Магияленький принц

      Арсений был тем самым человеком, который всегда верил людям. Таких называют доверчивыми. Или долбоёбами — в зависимости от ситуации.       Арсений был долбоёбом.       Он совершенно спокойно доверял ректору. Ректору, который встретился с ним (совершенно случайно, конечно же!) в ночь убийства. Тому, кто знает обо всех происшествиях задолго до того, как те случаются.       Видимо, осознание проявляется на лице Попова. Эд кашлянул, привлекая к себе внимание.       — Откуда тогда он знает, что мы искали, да ещё и хуёво?       — Говорит, что у него свои источники, — Арсений бездумно скользит взглядом по потолку, выглядывая там трещинку, тянущуюся прямиком вперёд. Надо же, не только у бедных студентов, живущих на стипендию и собственные магические способности, существуют косметические дефекты в комнате.       — Это на тусе недавней пробка от шампанского улетела в потолок, — проследив за взглядом Попова, поясняет Эд. Арс закатывает глаза. Точно. Выграновский — это тот человек, который оставляет косметические дефекты в комнате. — Свои источники — это наёбка для уёбков, надеюсь, ты понимаешь это?       — Теперь да, — у Арсения мурашки по коже. — И что же нам теперь делать?       А делать действительно нечего. К ментам они по понятным причинам не пойдут — у Шастуна достаточно высокий статус, чтобы избавиться от проблем (в том числе и от трёх балбесов, которым двадцатка недавно стукнула) — и в такой ситуации даже отец Егора не поможет. Эд поднимается с пола.       — А ты не думал, — Выграновский чешет репу, очевидно не зная, как продолжить, — о причинах… Короче, бля, у тебя же видения.       — Да, — подтверждает Арсений, не до конца понимая, что хотел сказать Эд.       — И ты видел убийство. Убивали Волю. В парке. Зачем твоя магия направляет тебя на это дело?       Попов знает, о чём говорит Выграновский. Способности никогда не действовали просто так — они проявляются в самый неожиданный, но нужный для мага период. То, что у Арса случилось видение (да не простое, а про убийство), — не просто совпадение. То, что ректор оказался в том же месте в то же время, — не просто совпадение.       — Блять, — неожиданно громко для тишины, стоящей в комнате, изрекает Попов. Эд приподнимает бровь.       — Осознание пришло? Пазл сложился? — спрашивает отчего-то насмешливо он, но Арс качает головой.       — В ночь убийства… Димы, — Арсению тяжело говорить о таком; память услужливо подавляет воспоминания, и копаться приходится в чертогах, создавая лишнюю головную боль, — я слышал сову. Полярную, с голосом таким, знаешь, запоминающимся. Зау́хала в ночи, я и проснулся, а там… сам знаешь, что там. Не раз рассказывал. А знаешь у кого сова-фамильяр?       — У Шастуна, — Эд плывёт перед глазами.       — Слушай, что-то мне нехорошо, — шепчет Арс, — отведи меня в мою комнату, пожалуйста. Я посплю у себя.       Выграновский молча отводит Попова в комнату. Когда Эд стоит у двери и прощается, Арсений вспоминает кое-что ещё:       — Слушай, у меня там под тумбочку, кажется, амулет закатился. Можешь достать?       Выграновский наклоняется, оттопыривая задницу, обтянутую тонкой тканью спортивных штанов.       — Там ничего нет.       — Я так и думал.       — Что?       — Ничего. Спокойной ночи.       — Сладких… Я поговорю с Егором. Я думаю, что он сможет договориться с отцом, — тогда мы пройдём в участок и посмотрим на работу своими глазами.       Дверь закрывается. Арсений отворачивается к стене, пытаясь спрятать страх где-то внутри. Здесь однозначно что-то не так.

***

      Попов официально заявляет, что он любит Егора и его отца. Мало того, что мент смог сделать так, что всем троим пришло извещение о допросе, так ещё и сделал на всякий случай липовые документы практикантов: студентам лишь останется поменять свою внешность с помощью грима и магии.       В пасмурный и хмурый день Эд и Арсений выходят из общаги в разное время под видом других студентов — притворяться стало легко. Осознание гложет и бьёт по черепной коробке, как палочки по барабану, но Попов свыкается. Ректор — убийца, и совсем скоро случится новое происшествие, и у них есть совсем немножко времени, чтобы раскрыть преступление. Звучит слишком самонадеянно, но Арсений искренне верит (как верил когда-то Шастуну), что им помогут.       Попов чешет осветлённую с помощью магии челку — та смотрелась достаточно хорошо с его голубыми, яркими от сочетания ментала и огня, глазами — едва не забыв про толстый слой темного тонального крема на лице. Кофта на молнии висит, скрывая настоящую фигуру студента, и в кои-то веки он рад, что какие-то вещи стали большими.       Они договорились встретиться во дворе рядом с полицейским участком. Арсений задирает голову, разглядывая в небе тёмные фигуры драконов. Совсем скоро потеплеет, и лужи начнут стремительно таять — самое лучшее время для водников. А там апрель и соревнования фамильяров! Арсений передёргивает плечами. Сейчас надо думать об убийствах.       Попов видит вдалеке Егора и подавляет смешок: тот одет, как додик. Надо будет как-нибудь сказать, чтобы он никогда не отращивал волосы — уж лучше чёлка до соседней страны или короткая причёска, как у сидящих в магических тюрьмах, чем эти вьющиеся дедовские пряди. Егор выкуривает сигарету, выпуская в воздух тонкие колечки дыма; его пальцы уверенно сжимают тлеющую никотиновую палочку. Эда рядом нет — всё проходит по их плану.       Арсений подходит к курящему Булке (прозвище, данное Выграновским, плотно заседает в памяти), будто бы спрашивая разрешения на вход в полицейский участок. Они без проблем разыгрывают знакомство двух практикантов и вместе заходят в помещение. Эд, по их легенде, залетит в участок с опозданием, звучно матерясь, поскольку его таланта хватает только на то, чтобы изобразить самого себя.       В помещении «практикантов» встречает майор полиции Щербаков в компании отца парня Выграновского, и по Арсовой коже пробегают мурашки. К счастью, его таланта хватает на то, чтобы его дрожь сошла на предвкушение, а не страх разоблачения. Николай Борисович — так представился ближайший родственник Егора — совсем незаметно гладит Попова по спине, шепча, что все проходит идеально. Арсений сглатывает ком в горле.       Полицейский участок не представляет собой ничего особенного: совершенно обыкновенный гардероб, где висят разные куртки, в том числе и форменные с тянущимися лентами фамилий уполномоченных, парочка скучных картин на серых стенах, которые выглядят как возможное спасение, но на деле лишь делают внешний облик печальнее, старый деревянный стул для гостей, который наверняка скрипит при легком дуновении ветерка, и постное лицо сидящей за стойкой регистрации эльфийки. Арсений, до сих пор не привыкший к своему новому облику, поправляет светлую чёлку.       — Переживаешь? — спрашивает Щербаков, и Попов от неожиданности стукается лбом о перекладину. Майор цокает: — Боже-е-ечки, совсем зелёный. Откуда хоть?       — Из МГУ , — хрипло отзывается Арсений, не в силах повернуться.       — Хорош, — хвалит Щербаков, стукая Арсово плечо по-ментовски. Откуда-то сзади Николай Борисович кричит поддельное имя Попова, и тот не сразу реагирует, но потом подрывается, беспорядочно извиняясь. — Да иди уже, иди, — смеётся Щербаков.       Арсений убегает в сторону длинных коридоров, оставляя майора наедине с самим собой. Тот в какой-то момент перестаёт улыбаться, замечая на перекладине темный тональный крем. Щербаков хмурится, проводясь пальцами по прохладной железяке. На подушечках остаётся лишь расплывающаяся масса.

***

      Дни летят быстро, снося с ног и затягивая в водоворот проблем. Арсений не находит ничего интересного в участке: к всевидящему Оку их не подпускают, поскольку практикантам вход в святая святых запрещён, а в кабинетах всё выглядит так, как обычно. Попов попытался парочку раз порыться в головах ментов, но не нашёл ничего интересного; кто-то думает об увольнении, кто-то — про семью и детей, а кто-то сидит на рабочем месте, словно зомбированный, но магического вмешательства в их головах не видно.       В общем и целом, тот день прошёл зазря. У Егора пусто, и его обыкновенная воодушевлённо-радостная улыбка вдруг сменяется грустным выражением лица. Даже у вечно ебланющего Эда ничего нового: обычно он быстро зацепляется языками, но тут ничего не произошло. Николай Борисович пообещал, что сообщит о странностях, если заметит их.       Арсению нужна помощь. К ректору обратиться никак нельзя — хотя тот и написал ему парочку писем, которые практически сразу же отправились в увлекательное путешествие на хуй в клюве совы — и на ум приходит лишь один человек.       Ранним утром Попов не собирается на занятия или в трактир. Он надевает вещи потеплее, чтобы выглядеть как несчастный и заболевший студент, ведь по легенде Арсений едет в центр города к семейному лекарю. По факту Попов не соврал, просто умолчал о причинах посещения врача.       Он садится на оленью упряжку, разглядывает привычные виды леса и маленьких домиков под ним, которые расплываются перед глазами от скорости. Ветер бьёт по чувствительным векам, и Арс морщится. Поскорее бы уже лето.       Привычную дорогу до лавки Боярского студент проходит быстро и без труда. В своё время Арсений ходил к нему настолько часто, что, кажется, он сможет дойти до дяди Миши вслепую. Попов ходит меж дворов, сокращая дорогу, и доходит, наконец, до знакомой тёмно-бордовой двери. Он стучится в дверь трижды — верный знак, придуманный ещё давно, который означает, что ситуация экстренная.       Дверь распахивается. В лицо ударяет поток тёплого воздуха и запах трав и зелий. Арсений уже успел забыть его, но память имеет свойство возвращать воспоминания. Перед ним стоит Боярский — в глазах становится сухо — и улыбается так, что его губы поднимаются вверх, и серые усы наверняка щекочут их. Попов падает в тёплые объятия, сжимает крепкие, несмотря на возраст, плечи мага, и носом утыкается в теплую флисовую кофту черного цвета, сделанную на манер кардигана.       — Дядь Миш, — шепчет Арсений, наконец-таки ощущая родной аромат. Боярский треплет его по макушке, легонько тянет на себя отросшие чёрные пряди (Попов не стригся примерно четыре месяца, поэтому его волосы можно было убрать за уши), мягким голосом говоря что-то, что Арс не разбирает.       Ему просто хорошо и спокойно: дядя Миша всегда и везде ассоциировался у Попова с теплом и счастьем, и думать о безопасности рядом с когда-то сильнейшим магом в городе не приходилось.       В лавке ничего не поменялось. Арсений привычно скользит взглядом по многочисленным полкам со снадобьями и амулетами, по баночкам-скляночкам с жидкостями разных цветов и консистенций, моментально обнаруживая новые, до этого не стоящие на этих местах зелья.       — Что это? — спрашивает Арс, подходя к зелью поближе. Дядя Миша за его спиной цокает.       — Всё тебе расскажи, Арсюш, — Боярский хрипло смеётся. — Мне на днях привиделось… в любом случае я жду твоего рассказа. Может, тебе оно пригодится.       Арсений усаживается на мягкое кресло, подбирая под себя ноги. Однажды он уснул прямо так на этом месте — Попову было лет этак четырнадцать — и воспоминания приятно согревают его. Боярский кастует поток воздуха в сторону красивых кружек, разливая чай. Студент сразу же вспоминает ректора, и по его коже бегут холодные мурашки.       — Ну, рассказывай, — просит Боярский, глотая чай. Арсений жмёт плечами и начинает говорить.       Он рассказывает всё: и про всевидящее Око, и про посещение участка и полное отсутствие деталей (единственное, что удалось выяснить — это то, что в участке нет новеньких и все менты сидят на своих местах больше пяти-шести лет, а о повышении и речи не велось), и про ректора и его гадский поступок, и про видение в новогоднюю ночь, и про то, что до убийства осталось всего несколько дней, а они не знают, как дать наводки полиции. Боярский озадаченно молчит, сёрбает чай из кружки, а потом выдаёт совершенно, гениальную по мнению студента-мага, мысль:       — А ты не думал, что он убивает менталистов для того, чтобы забрать их магию себе…       — Я думал! — перебивает его Арсений, и дядя Миша закашливается. — Прости, я не хотел. Продолжай.       — И впоследствии пользоваться привилегиями магии ментала, например, стирать память и вместо настоящих воспоминаний ставить липовые.       — А зачем убийце стирать память, каков мотив? Деньги? Власть? Месть? Он убивает совершенно разных магов: любого возраста и пола, и их не связывает примерно ничего, кроме ментала в крови! — у Арсения мозги кипят. Студент опрокидывает чашку чая, выпивая горячую жидкость до дна и обжигая язык.       — Вот и пришло время для моей настойки, — дядя Миша встает, потягиваясь, и спина его издает громкий хруст.       Маг выходит из комнатки, а возвращается уже с зельем — тем самым, привлекшим внимание Арсения в самом начале — в старых морщинистых руках.       — Будь осторожен, — просит в очередной раз Боярский. Помнится, что после предыдущего такого разговора Арс спугнул убийцу… Тем не менее, он кивает головой так активно, что длинная челка падает на глаза. — Это поможет твоим видениям появляться чаще. Просто сосредоточься на том, что ты хочешь увидеть, и выпей три капли зелья. Помни, что такая практика — не больше двух раз в три дня.       — Но у нас осталось всего четыре, — тихо отвечает студент, потирая раздраженные голубые глаза.       — Даже не вздумай, — отрезает он. — Тебе это пользы не принесет. Нет — значит нет, Арсений. И ещё… держи. Эта настойка защитит твою память от вмешательства.

***

      Попов раздраженно дергается. Одеяло комком валится вниз, создавая лишний шум, который бьёт по ушным перепонкам и отдается неприятным гулом в черепной коробке. Эд рядом звучно матерится, откуда-то издалека слышен шорох, и Арсений открывает глаза, морщась от света: чувствительные глаза реагируют даже на небольшие источники. Над ним склоняется Выграновский.       — Ну что, кисунь? — спрашивает он, глядя прямо в глаза. Арс трёт переносицу.       — Нихуя, — Попов ёрзает, — сектор хуй на барабане.       Арсений последовал совету, данному Боярским в конце их крайней встречи — проводить все эксперименты с тем, кому он доверяет. Претендентов было не много, точнее сказать, один: Эдуард Выграновский собственной персоной. Именно поэтому они битые пять часов пытаются заставить Арсову магию ментала пробудиться и дать знак. «Не будь сукой», — сказал Эд, и примерно с того момента все пошло по пизде. Попов даже выпивает зелье во второй раз, но это не приносит никаких результатов.       Сознание отчего-то не теряется, а связь с внешним миром ощущается примерно так же, как и всегда. Впору прищуриться и сказать: «Что за хуйня?». Арсений и говорит это вслух, выражая всё свое непонимание. Эд выглядит озадаченным; но озадаченным немного по-другому, не так, как обычно.       — Что случилось? — спрашивает Попов, аккуратно поднимаясь на локтях, не испытывая обыкновенного головокружения. Арсению не хочется верить, что Боярский приготовил хуйню, но никаких симптомов приближающихся видений он не испытывает. А Выграновский тем временем лицом не меняется, остаётся таким же озадаченным (даже чуть больше), и Попов заглатывает приступ тревоги в себя, как сглатывает слюну. — Эд?       — Ничего, просто я... — парень замолкает, не находя слов. Арсений приподнимает брови. — Ничего, это не важно.       Эд думает о том, что читал про видения; они не могут появляться у мага лишь тогда, когда они связаны непосредственно с ним самим — то есть, собственное будущее невозможно увидеть, за исключением некоторых событий, которые могут случиться, а могут и не случиться. Он думает о том, что жертвой может стать Арсений.       Осознание заставляет каменеть. Эд хочет сказать об этом вслух, но его будто сдерживает какая-то неведомая сила.