«Хорошая девочка»

Когда Цзян Чэн вместе с отцом и адептами Юньмэн Цзян примчался на гору Муси, он первым обнаружил Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Они уже выбрались из пещеры — мокрые и грязные, но вполне себе живые и, похоже, даже невредимые. — Черепаха? — торопливо спросил Цзян Чэн. — Не волнуйся, Цзян Чэн, — Вэй Усянь самодовольно ухмыльнулся. — Я с ней справился. Лань Ванцзи наградил его ледяным взглядом, с каким обычно говорил: «Вздор!» — Что, Лань Чжань? — Вэй Усянь напустил на себя оскорбленный вид. — Разве я не справился с ней наилучшим образом? Никто из нас не пострадал. Лань Ванцзи промолчал и гордо удалился с прибывшими за ним адептами Гусу Лань. — Эй, Лань Чжань! — прокричал ему вслед Вэй Усянь. — Не будь таким занудой, не то тебя ни одна девушка не полюбит! — тот даже не обернулся. — Ну все, хватит болтать, — Цзян Чэн нетерпеливо схватил Вэй Усяня за локоть и потащил туда, где отец со своими подручными все еще прочесывал гору. — Пора отправляться домой. Они вернулись в Пристань Лотоса, и вскоре жизнь вошла в привычную колею. Однако Цзян Чэн стал замечать за Вэй Усянем некоторые странности: он по-прежнему часто ходил охотиться на фазанов, но больше не приносил добычу на кухню. Куда тот ее девал, для Цзян Чэна оставалось загадкой. Довольно часто Вэй Усянь исчезал из Пристани Лотоса на всю ночь, возвращался утром и целый день ходил сонный. На вопросы только отшучивался, и Цзян Чэн чувствовал, что что-то здесь нечисто. Один раз он застал Вэй Усяня в лавке с безделушками. Тот перебирал яшмовые бусы и был так увлечен, что не заметил Цзян Чэна за своей спиной. Вэй Усянь потребовал у торговца самый большой размер, но не успокоился, пока тот не соединил несколько нитей вместе. Цзян Чэн попытался представить эти бусы на тонкой девичьей шее — пришлось бы обмотать рядов в шесть, если не больше — и закатил глаза. У Вэй Усяня, похоже, совсем отказало чувство меры. Кому понравится такое громоздкое украшение? Он уже расплатился, когда наконец заметил Цзян Чэна, и сразу же принялся болтать какую-то чушь. Явно заговаривал зубы в своей дурацкой манере. Все это казалось странным. Если Вэй Усянь покорил сердце какой-то девушки, он бы не преминул похвастать любовными победами, однако упорно молчал. Она была замужем? Или встречалась с ним тайком от родителей? Цзян Чэну стало обидно, что у Вэй Усяня появились от него секреты. Все разъяснилось через пару недель. Матушка поймала Вэй Усяня, в очередной раз собравшегося в ночную вылазку, наказала и приставила Иньчжу следить за ним. Тот явно о чем-то беспокоился, но так ничего и не сказал. На пятый день со стороны причала раздались крики, и Цзян Чэн поспешил выяснить, в чем дело. Навстречу ему попался шестой шиди. — Т-там… Т-там… — заикаясь, едва выговорил мальчишка. — Ч-черепаха. Огромная. Неподалеку от мостков причала из воды торчал темный панцирь, словно округлый остров, а над ним возвышалась гигантская уродливая голова. На чешуйчатой шее красовались те самые яшмовые бусы, которые Вэй Усянь покупал в лавке. Теперь Цзян Чэну стало ясно, куда его шисюн отлучался по ночам и куда девались убитые фазаны. Этот придурок определенно спятил! На причал высыпали адепты с оружием. Кое-кто уже натягивал тетиву луков, другие обнажили мечи. — Не стреляйте! — послышался крик позади. — Уберите мечи! Цзян Чэн обернулся и увидел несущегося к причалу Вэй Усяня, за ним по пятам бежала Иньчжу. — Тебе жить надоело?! — набросился на него Цзян Чэн. — Сначала дразнил Лань Ванцзи. Но этого тебе показалось мало, решил обхаживать черепаху-убийцу? Что дальше? Может, еще и женишься на ней?! Вэй Усянь только отмахнулся и двинулся к краю мостков. Оглушительно заревев, черепаха потянула к нему уродливую голову. Цзян Чэн краем глаза видел, как напряглись адепты, у него самого рука непроизвольно легла на меч. Однако Вэй Усянь не выказал ни малейшего страха. Когда голова черепахи замерла всего в паре чи от его лица, он протянул руку и погладил шишковатую макушку. — Девочка моя, — ласково проворковал он. — Соскучилась? Ну извини, не мог к тебе прийти. Черепаха издала звук, отдаленно напоминающий урчание довольного кота. — Что здесь происходит?! — послышался грозный окрик матушки. Цзян Чэн не заметил, как она и отец пришли на причал. — Вэй Ин, отвечай! — Простите, госпожа Юй, дядя Цзян, — Вэй Усянь наконец отлип от своего чудовища и поклонился. — Это Сюаньу, мы с ней вроде как… подружились. Она отпустила нас с Лань Чжанем из пещеры на горе Муси, а за это я обещал навещать ее. — И что же ты теперь намерен с ней делать, А-Ин? — спросил отец. — Я… — Вэй Усянь откашлялся. Он на удивление выглядел смущенным. — Дядя Цзян, можем мы поселить Сюаньу в Старой заводи? Там редко кто бывает, а я обещаю присматривать за ней. — Ну что ж, если обещаешь… — отец слегка улыбнулся. — В Старой заводи она, пожалуй, никому не помешает. Цзян Чэна захлестнула обида. Когда-то отец из-за Вэй Усяня отобрал у него собак, но стоило тому захотеть завести домашнего питомца — и пожалуйста, отец сразу же согласился. Цзян Чэн ожидал, что матушка станет возражать, но она внезапно поддержала отца, чего почти никогда не случалось. — Но смотри, — предупредила она Вэй Усяня. — Если твоя черепаха навредит хоть кому-нибудь в Пристани Лотоса, шкуру с тебя спущу! — Моя госпожа, — немедленно вступился отец. — Угрозы ни к чему. Уверен, А-Ин сможет должным образом проследить за Сюаньу. С тех пор гигантская черепаха поселилась в Старой заводи, а Вэй Усянь частенько бегал к ней с подарками — подстреленной дичью или пойманной рыбой. Иногда покупал безделушки в лавках. Цзян Чэн удивлялся: ладно еда, но зачем глупой черепахе украшения? На что Вэй Усянь смеялся и хлопал его по плечу. — Она же девочка, а девочки любят подарки. Вот найдешь себе девушку… Дальше Цзян Чэн не слушал — была охота выслушивать всякий вздор! — Ты ее еще поцелуй, — хмыкнул он как-то раз, когда Вэй Усянь кормил свое чудовище и нежно поглаживал по уродливой голове. — А что? — засмеялся тот. — И поцелую. Он вдруг действительно чмокнул черепаху в отвратительную зубастую пасть. Сюаньу в ответ довольно заурчала и сама потянулась к нему мордой. — Тьфу, — Цзян Чэн сплюнул. — Я лучше уйду, а то стошнит от ваших нежностей. Он удалился под заливистый хохот Вэй Усяня. А еще через месяц Ван Линцзяо заявилась в Пристань Лотоса и потребовала наказать Вэй Усяня. Матушка холодно усмехнулась: — Конечно, я накажу Вэй Ина, но сначала ему нужно покормить свою домашнюю зверушку. — Слушаюсь, госпожа Юй, — Вэй Усянь поклонился с хитрой улыбкой и умчался в сторону Старой заводи. Отец вернулся, когда все было кончено. Он оглядел разрушенные здания, лужи крови и ошметки плоти. — Ты опоздал, Цзян Фэнмянь, — едко бросила матушка в его сторону. — Кто-то пострадал из Юньмэн Цзян? — с тревогой спросил отец. — Вот еще! — фыркнула она. — Думаешь, мы без тебя ничего не сто́им? Однако Зал меча и несколько павильонов придется восстанавливать. — Не беда, моя госпожа! Главное, люди живы. В стороне Сюаньу доедала последнего Вэня, а Вэй Усянь поглаживал ее по голове и приговаривал: — Молодец, хорошая девочка.