Девочка со спичками

Снежинки легко кружились в воздухе, подхваченные порывами холодного ветра. Исполнив этот танец, они опускались на землю, постепенно застилая её. Хмурое тёмно-серое небо совершенно не подходило к атмосфере праздника, царившей в городке. Долгожданный день настал — веселитесь, люди! Повсюду были развешаны разноцветные яркие флажки, стояли ларьки ярмарки. Из этих ларьков шёл прекрасный, такой рождественский запах имбиря, корицы и гвоздики. По ярмарке ходили красиво одетые люди. Они громко смеялись, покупали продукты к праздничному столу и подарки родным и близким. Торговцы зазывали покупателей задорными криками. А посередине ярмарки стояла красавица-ель, на ветвях которой были развешаны сахарные фрукты, куклы, орехи и свечки. Музыканты развлекали прохожих, исполняя весёлые рождественские песни. Вот по этой улице, наполненной счастьем, восторгом и приятным ожиданием, брела одинокая маленькая девочка. Она была одета лишь в лёгкое платье, абсолютно неспособное защитить от холода, тем более такого лютого, как в эту рождественскую ночь. Светлые волосы, на которых лежали снежинки, были не покрыты, поэтому уши девочки покраснели. Босые ножки Катарины совсем окоченели. Девочка лишилась своих туфель, одну из которых отобрали мальчишки-хулиганы, а другую она потеряла, так как обувь была намного больше ноги. Сначала Катарине приходилось очень осторожно ступать на дорогу, покрытую снегом, ведь каждый шаг был неприятным и даже болезненным: снег колол ступни, по всему телу мгновенно шёл холод, хотелось отдёрнуть ножку, но через некоторое время малышка привыкла и уже не чувствовала холода. Она брела, сама не зная куда, просто вперёд. Домой идти нельзя: каждое утро Катарину посылали на улицу, чтобы она продавала коробки со спичками, а сегодня она не продала ни одного, не выручила ни гроша, так что дома лучше и не показываться, ведь вечно пьяный отец только побьет и наверняка снова отправит на улицу. Так что девочка продолжала ходить по нарядным улицам города в надежде продать хоть немного своего товара. Хоть Катарина и была омрачена заботами, совсем не подходящими ей по возрасту, на всеобщую радость и торжество внимание она обращала. Её восхищали яркие цвета улиц, в остальные дни довольно мрачных, запахи, возбуждающие аппетит, особенно у человека, не евшего несколько дней. Подумав о еде, девочка решила попробовать продать коробок проходящей мимо красиво одетой паре. — Не изволите купить спичек, господин? — обратилась она к молодому человеку в цилиндре и изящном зимнем фраке. Было видно, что и он, и его спутница далеко не из бедного сословия. Для наглядности Катарина протянула коробок девушке в пышном платье нежного цвета. Та лишь завернулась поплотнее в свою накидку и отвернулась, махнув каштановыми кудрями. Лицо прелестной особы не выражало презрения — отнюдь! — скорее, какую-то отстранённость, нежелание отказываться или соглашаться. — Пожалуйста! Посмотрите, хорошие спички. Голос девочки прозвучал жалобно, просяще. Она подумала, что, может, добрый господин не только заплатит за коробок, но и даст немного лишних денег, пожалев ребенка. Тогда она точно сможет вернуться домой, не боясь гнева отца. Молодой человек окинул Катарину оценивающим взглядом. Придирчиво посмотрел на платье, не подходящее к сезону, на босые ножки, на жалобное лицо девочки. Немного поколебался и произнёс: — Дорогая, думаю, нам следует идти, если мы не хотим пропустить ярмарку. Он подхватил даму под локоть и повлёк в сторону прилавков. — Постойте! — воскликнула бедняжка чуть охрипшим от холода голосом, — постойте, — уже шёпотом проговорила она. Катарина попробовала остановить ещё несколько людей, но некоторые не обратили внимания, некоторые сделали вид, что не заметили, некоторые ускорились… — Боже, неужели никто, совсем никто не сжалится надо мной? Ведь в рождественскую ночь случаются чудеса! — девочка с надрывом прокричала эти слова в тёмное вечернее небо. Впрочем, этот возглас тут же потонул в оживлённых беседах, разговорах и смешках празднующих горожан. Бедняжка, застыв, так и стояла, смотря в небо и ожидая хоть какого-нибудь чуда. Тут к ней и подбежала компания мальчишек. Толкнув девочку, они выбили из её ручонок корзинку со спичками. Она упала, поскользнувшись на ледяной дороге, и, заплакав горькими слезами, стала собирать свой товар. Поняв, что заработка, как и ночи под крышей, можно не ждать, Катринхен больше и не предлагала своего товара. Она села в уголке одного дома, прижав колени к телу, обняв себя руками. Девочка съёжилась, сжалась, стараясь согреться. Она посмотрела на мрачную стену дома, у которого она сидела. Крупные серые камни, из которых состояла стена, были очень холодны. Неясный шум гуляний, радостных криков людей был далеко. Самого светлого праздника в году Катарина явно не ощущала. Суровая реальность давила на девочку, но та всё же думала о самом настоящем рождественском чуде. Она поднялась и посмотрела в окно этого дома. В зале, наполненном теплым, уютным светом свечей в канделябрах, стояла пушистая ель, такая же, как на улице. Вокруг рождественской красавицы радостные дети и взрослые водили хоровод и, судя по открытым ртам, пели песни. В этой же комнате стоял большой стол, на котором были расставлены разнообразные кушанья: жареный гусь, поросёнок с яблоком во рту, фрукты и сладости, корзиночка с пышным хлебом, золотой кувшин… В животе у Катарины заурчало, бедняжку согнуло пополам от резкой боли. Ведь она не ела уже несколько дней! Неужели рождественских чудес не бывает, и бедняки навсегда остаются бедняками, а от богачей их отделяет такая же каменная стена, как та, около которой сидела Катарина? Девочка тяжело опустилась на землю. Ах, как ей хотелось побывать на таком празднике! Вскоре она почувствала, как голова закружилась, и малышка стала погружаться в сон. Девочке привидилась мама, живая, молодая и очень счастливая, и бабушка, тоже посвежевшая, с тёплой улыбкой на губах. Они махали Катринхен, открывая руки для обьятий, приглашали к себе. Девочка, увидев людей, которых она так любила, стала шагать к ним. Ей неожиданно стало тепло, очень тепло. Давно она не чувствовала себя так хорошо! Катарина уже бежала, широко улыбаясь, но вдруг не стало ничего. Ни мамы, ни бабушки. Только тьма. К дому подъехала, скрипнув, карета. Дверь дома отворилась, пролив свет на темную улицу. — Господи, да что же это такое! — всплеснув руками воскликнула полная женщина с добрыми глазами, только что вышедшая из дома, — Как же маленький ребёнок, совсем дитятко, замерзает на таком лютом холоде! Ах, бедное дитя! Женщина подбежала и подхватила маленькое тельце на руки. Причитая и вздыхая, она понесла его в дом.  — Горячей воды и одеяла, срочно! Тут замерзший ребёнок! Зовите врача, Генриетта! Все гости и слуги всполошились, забегали. Праздничное веселье оборвалось. К счастью, врач довольно скоро прибыл. Он внимательно осмотрел тело девочки и произнёс радостным голосом: — Жить будет! Ей нужно только отогреться. Благо, организм молодой. — Это просто чудо! — женщина покачала головой, улыбаясь с налётом грусти, — Я уж думала всё, опоздала. Представляете, вышла, значит, на улицу, чтобы встретить запоздавших гостей, и вижу — девочка лежит! В летнем платьице, свернулась клубочком… Бедняжка! Доктор с уважением посмотрел на рассказчицу. — Госпожа, это прекрасно, что на земле сохранились неравнодушные к чужой беде люди. Вы совершили благородный поступок, уверен, там, — мужчина показал пальцем куда-то вверх, — вам это зачтётся. Хозяйка дома лишь улыбнулась.

***

Когда Катарина очнулась, она сразу увидела лицо добродушной женщины. — Где… Где я? — Милая моя, не волнуйся, ты должна лежать спокойно. — Кто вы? — Меня зовут Ханна, — женщина приветливо и нежно улыбнулась. — Господи, неужели чудеса случаются? Или это сон? — прошептала Катарина, не веря собственному счастью. — Главное верить, милая моя, — она погладила девочку по руке, — главное — верить.