Банановые панкейки

Сладкий, приятный запах ударяет по обонянию, пробивая насморк. Колчек, еще толком не разлепив свои веки, слегка ухмыляется. Значит, каплям в нос – хер, а непонятной стряпне иракца – ну а кто еще может греметь посудой в кухне? – удалось сдвинуть выздоровление морпеха с мертвой точки? Спаситель хренов. Джейсон лениво потягивается, уже чувствуя, как болит шея после непродолжительного сна в скрюченной позе. В голове проносится страдальческая мысль, которую американец предпочитает сразу же обрубить и похоронить где-то в закоулке черепной коробки. Во-первых, че он, слабак что ли, чтобы жаловаться из-за таких мелочей? Пусть радуется, что вообще может спать после того, что видел в руинах шумерского храма. Во-вторых, он не один, а с Салимом. Конечно, если пошарить по кровати рукой, можно наткнуться лишь на холодную простынь, ведь Осман, словно заботливая мамочка, подорвался ни свет ни заря и занялся завтраком. Парень скидывает с себя теплый плед и наконец принимает сидячее положение. На цифровых часах слегка переваливает за полдень, но солнечный свет едва ли просачивается в комнату через маленькую щелочку меж штор. Для прекрасного начала дня не хватает чашки кофе и поцелуя любимого человека, и если первое могло бы потерпеть, то второе мотивирует Джея буквально вскочить с постели. Чем ближе Колчек подходит к кухне, тем отчетливее становится возня у газовой плитки. Молодой человек чуть замедляет шаг, осторожно ступая по прохладному полу, чтобы как можно незаметнее пройти к комнате. Хотелось опереться на дверной косяк, скрестить руки на груди и любоваться широкой спиной, сильными руками и, чего уж греха таить, подтянутой задницей партнера, и Джейсон не мог себе этого не позволить. Салим то ли чувствует взгляд, прикованный к своей персоне, то ли действительно случайно обнаруживает возлюбленного, когда тянется за венчиком. Морпеху становится немного совестно, когда его парень (парень? мужчина? будущий муж?) вздрагивает от неожиданности, но всего немного, потому что Осман выглядит так очаровательно с этими округлившимися карими глазами и приоткрытым ртом. – Прости, я разбудил тебя? – мужчина вновь принимает сосредоточенный вид, размешивая венчиком ту самую сладко пахнущую массу в миске. В том, что запах исходит именно оттуда, Джейсон убеждается самостоятельно, когда подходит к любовнику сзади, дабы оставить легкие поцелуи там, куда сможет дотянуться – на щеке, затылке, шее и плече. Он похож на большого ласкового кота, прильнувшего к хозяину после долгой разлуки. – Херня, – безмятежно отзывается американец, руками обвивая салимовский торс. На кухне было, мягко говоря, не прибрано. Кажется, иракец хотел вчера навести генеральную уборку, но непоседливый морпех сбил весь настрой своим игривым поведением и, не насытившись одними поцелуями, повел Османа в спальню-гостиную за продолжением. Было ли Колчеку стыдно? Разумеется, нет. Расположив голову на чужом плече, лейтенант не без удовольствия вдыхает аромат партнера. От Салима пахнет домом. Джейсон мало где по-настоящему чувствовал себя дома. Ни старая двушка в родном Далласе, в которой он ютился с младшим братом и вечно пьяным отцом, ни общажная комната, рассчитанная на Колчека и еще двух таких же молодых и неопытных доходяг-студентов, не смогли вызвать отклик в душе парня, а съемная квартира в Лондоне, которую он делит с бывшим врагом, смогла. Осман тихо посмеивается. Джейсон запоздало понимает, что отвлекает иракца от процесса, но отходить не собирается. Не в эту минуту. Парень убирает голову с плеча для того, чтобы провести носом по чужому загривку, зарываясь в темные волосы. От Салима пахнет домом, уютом и шампунем с ментолом. От самого морского пехотинца, наверное, исходят менее приятные ароматы. Стоило бы сходить в душ, банально зубы почистить, но тогда придется отстраниться от теплой спины, что для начавшего дрожать Колчека кажется дуростью. – Джейсон, хотя бы чая попей, – почувствовав озноб возлюбленного, мужчина выбирается из чужой хватки, – جيسون! Приходится отойти, тяжело и немного показательно вздохнув. Колчек шлепает пятками по полу, увидев на столе кружку с еще горячей жидкостью. Осман проглатывает нотации по поводу босых ног, прекрасно зная, что упертый военный максимум сделает вид, что исправится. Сначала иракцу казалось, что Джейсон просто вредничает, пока тот в одном из разговоров по душам не сообщил, что щеголяет босиком, чтобы лучше ощущать почву под собой. Салим уверен, что его парень хранит еще множество загадок, и он совсем не против разгадать их все, даже если для этого потребуется немало времени и терпения. Пока Джейсон потягивает чай, постепенно согреваясь и шмыгая носом, Осман выуживает из верхнего ящика кучу красочных пакетиков – Колчек со своего места не особо различает их между собой, да и в принципе он далек от кулинарии, но следит внимательно –, безошибочно находя среди них разрыхлитель, который чуть позже оказывается в яично-банановой смеси. Сегодня Салим решает порадовать любовника оладьями. – Кстати, – вновь напоминает о себе старший, пока слегка залипший Джейсон борется со слезоточивостью глаз. Ебучая простуда. – тебе писала Рейчел, пока ты спал. Уж извини, не смог сдержаться и подглянул, – а вины, ожидаемо, нет, лишь шкодливая улыбка, в глазах смешинки. – Пиздец, а я-то думал, что только я могу копаться в твоем телефоне, – Колчек усмехнулся своим мыслям, параллельно поднимаясь со стула. Кажется, его телефон лежал где-то на кухонной тумбе. – Почему же? – Я имею право ревновать, – морпех снова оказывается рядом с мужчиной, но на этот раз становится по правый бок, – не в моей же стране практикуется многоженство. – Значит, – Салим улыбается своему придуманному подколу, тут же его озвучивая, – ты моя жена? – Да хоть собака, – лишь бы твоя. Несмотря на довольно шутливый настрой Джейсона, сердце парня все же пропустило удар, стоило только Осману произнести знакомое имя. Рейчел. Любое упоминание кого-то из суперпятерки мгновенно перемещало парня в тот блядский день, когда они все отправились на химическим оружием. Он не понимал, птср это или вполне адекватная реакция после пережитого ужаса. Единственная мысль, которая никогда не подвергалась сомнениям – ЦРУшницу жаль. Вслух он никогда этого не произносил. Не до душевных бесед было, их всех сгребли и увезли на сраный допрос. Всех до единого: самого Джейсона, потного и щурящегося от яркого солнечного света, Никки, которому со своими геройскими замашками нужно нацепить плащ с трусами поверх штанов и встать в один ряд с Мстителями, и Рейчел Кинг, которая пару минут назад потеряла мужа. Джейсона трясет, чудовищные картинки проносятся перед глазами. Полковник был придурком тем еще, "Целус" его – хуйня тупая, сам Колчек за своего лучшего друга в этом любовном треугольнике переживал, но смерть от рук нежити в доме пастухов – полный пиздец. Боролся с вампирами под землей, чтобы выбраться наружу и отбросить коньки перед прибытием воздушной поддержки. – Джейсон? Осман чувствует изменения в поведении партнера и вновь переключает все свое внимание на Колчека. Теплая, слегка шершавая ладонь касается предплечья, скользит выше, слабо сжимает и словно вырывает спутника жизни из раздумий. Джейсон чуть хмурится, прогоняет навязчивое воспоминание, спешит повернуться к мужчине. У Салима глаза карие, добрые и чуть виноватые, у Эрика – пустые глазницы. – Просто задумался, – неопределенно отзывается морпех, пожимая плечами. – не знаю, как ответить. В башке херня одна. Джейсон знает, что, если бы он поделился настоящими мыслями и переживаниями, иракец смог бы подобрать нужные слова, безусловно успокоил бы, возможно даже вспомнил какую-нибудь свою дурацкую притчу, но Джею просто не хотелось портить это лениво-романтическое утро. – Можем вместе придумать, – Салим ненавязчиво предлагает свою помощь, прекрасно понимая, что мальчишка (совсем плевать, что "мальчишке" вот-вот пойдет четвертый десяток) может вспылить или, еще хуже, закрыться и перевести тему. Американец уже было начинает отвечать, как вдруг над ухом разносится немного возмущенное "الله!", а после его несильно шлепают по пятой точке и отправляют в спальню отлеживаться. Джейсон был бы не Джейсоном, если бы не проигнорировал наставления старшего и не плюхнулся на стул, прижав к груди мобильник. – Знал бы, что у тебя простуда, сварил бы куриный бульон, – мужчина еле слышно цокает, покачивая головой. Салим поспешил закрыть окошко. Сладкий, чуть приторный и очень тяжелый запах будущего завтрака ощущался еще сильнее, чем раньше. Приходится терпеть, раз уж его любовник – балбес, который не может принести себе какое-нибудь теплое одеяло из комнаты. – Рейчел интересуется моим состоянием, – выдает Колчек, не вытерпев двух минут тишины. Морпех открывает их с Рейч чат, пролистывая не особо длинный диалог, чаще всего состоящий из одних "как ты?" и "нормально, а ты как?". Кинг успевала находить свободную минутку и периодически интересовалась его жизнью. Это было неожиданно и приятно, особенно его веселили редкие, отличающиеся от всех остальных сообщения по типу "бля, тебя так не хватает", которые несомненно принадлежали Нику. Никки. Складывалось ощущение, что они не общались целую вечность. Пока Колчека отправили на отдых, видя его нестабильное состояние, Ник крутился рядом с девушкой, отдавая ей всю поддержку и любовь, на которую был способен. Джейсон скучал по товарищу, но понимал, что сейчас еще не самое подходящее время. Альфа-сука, несмотря на привычные жесткость и хладнокровие, нуждалась в Кее. – Это очень мило с ее стороны, – тем временем иракец успел высыпать муку в яичную смесь и хорошенько перемешать это месиво. – Напиши, что тебе хорошо. Тебе ведь хорошо? На его их кухне с самого утра как белка в колесе носится такой домашний мужик, его, джейсовский, парень, который постоянно комфортит морпеха и прям щас стряпает ему панкейки. Хорошо ли Джейсону? Да ему охуенно. «все хорошо. все, наконец-то, хорошо» - печатает и сразу же отправляет, чувствуя практически невесомое прикосновение к своему запястью. Что-то не так. – Ник бы все понял, – тихо произносит иракец с легкой грустинкой в голосе. Джейсон хмурится, отрывая взгляд от потрепанного телефона, и ему приходится проморгаться несколько раз, чтобы сраная муть в глазах прошла. Он вновь чувствует легкую дрожь, что волной проходится по всему подтянутому телу, и его смущает холод чужих, вечно теплых рук. Ник бы правда все понял. Рейчел взаимодействовала с ним куда реже, чтобы быть в курсе некоторых тонкостей общения с Колчеком. Эмпатичный и внимательный Никки знает, когда морпех говорит правду, а когда нагло пиздит. – В пизду, тоже хочу помогать, – Джейсон уходит в протест, скидывает с себя чужие руки и подрывается со стула, чтобы, чуть пошатываясь, дойти до кухонной тумбы. Он не блистал кулинарными навыками, так что лишь бросил короткий взгляд красных глаз на непонятную яичную субстанцию, которую уже можно было пожарить на сковородке. Настроение пошло по пизде, хотелось убраться в принципе из этой жизни, но Осман бы за такое выражение отвесил еще один шлепок, так что американец решил просто убраться на кухне. – Джейсон... – осторожно зовет Салим, решив пока не подходить к раздраженному партнеру. Он как оголенный провод – только дотронься до него сейчас и тебя сразу же убьет разрядом тока. Колчек недовольно фыркает, отвечать не собираясь, и руки его нащупывают яичную скорлупу. Глаза невольно слезятся, четко смотреть не получается, потому он наугад швыряет содержимое ладони, а следом и полупустой пакетик из-под сахарной пудры в угол комнаты, где три мусорных мешка давным-давно ждут, пока их вынесут на помойку. "На помойку", – думает парень, – "считай, уже, блять, на месте" – Джейсон, не слушаешь меня – ладно, но хотя бы послушай врача. Вспыхивает мгновенно, словно с головы до пят покрыт бензином, а какой-то придурок бросил в него зажженную спичку. – Я, блять, в порядке! – не смотри, не смотри, не оборачивайся, – Не нужны мне никакие пилюли, пусть засунет их себе в– – Пожалуйста. Он пытался. Джейсон правда в первое время принимал все то, что ему прописали. Но как только ему становилось плохо от приема антидепрессантов вместе с алкоголем, он решил заменить антидепрессанты на таблетки повеселее. С ними становилось легче, хоть и ненадолго. Голову покидали разъедающие изнутри мысли, приходила эйфория. Слабак, – тихо шепчет голос в голове. Рейчел тоже тяжело, но она справляется без веществ, – морпех распознает собственный акцент и выдыхает сквозь зубы. Колчек злится на самого себя. За жалкий вид, за зависимость, за постыдные слезы и дикий озноб. На худой конец, за сильный удар ногой по тумбе, который, вопреки ожиданиям, приходится по мусорному ведру и еще нескольким мешкам рядом. Блядские проблемы с координацией. – Бля, – тут же приседает парень, трясущимися руками собирая с прохладной плитки выпавший мусор. – я щас, я щас... Джей замирает на пару минут и, кажется, даже не дышит. Коленки чувствуют холод даже через домашние спортивки, а вскоре и вовсе начинают немного саднить, но все его внимание приковано к неожиданным находкам – пустым бутылкам и использованным шприцам. Осознание происходящего медленно подкрадывается, и парень отчаянно не хочет в это верить. Нет, нет. Не верящим взглядом обводит непригодную для использования ложку, часть объедков и зажигалку. Самую дешевую, купленную в ближайшем ларьке за последние деньги. Джейсон успевает погрузиться в собственные мысли так сильно, что забывает об Османе, который тихо подкрадывается сзади и осторожно дотрагивается до широкой, чуть взмокшей спины. Колчек присутствия возлюбленного не чувствует от слова совсем. – Это не твоя вина, Джейсон. И его накрывает. Он трясется уже не от героиновой ломки, а от самой настоящей истерики. Склонившись над грязным полом, скулит, как подбитый пес. Морпехи не боятся вампиров в катакомбах, морпехи боятся собственных демонов. Рейчел справляется без наркотиков, потому что у нее есть Ник – преданный сержант, который подставит крепкое плечо. Джейсон не справляется сам, потому что у него этого крепкого плеча нет. Его "крепкое плечо" осталось в шумерском храме с копьем в животе. Все произошло слишком быстро. Колчек помнит, как заверил Салима по рации и втопил в пол, боясь опоздать и увидеть мертвого иракца. Помнит, как они пиздились до победного, и ни одна тварь не смогла противостоять этому шикарному дуэту. Они практически выбрались из этого ада, сверкая пятками. Джейсон помнит, как напоследок решил взглянуть на поле боя, как обернулся и увидел клыкастого ублюдка, как на секунду растерялся и именно эта секунда промедления стоила Салиму жизни. Это его вина. Он сраный морпех, который кичился этим званием все время, даже Османа обучил их кричалке, и не смог вовремя среагировать и оттолкнуть иракца. Мужика на десять лет старше, менее спортивного и арматурой продырявившего столько вампиров, сколько никогда не смог бы Джейсон со своей винтовкой. Колчек ощущает фантомные легкие прикосновения к напряженным плечам, но уже четко осознает, что Салима здесь нет и не будет. На душе скребут кошки, американец зажмуривается до цветастых узоров в попытках сконцентрироваться на исчезающих ладонях галлюцинации. – Если я ебнулся, то хотя бы это утро я проведу так, как хотел бы, – всхлипывая, шепчет морпех, все еще надеясь почувствовать руки иракца на себе. – а потом, я клянусь, Салим, потом я обращусь за помощью. Джейсону хочется верить, что рай существует и Осман смотрит на него именно оттуда. Колчек думает, что тот не стал бы ругать Джея. Более понимающего и рассудительного человека, чем Салим, лейтенант никогда не встречал и не встретит уже никогда. Мужчина берет в руки зажигалку и без промедления резко проводит по колесику, и одному только Богу известно, специально ли это сделал Джейсон, поняв, что так сладко пахнут не бананы в недо-оладьях, а бытовой газ при утечке.