, что Рэймонд гей, который просто не хотел признавать этого. Он дал ему возможность привыкнуть, после чего снова толкнулся, уже сильнее, снова выбивая стон, но уже громче. — Пит, давай быстрее, чего ты как черепаха. — Я вообще-то забочусь о тебе, кретин. Нет, на провокации он не ведётся, и двигаться более рвано, по крайней мере сейчас, не собирается. Он лезет под футболку пальцами одной руки и начинает играть с его сосками. С девушками работает. Кто знает, может и с парнями тоже. И, судя по одобрительному мычанию Гаррати, так и есть. Постепенно Пит всё же начинает ускоряться, чуть меняя угол и проезжаясь по простате, заставляя Рэймонда обхватить руками его плечи и начать их царапать. Макврайс шипит. Этот мальчишка и правда чёртов тигр. И всё же внутри комочком сворачивается чувство самоудовлетворения, что такой сильный парень, как Гаррати, сейчас прогибается под ним, как кот, просящий ласки, царапает его плечи и кусает губу едва не до крови. Не сбавляя темп, Питер наклоняется, убрав намокшую чёлку с чужого лба и прижимается к нему своими губами, оставляя поцелуй. Снова звучит стон его любимого человека едва ли не ему в уши. Твою мать, если это сон, то он не хочет просыпаться. Гаррати сейчас правда ведёт себя, как пусси-бой, закидывая ноги ему на поясницу и обнимая обеими руками и царапая спину. Главное, не говорить ему об этом утром, иначе точно одной затрещиной не обойтись. Как бы не пытался Питер себя контролировать, его темп в итоге срывается на нечто хаотичное и резкое, и по итогу он просто напросто втрахивает чужое тело в диван. А это тело ещё и довольное до чёртиков, чтоб его. Стонет, как блядь последняя. Рэймонд мажет губами по шраму на чужой щеке, целует, прикусывает слабо, и это не может не вызывать ухмылки. «Ты не человек, Рэймонд Гаррати, ты полнейший пиздец.» Оказавшийся в Нирване Рэй кончает, пачкая им животы и одежду. Пит, опять же, из заботы, решает, что пусть он и не залетит от того, что он кончит внутрь, но ничего хорошего это явно не принесёт, поэтому раздвигает чужие ноги и выходит. «Ничего страшного, в туалете додрочишь. По крайней мере, повод есть.» — Пит… — мычит под нос в полудрёме. Тот лишь цокает языком, берёт из своего рюкзака сменную футболку и раздевает Рэя до конца, вытирая грязной одеждой и одевая в свою. — Спи, свинка Рэй. Я скоро вернусь. — Не уходи. — Одна нога здесь, другая там, дорогой. Обещаю. — он наклоняется, чтобы поцеловать его в щёку, но полуспящий засранец добивается своего, вовремя повернув голову, чтобы поцелуй пришёлся точно в губы. — Если ты хотел, чтобы я тебя поцеловал, мог бы так и сказать. — Я люблю тебя, Питер. — Я знаю, спи. Он врёт, но что поделаешь. На щеках румянцем не покрывается разве что шрам, уродливой белёсой полосой портя всю картину. Немного посидев рядом, поглаживая друга по волосам, он встаёт, укрывает его пледом и уходит в туалет заканчивать свои дела. Всё же чего не сделаешь ради комфорта человека, которого любишь. И надо бы что-то сообразить на завтрак этому идиоту, когда он завтра проснётся…