Должно быть, это Рождество...

Приглашение Майлза и Джоан провести рождественскую ночь вместе казалось Эмили просто восхитительным. После сумасшедших событий второй половины года она очень хотела отдохнуть. Ранение, увольнение, новая работа, — всё это было утомительно и едва ли давало расслабиться, а в тесном кругу самых близких друзей молодых родителей всё обещало быть спокойным и тихим. То, что нужно Эмили, чтобы приятно завершить год. Но у Майлза и Джоан были иные планы. Заскучавшие в тихой семейной обстановке, они оказали родителям Майлза честь провести праздник с внуками, тем самым полностью освободив себя от взрослых обязанностей с одной лишь целью. В их планах было с шумом уйти в отрыв, воссоздавая дни знакомства: студенческие вечеринки, реки дешевого алкоголя и откровенные танцы. То и дело прижимавшиеся с какой-нибудь стороны незнакомцы, разгоряченные танцами и шумной музыкой, пытались делать вид, что знают всех вокруг, раз знакомы с Майлзом. Эмили воротило от их неестественного дружелюбия и крепкого запаха алкоголя. Вытерпев от силы час жаркой толкучки из теплых чувств к пригласившим её друзьям, Эмили незаметно перебралась в угол гостиной, где разливал коктейли молоденький бармен на подработке. Именная пластинка на влажной рубашке не слишком усердно пыталась донести полустертыми буквами, что бармена звали Эдвардом. Алексу потребовалось несколько минут, чтобы рассмотреть в полутьме остатки надписи и выяснить это. Но спешить было некуда, он хоть весь вечер мог сидеть у импровизированной стойки и крутить в руках чашку с кофе. Его год также выдался не слишком расслабленным. Переезд, смена отделения, новый напарник, ранение Эмили, внутренние расследования, ссора с Кори… Впервые Алекс чувствовал себя так одиноко в толпе. Все вокруг веселились, пили и танцевали, а он пытался хотя бы прийти в себя после рабочего дня, уже не надеясь прогнать из головы все тяжелые воспоминания года. — Если тебе эта вечеринка тоже надоела, можем уехать. Долгожданное предложение. Долгожданный голос. Долгожданная встреча. Несколько секунд загружаясь, пока информация обрабатывалась утомленным процессором, мужчина не мог осознать, откуда взялась рядом с ним Эмили. Девушка улыбнулась, осчастливленная встречей, способной спасти её от гула пьяной тусовки. — Не предлагай мне такого, я могу не отказать, — Алекс широко улыбнулся, придя в сознание, и крепко обнял Эмили. Он был бы счастлив уехать вместе с ней, провести вместе Рождество, которое едва ли радовало до этого момента. — И не нужно, — девушка вздохнула с облегчением, когда вместо потного жара незнакомых тел ощутила уютное тепло дружеских объятий. — Ты выглядишь уставшим, а у меня есть виски, как ты любишь, Wi-Fi, чтобы включить «Один дома», и я могу гладить тебя по голове, чтобы лучше спалось. Алекс бодро рассмеялся. Он действительно плохо спал, много работал и катастрофически нуждался в поддержке. Нуждался в Эмили, её яблочном запахе, нежных пальчиках, гладящих его волосы. — Это просто идеальный сценарий. Всю жизнь ждал такого предложения. Возможно, он немного преувеличил со всей жизнью, но последние несколько месяцев его действительно сопровождали романтические фантазии и юношеские влюбленные мечты. Прошлая его встреча с Эмили в Рождественскую ночь выдалась просто ужасной, и теперь его, наконец, нашла возможность исправить впечатление. Даже с пистолетом у виска Алекс не позволил бы себе отказаться. — Тогда поехали, пока все заняты весельем? — игриво спросила девушка, скинув взгляд в сторону выхода. Она с нетерпением ждала такой возможности несколько месяцев. С самой их встречи в этом году Алекс поддерживал Эмили, по-дружески, осторожно и спокойно, не требуя ничего взамен и не проявляя давления даже после неожиданного признания в любви. Девушке хотелось отблагодарить его, но только Алекс всегда был весел и оптимистичен, и помощь чаще нужна была ей самой. Теперь, когда, наконец, наступил подходящий момент, Эмили не могла позволить себе его упустить. Медленно пробираясь к вешалке с верхней одеждой через одержимую музыкой толпу гостей, она крепко держала руку Алекса, будто это была их последняя встреча, будто они должны были разлучиться навсегда с восходом солнца, и считанные часы отделяли от пропасти сильнейшей, трагической потери. Алекс сжимал руку Эмили, неловко цепляясь за остатки надежды. Он был готов ждать, быть ей другом, не напирать, но, стоило девушке вот так его коснуться, лишь секундой намекнуть, что ее сердце теплеет, мужчина, словно первоклашка, чувствовал, как дрожат все туго натянутые струны души, готовые разорваться от напряжения. Теплая одежда, едва освещенная парковка у дома, дорога по пустынным улицам, — все пролетело, словно за секунду. Даже не слишком приятный разговор про проблемы Алекса на работе из-за несерьезности Джерарда не испортил оптимистичного настроения. — Он постоянно втягивает нас в неприятности, и я уже не знаю, как с ним быть, — Алекс устало улыбнулся в попытке замаскировать свое гнетущее бессилие. — Он никогда не был очень уж успешен, но свой подход у Джерри есть, — Эмили улыбнулась. Автомобиль похрустел асфальтом под колесами и замер. — Может, не стоит стараться переделать его, а просто попробовать узнать, как он справлялся со всем этим раньше? Что-то же у него все-таки получается. — Наверно, мне стоит постараться побольше прислушиваться. — И присматриваться, — с улыбкой добавила девушка, заглушив мотор, который рыкнул с облегчением, готовый, наконец, отдохнуть. Эмили с нежной улыбкой погладила Алекса по ноге, успокаивая, только вот он, напротив, лишь сильнее взволновался от подобного жеста. Холодные пальцы, пробежавшие по бедру, вызвали ощутимую волну мурашек, всколыхнувшую, казалось, саму душу Алекса. На миг захотелось остаться в этом мгновении навсегда. Безобидный, казалось бы, почти бессмысленный жест вдруг показался таким важным, необходимым, наполняющим жизнью. Даже от простого касания становилось легче, спокойнее и теплее, хоть руки Эмили были холодны. Не хотелось думать ни о прошлом, ни о будущем, все замерло в этот момент, когда легкое, незначительное действие вдруг вызвало необычный жар эмоций. В прошлом все было хуже, в будущем могло бы не стать лучше, но в этом месте, в этот миг все было так правильно и естественно, по-настоящему, и будто вся жизнь Алекса нужна была лишь для того, чтобы когда-то он оказался там… Темной рождественской ночью в холодной машине, измотанный и сонный, но с ее рукой, касающейся его берда. Ненавязчиво, незаметно, и как-то подозрительно долго… Это Алекс так хотел продлить мгновение, или Эмили действительно тоже увлеклась? — Идем в дом, там поуютнее, — протараторила девушка со смущенной улыбкой, оторвав, наконец, взгляд от Алекса. — Да… Конечно, — медленно ответил он, нехотя выныривая из сетей глупой надежды. Может, он погорячился? Что, если его чувства — это слишком для сохранения дружбы. Хватит ли ему сил держать себя в руках и одновременно оставаться с ней рядом, когда она так беззаботно держит его за руки, касается в любой момент… Эмили провела его в дом, на мгновенье замерев у двери. Слишком отчетливо вдруг вспомнился ей жаркий поцелуй на том самом месте несколько месяцев назад. Готова ли она уже принять свои чувства? Можно ли теперь открыться Алексу? Еще не время. Нужно подождать немного, знать наверняка, чтобы не ранить его чувств своей быстрой переменой настроений. Стоит только шагнуть навстречу, разрешить себе любовь, как к дружбе вернуться не получится. Если через время окажется, что отношения идут плохо, некуда будет отступать… Не станет возможности дружить, быть рядом, зная, что чувств нет. Невозможно стать друзьями заново, если вы уже были чем-то большим. Горячий чай, «Один дома», — все, как было обещано, разве что без виски. Но Алекс отказался сам. Так лучше. Спокойнее, увереннее. Проще держать себя в руках и не слишком остро ощущать все волнения и трепет, то и дело покалывавшие сердце. — Так хочется иногда просто побыть этим ребенком, — Алекс устало улыбнулся, наблюдая за тем, как юный герой фильма дурачится, радуясь своему уединению. Он сидел на мягком диване в гостиной Эмили, чувствуя среди налипших на них запахов бурной вечеринки и тот самый яблочный, по которому давно скучал. Он вертел в руках чайную чашку, чтобы чем-то себя занять и отвлечься от легкого дыхания Эмили, ее сдержанного смеха, нежной улыбки. Все казалось каким-то новым, другим, и где-то в голове жалобно билась заглушаемая вера, что все это не просто ощущение, что это чувство. — Он такой свободный и беззаботный, — Эмили согласно кивнула и вздохнула с тоскливо-мечтательной интонацией. Она куталась в клетчатый плед, на самом деле, размышляя о том, насколько приятнее было бы, если бы согревали ее теплые объятия Алекса. В одной руке она держала бокал с коктейлем, на который возлагала большие надежды по спасению от неуверенности. Она должна решиться на что-то, наконец, разогнать гнетущую неопределенность. — Как думаешь, ребята на нас не обидятся? — невзначай поинтересовалась Эмили вполголоса. — Думаю, им есть, чем заняться, — Алекс пожал плечами. — Там и без нас полно гостей, так что они, вероятно, даже не заметят, что нас нет… — Кори с Молли так и не… — Не знаю, — прервал вопрос Алекс. — После того они со мной не общаются, и вряд ли когда-то будут. В любом случае, не будем о грустном, Рождество ведь. — Конечно, извини… — девушка опустила глаза. — Просто я переживаю из-за Молли. Столько времени никто ничего не знал, у нее ведь совсем никого не было, чтобы поддержать… — Это очень печально, но хотя бы теперь она сделала правильный выбор, — Алекс тяжело вздохнул. Он решил отставить чашку на столик, но не рассчитал расстояния. Рука дрогнула, чашка заколебалась, обдав кожу неприятно горячим чаем, и рухнула вниз с края стола. Ковер уберег ее от превращения в кучку осколков, но вынужден был принять на себя волновую атаку чаем, запятнавшую его светлые нити. Алекс рефлекторно дернул мокрой обожженной рукой, поморщился от болезненного покалывания под кожей. Эмили бросилась на помощь, позабыв о своем напитке, и тот расплескался на белую рубашку мужчины, а бедный страдалец ковер через пару секунд принял на себя второй удар. Едва они успели вполне осознать, что произошло, как комнату заполнил смех. — Вот дерьмо, прости, пожалуйста, — Эмили запаниковала, осматривая мокрого Алекса, мокрые плед и диван, залитый пол. Она взволнованно пыталась сформировать в затуманенном сознании хоть какой-то план действий, совершенно растерянная, как вдруг ее отвлек шумный смех Алекса. — Эй, что такое? — с недоуменным возмущением Эмили глядела на довольного Алекса. — Никогда не слышал, чтобы ты так ругалась. Эмили призадумалась на секунду, вспоминая, что говорила несколько секунд назад. Добродушный смех Алекса помог ей расслабиться и успокоиться достаточно, чтобы прийти в себя и решить, с чего начать. — Давай замочим рубашку, иначе это будет ее последний вечер, — она отбросила залитый виски с колой плед на пол, чтобы не запутаться в его складах на ходу и подняла стаканы. — Все в порядке, до завтра с ней ничего не случится, — Алекс попытался проявить себя разумно и не поддаваться. Все так напоминало клише из романтических комедий, слишком очевидно было развитие событий. Так глупо было бы просто плыть по течению, позволяя произойти тому, что вот-вот готовилось случиться. Но так хотелось отпустить всё и вслепую поддаться банальной случайности… — Да брось ты упрямиться, я же хочу помочь… Алекс поддается, послушно идет вслед за девушкой в небольшую тесноватую ванную, медленно расстегивая мелкие пуговицы рубашки. Сил анализировать действия почти не остается, можно лишь податливо бездумно подстраиваться под ход событий. Через зеркало видно, как Эмили смущенно отводит глаза, проводит по губам кончиком языка. Она неловко старается удержаться, не заглядываться на друга, но в конце концов сдается. Алкоголь играет в крови и придает смелости. Спокойная и уютная атмосфера единения настраивает на откровения. Сдерживаться больше просто неразумно, и кажется, что лучшего момента открыться уже не будет. Главное — вдруг совершенно ясно стало, что именно нужно открыть. Все встало на свои места, чувства и действия наполнились особым смыслом. Власть перешла к полной и бескомпромиссной уверенности. Алекс повернулся к Эмили, чтобы передать ей свою рубашку, и неожиданно оказался вовлечен в ее объятия. Тепло ее тела, легкие касания ладоней на голой спине опьяняли и заставляли послушно следовать за любыми желаниями девушки, но блестки на праздничном платье вдруг неприятно укололи кожу, напоминая о реальности. — Не нужно этого делать, — с трудом удерживая себя в руках, шептал Алекс, осторожно стараясь отстранить девушку. — Все нормально, — прошептала Эмили уже почти ему в губы, уверенно приближаясь, несмотря на вынужденное сопротивление мужчины. — Ты пьяна и можешь пожалеть об этом после, — Алекс опустил голову, тяжело дыша от волнения. Сердце неистово колотилось в груди, протестуя сопротивлению. Легкое касание губ на щеке заставило вздрогнуть, изнывая от долго сдерживаемых чувств и желаний. — Прошу тебя, Эмили… Я не сдержусь, если ты не прекратишь. — И не нужно, — томно прошептала девушка, поднимая лицо Алекса за подбородок, чтобы, наконец, осторожно и поначалу неуверенно его поцеловать. Его сильные руки на ее горячих бедрах, нежно гладящие загорелую кожу. Ее тонкие пальцы на его спине, пробирающиеся к пряжке ремня. Задранное блестящее платье, спущенные штаны. Жаркие поцелуи, томные вздохи и сладкие стоны. Она сидит на стиральной машине, обхватывая ногами его бедра. Так банально, сплошное клише. Вам не понадобилось бы и пяти минут, чтобы найти такую сцену где-то еще. Но больше не имело значения, насколько это было типично или неестественно, удобно или безопасно. Ничто не имело значения, кроме того, что они были рядом, чувствовали друг друга больше, чем когда-либо. Нежность заполнила воздух, перемешиваясь со сладостными постанываниями. Ласковые поглаживания рук, долгожданные мягкие поцелуи, чувственные движения навстречу друг другу в порыве слиться в одно целое, сблизиться душами наравне с телами. Мысли, терзавшие обоих весь вечер, полностью рассеялись, вытесненные разливавшимся жарким чувством. Больше не нужно сомневаться и решаться, нет необходимости удерживать себя в рамках. Вдруг наступил момент полной свободы, власти неограниченного бескрайнего чувства, полета души. Они были вместе, близко, как только может быть, и только этого было достаточно. Алекс прижимал Эмили к себе за талию, жадно вдыхая запах ее волос и касаясь губами нежной шеи, солоноватой на вкус от пота жарких танцев. Эмили гладила его спину, периодически испуганно прижимая к себе за плечи, будто Алекс вот-вот должен был растаять. Она гладила его волосы, прижималась щекой к слегка колючей от щетины горячей щеке мужчины. Хотелось полностью впитать всю жаркую нежность момента, навсегда сохранить в сердце искренность чувств и касаний. Шумный вздох, впивающиеся в кожу на спине ногти. Эмили шумно простонала, прижимаясь к горячему телу мужчины обнаженной грудью, освобожденной от плотной ткани платья когда-то во времени. Приглушенный полустон, упирающиеся в контрастно холодный кафель ладони. Алекс, слишком одержимый моментом, в минуту яркого взрывного наслаждения вожделенно вжался в возбужденное, дрожащее тело девушки. — Я пью таблетки, — тихим шепотом, пропадавшим от волнения и неровного дыхания, успокоила Эмили Алекса, предвосхищая его переживания. — Это хорошо, — довольно усмехаясь, проговорил мужчина. Он опустил голову на плечо Эмили, тяжело дыша, и счастливо ощутил ее ладонь на своей голове. Но, стоило мыслям прийти в порядок, слепое доверие любым жестам испарилось. Память вернулась, жестоко возвращая в реальность, где о взаимности не было речи. Мужчина старался гнать мысли прочь, чтобы хоть на несколько минут еще задержаться в блаженном неведении, но было слишком поздно. Алекс отстранился от Эмили, начиная жалеть о потере контроля. Приятный эпизод лишь обострил болезненное осознание томительной невзаимности. Он оделся и вышел из ванной, чтобы позволить Эмили спокойно принять душ. Ощущение жестокого обмана никак его не покидало, и для отвлечения Алекс занялся уборкой. Эмили, оставшись одна, почувствовала, как ее окружает колючий холод. Без Алекса стало одиноко, и вдруг вернулось тяжелое ощущение напряженной недосказанности. Странное состояние охватило девушку. Медленными движениями она сняла платье, отложила его вместе с бельем в корзину для грязного и шагнула в душевую. Теплая вода смыла остатки душной вечеринки и нежных прикосновений Алекса. Эмили с сожалением провела ладонью по шее, огорченная тем, что касания кончились, и эмоционального холода от их отсутствия уже было не устранить горячим душем. Она вышла медленно, завернутая в полотенце, с рассыпавшимися по плечам мокрыми прядями. Стоило, хоть было нелегко, вести себя более расслабленно, и Эмили заставила себя улыбнуться, чтобы не испортить Алексу впечатления. — Ты что, прибирал? — она удивленно заметила свернутые плед и ковер на полу возле выхода, и оценила взглядом чистоту пола около дивана. — Немного, — Алекс избегал взглядом девушку и нехотя глядел на экран, где до сих пор сменялись кадры «Одного дома». — Утром можно будет увезти все в химчистку. С диваном сложнее, я ничего не смогу сделать, придется просто ждать, пока высохнет… Эмили также неловко всматривалась в экран, опасаясь рассматривать полуголого Алекса вновь. Его уютный и такой домашний жест с уборкой заставил девушку умилиться, и заулыбаться искренне. — Спасибо. Это очень все упрощает, — проговорила она, смущенно бросив взгляд в сторону мужчины. — Может, поговорим? — не выдержав, выпалил Алекс, уверенно устремив все внимание на девушку. Она лишь растерянно кивнула в ответ. — Так нельзя, — начал мужчина, проникновенно глядя в глаза Эмили. — Это неправильно. Ты прекрасно знаешь, что я чувствую, как к тебе отношусь. Всем бывает одиноко, это можно понять, но не нужно так меня использовать. Я безропотно подчиняюсь, теряя самообладание, потому что люблю тебя, и, когда внезапная нежность, которую ты по каким-то неизвестным причинам решаешь мне поднести, кончается, остается только гребаное ощущение фальши. Мне больно принимать от тебя тепло, которое ничего не сулит, но отказать тебе я не в силах. Поэтому, прошу, не нужно провоцировать и использовать меня… Он, высказавшись, отвернулся, не в силах сразу обуздать переживания и спокойно посмотреть в глаза Эмили. Девушка же, слушая его с приоткрытым ртом, медленно осознавала, что за чувство продолжало ее мучить. Самый подходящий момент. Алекс глубоко вдохнул и постарался как можно медленнее выдохнуть, чтобы скорее успокоиться. Холодные капли воды на коже и волосах Эмили вдруг заставили его вздрогнуть. По спине побежали мурашки от этих мокрых объятий сзади. Холодные руки девушки обвили талию Алекса с восторженной пылкостью. — Я немного ошиблась, — тихо начала Эмили. — Мне стоило сначала говорить, а потом действовать… Она слегка ослабила объятия и нежно развернула Алекса лицом к себе. — Кажется… Нет, скорее, я вполне уверена теперь, — едва не переходя на шепот от волнения, Эмили подняла глаза на Алекса. Казалось, он вовсе не дышал, лишь с замиранием сердца ожидая, будет ли произнесено то, что успокоит его, или сделает лишь больнее. — Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты знал, что я тебя тоже люблю, — тише с каждым словом, но почти без запинки призналась девушка. Гнетущая болезненная тяжесть вмиг сменилась приятным волнением. Бурные эмоции, резко сменившие друг друга, вдруг вызвали нежданные слезы. Расслабленно смеясь, Алекс прижал девушку к себе и ощутил на плече холодную влагу волос и тела Эмили, и её тёплые слёзы счастливого облегчения. Он положил руку на голову девушки и успокаивающе стал целовать её то в лоб, то в висок, пока она не рассмеялась весело, вытирая слезы кулачками. Ближе к рассвету, засыпая на плече Эмили, чувствуя запах яблочного шампуня, Алекс засыпал с улыбкой и ощущением, что всё правильно. Эмили гладила его по голове, расслабленно улыбаясь. Они были готовы. Всё было так, как должно было быть давно.