will you go on a date with me?

— чёрт, ну она реально секси. чимин взбудоражено шепчет, не отводя глаз от экрана, на котором ведется громкая перестрелка, и засовывает в рот очередную порцию карамельного попкорна. — ещё бы, она же вроде как одна из ролевых моделей для всей женской части населения. кстати, тебе норм говорить это, находясь на домашнем свидании со своим парнем? юнги поднимает бровь, кинув на чимина заинтересованный взгляд, предвкушая, как тот будет выкручиваться, и хрустит солеными облачками во рту. фу любителям сладкого. тем более — попкорна. лучше бы уж вишневый брали и не позорились. возможно, ребята неспроста вечно ноют о том, что мин токсичный. чимин ухмыляется, поскрипывая зубами от сахара, и жмется ближе, чтобы облизать соль с чужого края губ, как сделал бы щенок, которого они не заводят по вине здравого смысла. или бескультурный человек, которым является он сам по мнению юнги. тот на подобные жесты всегда закатывает глаза, добавляя унизительное «мужчины» своим низким голосом. у самого-то, конечно, между ног розочка. — абсолютно, котёнок. а что, что-то не так? мин на это высказывание мягко фыркает, проводя языком по месту, где только что был другой, и наклоняется поцеловать пака в теплую шею, отдающую мятными духами. травяными, короче. что ещё более секси, чем анджелина джоли с пушкой в руках. — да нет. она красивая. и нравится мне больше питта. хотя эта его улыбка стоит просмотра. — и выбор оружия неплохой. кроваво и изящно. — это уже по твоей части глаза-алмаза. юнги усмехается, глубоко вдыхает, а потом вытягивается, воруя у чимина горсть попкорна под крики о лицемерии, перемешивает ту со своим в стакане. они завалились к телевизору, как только пришли с прогулки, купив на ней всё необходимое для своего вечера уюта. «лучшего в мире юнминерского свидания», как сказал пак, который с утра резко вспомнил, что у них сегодня дата — пять месяцев и семнадцать дней (!), и начал судорожно натягивать джинсы, попутно объясняя, почему душа требует праздника. на аргументы сонного и натянутого ещё до джинсов юнги о том, что дома полный холодильник, а хосоков трюфель стоит на столе, чимин лишь отмахивался. всё не то, всё не специализированное под недогодовщину. с такими идеями фикс лучше не спорить, ведь, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы людей не резало. по случаю юнги даже согласился надеть чиминовы джинсы, вместо своих, выстиранных, и разгребал потом последствия в виде многозначительно голодных взглядов одного сексоголика. брошюрку мальчику подбросить, что ли. или пропуск на собрание анонимных подарить. — она действительно шикарная актриса. как можно оставаться такой в кадре? я понимаю, работа света, грима, профессионализм, все дела, её окружает море знающих своё дело людей, но всё же на неё направлено столько внимания разом… вау. актерство — это пиздец. — и все равно она не краше тебя, — приторно мурлычет чимин, играясь с серёжками в чужом ухе, оттягивая кольца пальцами и потираясь об оттененную светом экрана скулу. посмотреть вместе мистера и миссис смит было хорошей идеей. сокджин как-то бросил «вы похожи на ту парочку», впервые увидев мина с оружием в руках, а никто из них за эту легендарную подборку не шарил. пришлось нагонять мир. — да, это точно. как тебе повезло. я думаю, ты должен радоваться усиленнее. юнги лыбится, оголяя десна, и встречает приоткрытые губы рядом со своими, принимая чиминовы ласки. это ему знакомо, от этого становится тепло в груди, как когда играешь на родном инструменте в третьем часу ночи, потому что тебя торкнуло и нужно вспомнить руками разученную в средней школе колыбельную вот сейчас. луна приветливо освещает клавиши, ты вплетаешь в мелодию эльфийские мотивы, а заботливые ладони сзади накрывают спину теплым пледом. — о, а ты потянешь? если я буду радоваться усиленнее. я от радости такой голодный, что мне хочется тебя съесть. мне же не просто так досталась твоя вишенка, я сам взял. — мой ты тигр. не боишься, что зубки-то сточатся, говорить подобное? и бралка поломается. — люблю, когда ты угрожаешь. невозможный. юнги сбрасывает с себя цепкие пальчики, уже готовые завалить его на диван и стаскивать одежду. — конечно, ты любишь. я буквально чудо расчудесное, ага? выказывай чуду побольше уважения, ребёнок, а то Новый Год может закончиться. — ну-у, хён. ты же говорил, что будешь только гук-и так звать, что за приёмчики. нечестно! — ути-пути, не хнычь, цыпленочек. уже не такой крутой, вы посмотрите. мин сам перекидывает колено через по-хозяйски раскинутые бёдра, закрывая плечами обзор, и скалится, тиская расплывшегося от недовольства чимина за щёчки. он бы не стал ничего подобного делать и смеяться — уж точно, если бы тот всерьёз обижался, но такие шуточные перепалки как будто поддерживают их обоих в тонусе. — хё-оон. мин юнги, мать твою, дай мне побыть крутым и опасным. — тебе мало семи дней в неделе? какой жадный мальчик. ты, кажется, что-то там лепетал про «взял»? — я почти обиделся! и вообще, всё настроение мне сбил, отстань. пак складывает свои милые пельмешки в «рыбку», как в инстаграм-трендах две тысячи четырнадцатого, и убирает руки с манящих бёдер на грудь, скрещивая. смотрит на оппонента по спору с вызовом. — правда? ладно, прости меня. я не буду больше. юнги вздыхает и медленно приподнимается, погладив парня по щеке в знак извинения. чимин же мгновенно возвращает ладони на место. — что? нет-нет, не отставай на самом деле, пристань обратно. он притягивает лёгкое тело ближе и качает головой, мол, не отпущу и не надейся. ещё бы зубами щёлкнул, ну точно косплей на серого волка неформала. уголки остро-очерченных розовым губ подрагивают. — я совсем запутался. это у детей сейчас игры такие? — я тебе член откушу. — тогда мне точно стоит прекратить, он мне ещё дорог. — юнги! мин смеётся, придерживаясь за паковы плечи, и прижимается к тёплой груди, потрепав влажные разноцветные волосы. чимин так мило дуется. юнги растроганно трется кончиком носа о чужой, желая задобрить, и возвращается поцелуями к призывно откинутой шее, засасывая кожу и дожидаясь одобрительного выдоха. — расслабься. когда я тебе отказывал, чимин-а. — вчера? нет, серьёзно, буквально двадцать четыре часа назад. ты сказал, что все двадцать моих пальцев в моем собственном распоряжении вместе с комодом игрушек, послал меня и лег спать? мне пришлось полчаса хныкать чонгуку в динамик. анджелина джоли в роли миссис смит звучно таранит тачку своего мужа, судя по всему, бывшего, сидя в красивеньком мерсе. темный экран плазмы подчеркивает выгнутые паковы брови тенью. — ты что, совсем ничего не знаешь о священных заповедях психологии? они наставляют, что жить нужно настоящим, отпустить прошлое. — сутки, юнги. — далекое прошлое. как говорилось в послании к коринфянам, отпусти и забудь. мин кусает чужую мочку. — ты дурак? нет, я ведь не хорни-монстр какой. я просто… всё время хочу трахаться. с тобой. — даже не знаю, как тебе помягче сказать… — омг, отстань. — какой милашка. получается, я тоже хорни-монстр. но я до сих пор и человек, у меня может болеть голова, или, что страшнее, я могу не хотеть. а также я всё ещё больше люблю спать не с кем-то, а на кровати. с подушкой, знаешь? — подушку и кровать с сексом легко совместить. —… — ладно-ладно, естественно, я смеюсь. — хаха. — да юнги! — уже тридцать лет как. и теперь я не стану волшебником. чимин закатывает глаза настолько, что может заглянуть внутрь себя физически, и топчет пальцами чужие узкие бедра, как кот, желая успокоиться. — хочешь сказать, я не творю магию между твоих ног каждый раз? — хм. ладно, засчитаем. — скажи ещё, а то как-то не убедило. чувствую себя ненужным… — любить тебя намного круче, чем стать магом. — уиии, юнгииии! пак умиленно взвизгивает, становясь похожим на тот самый смайлик. — но теперь я не смогу читать мысли. и у меня никогда не будет своей волшебной палочки… господи, боже, блять. — у тебя их теперь три! а то и больше. полмира волшебных палочек. — как лестно ты называешь свой член. ты тот самый тип парней, которые разговаривают с ним в душе, да? — ты только что узнал? — да. благо, до свадьбы. — омг, ты всё-таки нашел кольцо? а у юнги, оказывается, вполне себе славянский разрез глаз. — что… ч-т-о. — хехе. ничего, шутка. я слишком хорошо его спрятал, ты бы не нашел, если не искал специально. — я тебя сейчас убью? мин поднимает руки на чужую шею, которую только что целовал, и настороженно щурится. зная чимина, он лишь может сказать, что никогда не угадаешь, где здесь лукавство, а где правда. — это должно звучать настолько сексуально? — учитывая то, что я осведомлен о твоих кинках — да, должно. — ты лучший. пак чмокает его в губы, улыбаясь своей пародией на чешира, и ёрзает так сладко, что ему хочется вправду треснуть. юнги ласково прикусывает чужой язык. невыносимый, но любимый. захочет, сам потом расскажет. — это мы уже выяснили. он обвивает плечи в странной футболке, которая наверняка стоит от сотки евро, и прижимается ягодицами к чужому паху плотнее, притираясь. это приятно, так что юнги кусает губу. опять не свою. — я не вижу, что происходит на экране, а пропускать не хочу. что это за звон стекла? опишешь мне? мин качает бёдрами снова, совсем иначе, нежели тянет его сделать это чимин, и гладит сильные руки на себе, пуская их под толстовку. парень восхищенно пялится на него и приходится подтолкнуть его спуститься на землю. да, юнги знает, что пак любит, когда его настроение держится на столь высокой отметке, что он начинает вести их игры сам, юнги в курсе, что он лучший. вот вам и тандем из сказки. — окна бились. и мебель. они решили поиграть в стрелялки в доме, но джейн с такой большой деткой убила бы его в начале, если бы реально хотела. думаю, все будет хорошо. но больно. ауч, — послушно комментирует чимин, сминая кожу на мягкой талии, и подкидывает таз, потому что его член начинает заинтригованно упираться в молнию, пока в фильме влюбленные разносят няшный пригородный домик. впрочем, пак бы повторил, ему такие не нравятся, а вот веселые экспириенсы с последующим участием полиции — ещё как. он целует чужой подбородок, смотря за юнгиево плечо. — джоли выглядит как богиня, но у питта красивые руки. пистолеты ему идут. мин самый красивый здесь. он такой горячий, когда увлечен процессом, и его трудно смутить, в отличие от того же чонгука. чимин улыбается, выдыхая сквозь зубы, стоит колену с разодранной на нём джинсой упереться в пах, а юнги активнее объезжает его ногу, сжимая её своими худыми ляжками. отличное вышло свидание. — а сейчас? ты такой взбудораженный. что-то интересное? мин пыхтит, то и дело облизываясь, и покрывает влажную шею непроходящими укусами. он не уверен, куда ему стоит смотреть, но оторваться не может от напряженных мышц, обтянутых тонкой синей тканью. вздыбленную ширинку хочется потрогать — пак сплошной фетиш. парень так давно хотел устроить подобное, не раздеваясь, что сейчас, вероятно, заведен сильнее, чем стоило бы. но ему порыкивают на ухо, а из динамиков прекращаются отвлекающие выстрелы. теперь сзади какое-то шебуршание. подозрительно знакомое. юнги неудобно оборачивается, зашипев, когда зубы впиваются в кожу у него под ухом, и фыркает. — ага. всё разрешили и трахаются. — вижу. глубокие живые взгляды. — мы с чонгуком так же выглядим, когда деремся? — помягче. но, в целом, картина близкая. так же выглядели мы, когда ты пробил карабином шкаф и уронил его на моё фортепиано. хватка на ягодицах усиливается. — клянусь, юнги, мне жаль. мин игриво шевелит кончиком языка, передразнивая, и тихо стонет, когда тот обхватывают губами, а чимин трет его промежностью о своё бедро самостоятельно, сдавливая сухожилия ладонями. все бы так извинялись и мир опустился бы в шоу разврата раньше, чем это произошло судя по заголовкам религиозных сми. — да, я знаю. парень зарывается в высветленные пряди, уперевшись в тёплый лоб. все равно чимин больше не смотрит и им придется начинать заново. он бы тоже не смог обращать внимание на что-то, когда рядом нуждающийся партнер. юнги в этом смысле более старомоден, чем его мальчики. мин жмется к мягким губам кожей, склонив голову к плечу, и хнычет, пока чимин вжимается в его шею лицом вместо поцелуев. вокруг неестественно тихо и он знал, что пак выгнал всех из дома, но тот, видимо, и звук у колонок выключил. они редко занимаются сексом в настолько интимной обстановке. как парочки из совка, одного одеяла не хватает да вороха комплексов. чимин все-таки целует его, создавая приятный вакуум, и юнги стонет снова, схватившись за спинку дивана, чтобы не упасть. бедра деревенеют от интенсивных движений, но тереться о крупные мышцы очень удобно, так что он продолжает, летя на волне кинкового возбуждения. пак обнимает выгнутую поясницу, гладит везде, где дотягивается. — устал? — нормально. давай, скажи мне ещё что-нибудь. мин стирает выступивший пот, откинув со лба волосы, и тянется ближе губами. — ты так стараешься, крошка. красивый. так уверенно двигаешься. ещё немного, да? юнги кивает, конвульсивно сжавшись, дрожит, пока желудок не отлипает от позвоночника обратно. от чимина тянет жаром и уютом. тот всегда заботится об их удовольствии больше, чем о своем, хотя по первому впечатлению так и не скажешь. говорит, что получает своего сполна, когда им с чонгуком хорошо. юнги отчасти это понимает, но ещё больше — просто мажется в лужицу от концентрации заботы. — ты это планировал? свести меня с ума. — не льсти себе. я не м-мог не воспользоваться… такими бедрами… он задушенно смеется, затормозив ненадолго, и сжимает себя через джинсы, поправляя член. тот набух и это в самом деле неприятно. — что ж, тогда пользуйся мной, как пожелаешь. давай, котёнок, постарайся для себя, чтобы было ещё лучше. пак облизывает пересохший рот, надавливая на свою ширинку до боли, потому что он сейчас взорвется, если не подрочит. сменяющиеся картинки за юнги отвлекают, парень судорожно водит рукой по пледу в поисках пульта, чтобы выключить телевизор полностью, потому что теперь это совсем не то, что может завлечь. но ради жадного минового взгляда он выдержит что угодно. — с-сука. мин раздраженно помогает ему найти выключатель, всклокоченный от зуда в брюках, и продолжает ругаться, тиская коленями чиминово бедро, прижавшись к ткани задницей. — я хочу кончить. он выдыхает. чимин не может не истекать слюнками на то, какой юнги изящный, когда как они одной комплекции. маленький. чонгук называет это компактностью, прежде чем закинуть их обоих на свои плечи. — объезди меня, юнги. ты ведь хочешь спустить прямо в джинсы, да? как подросток. чтобы было стыдно и липко, но очень хорошо. юнги скрипит челюстью, продолжая толкаться ширинкой в чужой пах, подгоняемый чиминовыми руками. пак тоже двигается, приподняв парня на бедре выше, и водит ладонями по его горячей спине, ребрам, сползает к соскам, заклеенным пластырями с динозавриками под глухое «потрогай их». — ну же, мой хороший. ты можешь грязно кончить в белье прямо сейчас, поторопись, пока я не передумал. мин всхлипывает ему в рот, не участвуя толком в поцелуе, и чимин действует за двоих, посасывая сладкие губы. всё тело на нем пульсирует, пока пак отрывает пластырь, щупая даже спустя пару дней набухшие соски, над которыми они явно перестарались, вдавливает металлические штанги в кожу. после прокола им нужно было дать несколько месяцев покоя для заживления, но удержаться не представилось возможным. когда парень задирает одежду выше, чтобы поглазеть и облизать, юнги уже вяло сопротивляется, не успевая отдышаться. тот протестующе сжимает его ногу, пока чимин с любовью обводит сухие бусины, темные от сверхстимуляции. кажется, только укусишь, пойдет кровь. от пробы его останавливает одно нежелание самого обладателя этой красоты, но зубы чешутся страшно. он снова облизывает ореолы, придавливая соски кверху. — чимин-а… отъебись. следующие под электродами будут твои. проткнем их ебучей иголкой, а потом под ток, ага. юнги отпихивает его лицо и виснет на плечах, продолжая ловить ртом воздух. пак ради интереса поддевает чужой пах и добивается сдавленного хрипа. — омг, все и правда мерзкое. нужно идти в душ, пока не прилипло. я как будто кардио два раза подряд отпахал. — это приятнее. может, я вылижу? — нет, бе. в следующий раз. сейчас в душ. со мной пойдешь? — спрашиваешь. а потом нам бы пересмотреть, потому что я помню только твои красивые глаза. — ты хотел сказать бедра. — я пытаюсь в романтику, хён, отстань. мин саркастически понимающе мычит.