Белые любовники

Ветер забирается под тонкую блузу и обжигает бока холодом. Тэхён кутается в кружево шерстяной шали, заботливо накинутой папой на его плечи перед началом обряда. Оно плохо спасает от пробирающего до костей мороза, и омега подбирает колени, почти всем телом прижимаясь к тёплому переносному фонарю. Ночную тишину нарушает протяжный волчий вой. Тэхён не может определить, где именно находится его источник, но отчего-то кажется, что где-то на краю леса. Значит, искать его будут ещё очень долго. Он вымученно вздыхает. Когда он был маленьким волчонком, папа рассказывал о волчьих брачных обрядах. Для крохи-Тэхёна это было похоже на детскую игру в прятки: омега должен был спрятаться в лесу, пока альфы выискивали его след. Нашедший омегу первым и становился его избранником. Правда, тогда Тэхён ещё не осознавал, что ему предстоит мёрзнуть посреди огромного хвойного леса, сидя под деревом и ожидая, когда же эти медлительные альфы его найдут. Уже всё равно, кто станет его мужем, просто верните его домой, в тёплую кровать и кокон из мягких одеял, пока он конечности от обморожения не потерял. Шорох кустов и треск веток где-то неподалеку заставляют омегу встрепенуться. Он напрягается всем телом, стараясь в темноте разглядеть хоть что-нибудь. Сердце начинает бешено стучать в груди, дыхание замирает, Тэхён не понимает, почему ему так страшно. Но хруст повторяется совершенно в противоположной стороне и он с ужасом осознаёт, что его окружают два огромных волка. Это не к добру. Альфы появляются из кустов одновременно, почти сразу же кидаясь друг на друга. Тэхён вскрикивает и закрывает глаза, обнимая фонарь. Утробное рычание и визг разносятся по округе, поднимая на уши весь лес, на окраинах снова слышится вой. Тэхён узнаёт голоса своей стаи, ещё несколько незнакомых и те, что принадлежат другим альфам-соперникам. Учитывая звуки, бойня продолжается, и омега закрывает уши, чтобы не слышать всей этой адской какофонии. Папа говорил — главное сохранять спокойствие, что бы ни случилось. Тэхён мысленно нервно усмехается. Вряд ли папа подозревал, что случится такое. Боже. Последний вой знаменует о победе, и Тэхён чувствует, как мурашки бегут по его окоченевшему телу от грозного, низкого голоса альфы. А потом воцаряется полная тишина и безмятежность возвращается в ночной лес. Тэхён открывает глаза, ловя на себе отливающий золотом взгляд. Волк медленно приближается, словно омега — загнанная в ловушку добыча. Его чёрная, лоснящаяся шерсть слиплась на шее от крови. Тэхён заглядывает за его спину: второй волк, прихрамывая, скрывается из виду. — Ну здравствуй, Ким Тэхён. Если бы спина не упиралась в дерево, Тэхён точно бы моментально отпрянул. Но бежать некуда, и он вжимается в ствол, стараясь сократить расстояние между их лицами, прижимая к груди фонарь, будто его хотят отобрать. Альфа слишком близко, его дыхание обжигает тэхёновы щёки. Он бессовестно рассматривает каждую деталь на лице омеги, ухмыляясь. Ведёт носом по подборку к шее, втягивая сладкий медовый аромат. — Ты что себе позволяешь?! — взвизгивает Тэхён не своим голосом, упираясь ладонью в мощную грудь, поднимая рассерженный взгляд. И замирает, как статуя. — Чонгук? — Давно не виделись, — улыбается альфа, накрывая его ладошку своей огромной рукой. — Не узнал? — Да пропади ты пропадом, чёрт, напугал! — вскипает Тэхён, отбирая ладонь и отталкивая Чонгука. Щёки моментально вспыхивают горячим румянцем. Он поднимается на ноги, отряхивая свои белоснежные одежды от еловых иголок, наговаривая себе под нос. Только этого ему ещё не хватало. Сам Чон Чонгук изволил явиться сегодня и доставить ещё больше хлопот. Видимо, мало ему приключений. — Тэ, ты чего? Это же я, Чонгук, — недоумевает парень, хватая Тэхёна за изящное запястье. — В этом-то и вся проблема. Ты что здесь делаешь? — хмурится омега, стараясь освободить свою руку. Тщетно. Вцепился, как клещами. — За тебя бороться приехал, — и улыбается своей гаденькой кроличьей улыбкой. Такой мерзкой и такой… очаровательной. — Ты злишься, да? Альфа по-детски смотрит исподлобья, сдвигая к переносице густые брови, и Тэхён устало вздыхает. Да, злится. Хотя не имеет никакого права держать обиду на Чонгука за его внезапное исчезновение. Он не виноват. И Тэхён не виноват в том, что его детское сердце так тяжело переносило расставание с лучшим другом. Они делили все ребяческие радости и невзгоды, лазали по деревьям, бегали под дождём, а потом болели. Тэхён улыбается, вспоминая, как папа Чонгука гонялся за ним по всей деревне, потому что его сын ненавидел отвар из коры ивы. Тэхёну тоже приходилось его пить, но веселье того стоило. Ни один день из детства омеги не проходил без приключений с другом. Пока Чонгук не переехал с родителями в город. В тот день Чонгук просто не пришёл. Тэхён ждал его, караулил дверь и заглядывал во двор через небольшое окошко, но его всё не было. Он не пришёл и на второй день, и даже на третий. А когда мальчишка уже собрался отправляться на его поиски, папа рассказал, что Чонгук уехал. Они ведь даже не успели попрощаться. Тэхён долго плакал, не желая признавать новую реальность, где он теперь совсем один и Чонгука рядом нет. Но смириться пришлось. И вот теперь, спустя столько лет, Чон Чонгук вернулся, и он уже не тот маленький мальчик, которого так ждал Тэхён. Чонгук вырос в крепкого, широкоплечего альфу с красивой мужской фигурой, накачанными руками, увитыми сетью синеватых вен. Лицо теперь мужественное, с острой линией челюсти и широкими скулами. А глаза всё такие же: в них горит озорной огонёк. Тэхён вдруг понимает, что всё это время пялился на Чонгука. Его глаза, наверное, сейчас похожи на два огромных блюдца, а лицо точно красное, как помидор. Он быстро опускает голову, тихим, хриплым голосом произнося: — Нет. Я не злюсь. — Тэхён, прости меня. Я так скучал, — альфа сгребает его в объятия, заставляя уткнуться в горячую грудь. Под щекой гулко и аритмично бьётся сердце, точно так же, как и у Тэхёна. Не врёт. И да, Тэхён тоже очень скучал. Он обнимает его где-то под лопатками и приподнимается на носочки, потому что Чонгук теперь выше почти на голову. Сколько же ему? Восемнадцать, кажется. Омега на его фоне стал совсем изящным и будто фарфоровым, хотя одиннадцать лет назад был выше и даже чуть крепче. Они стоят так с минуту и Тэхён отстраняется, стеснительно опустив голову и запрятав руки за спину. Неловко получилось. Они больше не маленькие мальчики. Тэхён должен вести себя, как подобает взрослому воспитанному омеге. — Что будем делать? — спрашивает Ким, после затянувшейся паузы. Чонгук чешет затылок, обдумывая ответ. — Нуу, я нашёл тебя и победил в бою, значит, мы должны… пожениться? Они оба впадают в ступор, смотря друг на друга в изумлении. — Бееееее! — выходит слишком синхронно для друзей, которые не виделись столько лет. Чонгук начинает смеяться первым, своим низким, хрипловатым смехом пуская тепло по телу Тэхёна. Омега подхватывает и прикрывает губы ладонью, про себя отмечая, что Чонгук не потерял даже свои морщинки, которые появляются, когда он смеётся. Он вообще почти не изменился, кроме того, что стал громадным. В душе он всё тот же мальчишка, с невероятно добрым сердцем и лезущей через край любознательностью. Но, если несколько лет назад Тэхён ещё мог думать о том, что однажды Чонгук вернётся и они станут настоящей парой, то сейчас это больше похоже на наивную мечту, которой, пожалуй, не стоит сбываться, нежели на правду. Его губы искривляются в грустной улыбке, в глазах начинает щипать. Тэхён снова опускает голову, чтобы сморгнуть непрошеные слёзы. — Эй, Тэ, ты чего? — Чонгук, наклонившись, взволнованно заглядывает в его глаза. — Чонгук, — начинает омега, сглатывая. — Что мы скажем родителям? — Мы ведь сделали всё согласно обряду. Что-то не так? — Нет. Просто… Мы были друзьями, такими маленькими. Эти одиннадцать лет пролетели как миг. А теперь нам нужно стать супругами, семьёй, нужно обустроить дом, и быт, и… и много чего ещё. Мне сложно представить всё это, — омега оживлённо хватает ртом воздух, потому что, кажется, совершенно не дышал всё это время. — Ты не хочешь этого? — бесстрастно спрашивает альфа, чтобы не оказывать давление, но Тэхён прекрасно слышит, как он расстроен. На душе становится паршиво. — Я не знаю, — шепчет он в ответ, поникнув. — Тэхён, я знал, что в этом году будет проходить твой брачный обряд. Я накопил денег и приехал, чтобы выиграть этот бой, — альфа улыбается, заправляя прядку русых вьющихся волос Тэхёну за ухо. Омега поднимает взгляд и не отрываясь смотрит в его глаза. — Я готов взять на себя ответственность. Поэтому, если ты согласен быть моим омегой, то у нас будет всё необходимое. — Я…Апчхи! Согласен, — Тэхён краснеет в который раз за вечер. Он поднимает взгляд к тёмному полотну неба и видит, как, кружась, в первый день зимы падают снежинки. Первый снег. Он опускается на пушистые еловые ветви и землю хлопьями, оседает на ресницах, щеках и кончике носа, щекоча и вызывая чихание. — Белые любовники падают с неба, —произносит Чонгук, завороженно наблюдая за их нежным танцем. Эту красивую фразу когда-то сказал его папа, и Чонгук (как и Тэхён) хорошо её запомнил. Альфа поднимает фонарь и вручает его омеге, приобнимая за плечи. — Нам пора, ты совсем замёрз.

❆

В деревне их встречают со свистом и аплодисментами, будто они совершили героический поступок. Тэхён тут же оказывается в плену папиных удушающих объятий, стая окружает его, поздравления сыпятся со всех сторон, волчата обнимают обе ноги, потому что не могут дотянуться, а омега задыхается и просто мечтает, чтобы всё это закончилось. Чонгука прижимает к груди папа, заставляя сына сложиться почти вдвое, а взрослый, высокий альфа ободряюще стучит по спине, с гордостью улыбаясь. Тэхён видит их в щёлках между родственниками, и в мужчине, по морщинкам у глаз, узнаёт отца Чонгука. Омега совсем позабыл, как он выглядел. Теперь понятно, в кого младший Чон такой красивый и статный. Новоиспечённую пару ненадолго оставляют в покое, и Чонгук накидывает на плечи омеге длинный плащ, согревая его ледяные ладони дыханием. Тэхён с улыбкой смотрит на свои ладошки, которые ладно умещаются в теплых руках альфы. В животе кружатся те самые бабочки, кажется, задевая желудок, лёгкие и запуская огненные торпеды прямо в сердце. Ким чувствует себя очень счастливым, а ещё очень уставшим и голодным, поэтому, когда их тащат к праздничному столу, он с облегчением выдыхает. Их усаживают по центру, господин Чон садится рядом с Чонгуком, а старшие омеги, живо переговариваясь, устраиваются рядом с Тэхёном. Вся деревня веселится от души, музыка гремит так, что закладывает уши. В воздухе витает головокружительный аромат жареного мяса и выпечки. Стайные омеги водружают Тэхёну на голову венок из алых кленовых листьев и утягивают танцевать. Он кружится в хороводе, смеясь, и иногда, поглядывая на Чонгука, замечает, что он неотрывно смотрит на него. Глаза сияют бесконечной любовью и нежностью, и Тэхён дарит ему квадратную, искреннюю улыбку. Альфа действительно не может оторвать взгляд от изящного стана омеги, окутанного в полупрозрачный белый шёлк. Он кружится в танце, а с неба, в лучах свеч и фонарей, на него падают снежинки. И сам он становится, будто ласковый белый любовник. Будто ангел, будто цветок. Чонгук так долго мечтал прижать его к груди, закружить, поцеловать в любимые губы и больше не отпускать. Разделить с Тэхёном самые счастливые моменты и быть рядом, когда настигнет печаль; обустроить дом, создать семью. Чонгук представляет, как в их доме зазвучит детский смех и маленькие волчата будут бегать, весело играя. Трое непоседливых альф и один застенчивый омега, такой же очаровательный, как и его папа… — Я горжусь тобой, сынок, — укладывая руку на его плечо и прерывая мечтания, говорит Чонхён. — Спасибо, отец, — по-кроличьи улыбается Чонгук. Тэхён возвращается и усаживается за стол, всё ещё смеясь. Щёки раскраснелись, грудь рвано вздымается от частого дыхания. Чонгук снова накидывает на его плечи плащ и перекладывает в тарелку несколько кусочков мяса и овощей, получая тихое «спасибо». Гости по очереди произносят тосты, музыка то стихает, то снова грохочет, где-то на краю деревни юные альфы и господин Чон готовят петарды, а Тэхён становится всё тише и мрачнее. Чонгук старается его развеселить, не понимая, в чём причина, но омега только коротко хрипло посмеивается и вновь замолкает. С трудом просидев ещё час, он собирается уходить, когда его останавливает папа Чонгука: — Тэхён-и, милый, всё в порядке? — Да, всё хорошо, — Тэхён очень старается казаться честным. Но на деле, нет, не в порядке. — Скоро будет праздничный салют, ты не хочешь посмотреть? Но Тэхён лишь качает головой, опустив глаза. — Сынок, ты хорошо себя чувствуешь? — подхватывает общее волнение и папа. — Хорошо, пап. Мне просто… просто н-нужно побыть одному, — на выдохе произносит омега и почти убегает в сторону дома. Папы удивлённо переглядываются, а Чонгук встаёт из-за стола. — Я за ним.

❆

Тэхён снимает жемчужные бусы и кладёт их в шкатулку, хлопая крышкой. Он садится на кровать, утыкаясь лицом в ладони, когда в дверь его спальни стучат. — Да, — хрипит омега, уже представляя, как в комнату зайдёт кто-то из старших и ему придётся объясняться, но в дверном проёме показывается тёмная макушка Чонгука. Он проходит в комнату, опускаясь перед Тэхёном на колени и аккуратно убирая его руки. — Тэ, в чём дело? — Чонгук заглядывает в его глаза, надеясь не увидеть там слёзы. Тэхён изо всех сил старается их сдержать. — Ни в чём, Гуки, я просто переутомился, — омега полубоком валится на подушку. — Немного полежу и вернусь. — Тэхён, прошу тебя, если что-то не так — не скрывай это от меня. Чонгук, взяв с кресла плед, заботливо укрывает омегу. — Всё хорошо, честное слово. Я сегодня очень счастлив. Ты иди, иначе родители подумают, что мы сбежали со свадьбы, — смеётся Тэхён, прикрыв глаза. Альфа поджимает губы, пару минут решая, стоит ли остаться рядом или всё же уйти и, зарывшись пальцами в мягкие завитки его волос, недолго массирует кожу. Тэхён от такой ласки млеет, вздыхая, и прячет нос под одеялом. — Я приду чуть позже, отдыхай, — Чонгук невесомо целует Тэхёна в лоб и возвращается обратно. Родители, конечно же, взволнованы до предела, Тэлин, папа Тэхёна, вместе с папой Чонгука уже собираются пойти к сыну и постараться его уговорить, но Чонгук не позволяет. Если Тэхён сказал, что ему нужно отдохнуть, то Чонгук никому не позволит помешать.

❆

Первая слезинка скатывается по щеке. Тэхён торопливо утирает её кончиками пальцев, потому что сегодня плакать ему нельзя. Этот день должен запомниться как самый лучший в его жизни, но от вязкого ощущения неправильности слёзы льются без остановки. Он не должен был покидать собственную свадьбу, оставляя Чонгука отдуваться. Но омега просто больше не мог терпеть всё это. И дело далеко не в Чонгуке, не в свадьбе, а в Тэхёне. Точнее, в горле, которое, словно жгутом перетянули и пульсирующей в висках боли. Кажется, традицию одевать омегу к свадебному обряду в тонкий шёлк в самом конце ноября стоит пересмотреть. Тэхён сжимается в комочек, натягивая одеяло по самые уши так, что видно только светлое темечко. Веки наливаются свинцом, усталость утягивает в долгий, беспокойный сон. Тэхён смутно чувствует, как по коже бегут мурашки и плед перестаёт греть. Он начинает едва слышно постанывать, потому что сил противостоять холоду больше нет. Он снова оказывается в том лесу, в полной темноте, таящей в себе множество опасностей, окружённый плотной стеной вековых деревьев, и слышит грохот. Тэхён зажимает уши ладонями, умоляя, чтобы это закончилось. С него стаскивают плед, и холодная ладонь ложится на лоб. Омега неосознанно тянется к спасителю, пока у самого уха не раздаётся негромкое: — Тэхён, у тебя жар. Он вздрагивает всем телом. Под пальцами ощущается колючая шерстяная ткань, и Тэхён с трудом размыкает веки. Чонгук смотрит на него с беспокойством и, аккуратно отстранив от себя, укладывает обратно на кровать. Укрывает одеялом, утрамбовывая края для сохранения тепла. А потом нежно гладит по голове, воркуя: — Лежи, я схожу за лекарством и вернусь. Когда Чонгук исчезает за дверью, Тэхён рассеянно моргает, поворачивая голову к окну. На улице колдует метель, деревья и соседние дома постепенно исчезают под слоем пушистого снега, поблёскивающего от тусклых лучей зимнего солнца. Красиво. Спокойствие обволакивает душу и Тэхён прикрывает глаза, дожидаясь Чонгука. Ох, он слишком заботливый. Старается восполнить всё, что упустил за время расставания: согреть, откормить, обезопасить. Тэхёна эта гиперопека забавляет, но больше выводит из себя. Они одного возраста, а Чонгук носится так, будто омега — маленький ребёнок. В подтверждение Чонгук возвращается с кружкой злосчастного отвара из коры ивы, конечно же надеясь, что омега покорно выпьет его. Но Тэхён решает покапризничать, чтобы жизнь сладкой не казалась. — Сам пей эту гадость, — хрипит он, отворачиваясь, когда Чонгук помогает ему сесть. — Не я весь вечер под елью сидел и мёрз, так что, пей, — улыбается альфа и вручает ему в руки кружку. Чонгук слишком хорошо знает неизменно страптивый характер Тэхёна, чтобы поддаваться. — Почему ты сразу не сказал мне, что чувствуешь себя так плохо? — Я не хотел срывать свадьбу, — поджимает губы омега, виновато опуская глаза. Он отпивает отвара и морщится от неприятной горечи. — Глупенький, — коротко смеётся Чон в ответ. А потом вдруг смотрит с хитрецой, сузив глаза: — Тэ, а ты всё ещё любишь те песочные печенья? Тэхён кивает. Чонгук достаёт припрятанную за поясом небольшую жестяную коробочку протягивает её омеге, у которого тут же загораются глаза, а болезнь уходит на второй план. — Чонгук! Где ты его достал? — Тэхен обнимает его за шею, лучезарно улыбаясь, и принимается с наслаждением уплетать любимую с раннего детства выпечку. — Купил в городе. Чонгук снимает рубашку, ложится на кровать, забираясь под одеяло, и откусывает кусочек печенья, протянутого омегой. Тэхён набивает обе щеки, как лесной бурундучок, и откладывает коробку. Присоединяется к мужу, уложив голову на его плечо, и расслабленно выдыхает, пока Чонгук целует его в висок. Он ещё чувствует боль в горле и мороз, блуждающий по коже табуном мурашек, но Чонгук прижимает его крепче, согревая своим теплом; омега прикрывает глаза, убаюканный размеренным сердцебиением. — Вы только посмотрите на них! — тихо восклицает папа Чонгука. — Ещё недавно я шил Чонгуку костюм кролика к утреннику, а сегодня он женился. До чего же они милые мальчики! Он укладывает голову на плечо супруга, смахивая слезинку. — А я Тэхёна домой загнать не мог: всё мяч гонял до самой ночи. Надеюсь, теперь поубавит пыл, — смеётся Тэлин, становясь рядом. — Эй! — они ловят недовольный взгляд Чонгука. Он машет рукой, намекая, что Тэхён спит и пора бы оставить их наедине. — Всё-всё, уходим, сынок, — Чонхён уводит расчувствовавшихся пап и покидает комнату, прикрывая дверь. Чон накрывает одеялом плечи Тэхёна и он вслепую тянется за поцелуем, сразу получая желаемое. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхён смотря из-под густых ресниц. — Я тоже люблю тебя, мой нежный белый любовник, — в самые губы.

────❆ The end ❆────