эгоизм

на столе горит свеча. свет от маленького огня падает на стену,отражая на ней тень стоящего напротив силуэта. тень Алекса. — ты знал? Алекс молчит. даже не поворачивается. Матвей внутренне борется с желанием врезать блондину по лицу за его молчание. и одновременно борется с желанием его поцеловать. — знал что? Матвей тихо шипит. его бесит то, что Алекс строит из себя ничего не понимающего дурака. — ты знал, что в тебя будут стрелять?.. блондин молчит. он задумчиво смотрит на горящую свечу, сложив руки за спиной. Матвей приближается сзади к нему на безопасное расстояние, чтобы в случае острой необходимости быстро удрать. — к чему этот вопрос? — просто ответь. Матвей медленно закипает от злости. неужели Алекс действительно думает, что сделав ничего не понимающий вид, он избежит этого разговора? с момента, как Тарасов упал в ледяную воду с корабля времени прошло не так много, но достаточно, чтобы тот полностью изменился. Алекс потерял привычный румянец на щеках, стал бледным как мертвец, но держится также прямо. он глухо кашляет по ночам, сгибаясь и прижимая колени к груди – последствия пулевого ранения в грудь. а его руки…черт, да все его тело стало тоньше, чем было. теперь Матвей может обвести запястье Тарасова большим и указательным пальцем, да и останется ещё немного места. ему это не нравилось. Алексу же было плевать. — Алекс. Алекс не двигается. он не выдаёт эмоций, но Матвей замечает мелкую дрожь в сложенных руках блондина. — Алекс, – снова, на этот раз еле слышно окликивает друга Матвей, и Тарасов наконец оборачивается. — ты знал что тебя подстрелят?.. — да. Матвей шумно выдыхает. знал. он все знал. Алекс поджимает губы, смотрит остекленелым взглядом на юношу. Матвей прикусывает язык, прежде чем заговорить снова. — и ничего не сделал. — а что я мог сделать? так или иначе это бы произошло, Матвей. Матвей морщится, как от боли: ему неприятно слышать эти слова от Алекса; от Алекса, который учил его не сдаваться и всегда получать желаемое, чего бы это не стоило. — не произошло бы, если бы ты что то предпринял. — это бы ничего не изменило. Алекс говорит вкрадчиво, холодно, но не поднимает глаза на друга. словно боится увидеть в глазах кудрявого то, чего не должно там быть. Матвей кусает губы и смотрит не отводя глаз от парня, прожигает в нем дыру взглядом, полным презрения и одновременно безумной теплоты. — ты мог что то придумать, и этого бы не произошло… — ты заблуждаешься, Матвей. предначертанное не изменить, – Алекс на секунду замолкает и вновь отворачивается к окну. — капитан покидает корабль последним, или идет ко дну. внезапно в голове кудрявого словно складывается пазл всего происходящего. из ниоткуда появляются нужные фрагменты, кусочки, они встают на места, образовывая полноценную картину. Матвей чуть пошатывается и часто моргает, пытаясь осознать всю правду. — погоди..так это все..из-за чести? Алекс замирает, и Матвей прикрывает глаза, сглатывая слёзы. Тарасов сжимает руки за спиной, не поворачивая головы в сторону собеседника. и снова молчит, и эта тишина убивает. — ты знал,что тебя подстрелят, но ты даже не пытался это изменить, – голос кудрявого юноши невольно срывается, и он тихо хрипит от гнева и удушающих слез. Алекс оборачивается, смотрит в глаза Матвея, тепло и мягко, но одновременно очень устало. — это было не изменить.. — не оправдывайся! ты мог спрыгнуть с корабля еще до выстрела, а ты просто решил показаться настоящим бойцом, бесстрашным капитаном команды, да?!.. Матвей срывается. он переходит на крик, не моргая смотрит на друга – его глаза полыхают яростью. честь, мужество, благородство. эти три вещи в Алексе выбешивали Матвея. ну вот почему он хочет показать их именно когда не надо?? — Трубецкой бы все равно не остановился. он бы прикончил меня, и мы оба это знаем, – Тарасов не позволяет себе повысить голос: он старается сдерживать спокойное выражение лица даже несмотря на состояние Матвея. последнего мелко колотит от слез, гнева и внутренней боли, и он все ещё не понимает, как Алекс может быть таким эгоистом. — ты просто променял собственную жизнь на честь. у тебя было время, и на что ты его потратил? ты мог погибнуть, ты чуть не утонул, а все из-за чего?! из-за чертового благородства?! Алекс по прежнему молчит, не находя правильных слов чтобы ответить другу. ему искренне жаль Матвея за то, что тот ввязался в это, но сказать этого он не может. он лишь тихо произносит. — прости. — прости?.. – Матвей усмехается сквозь слёзы, сдерживать которые уже почти не выходит. — это все, что ты можешь сказать? в ответ снова тишина. о, если бы Алекс мог, он бы многое сказал Матвею, так много, что даже от Алисы он такого не слышал и вряд ли услышит. Тарасов сглатывает и поднимает голову, глядя пустым взглядом в глаза друга. — ты чертов эгоист, Алекс. Алекс невольно морщится, слыша эти столь болезненные для него слова. а ведь это ложь. самая настоящая ложь, ведь Алекс не был таким. никогда. — просто гребанный эгоист. Матвей вылетает из комнаты, сильно хлопая дверью. он уже почти плачет, на ходу потирая глаза пальцами и проклиная Алексея Тарасова на чем свет стоит. а Алекс отворачивается к стене, чувствуя обжигающие слёзы на глазах. он ведь так и смог найти в себе силы сказать Матвею самого главного. — я сделал это, чтобы спасти тебя. и Алекс готов поклясться: если бы Матвей услышал эти слова, он бы никогда более не назвал его эгоистом.