Ноябрь на двоих

Это первые выходные за полтора месяца, когда им удаётся наконец-то выбраться из города. Холодный и промозглый ноябрь — не лучшее время сезона, но последняя неделя выдалась на редкость тяжёлой, и перспектива посвятить два дня ленивому дачному отдыху неожиданно кажется очень привлекательной. Приезжают поздно, попав аккурат под дождь. Холодные капли уныло барабанят по крыше, дом негостеприимно встречает темнотой и холодом. Ну ничего, это ненадолго. Игорь укладывает в печке запасливо оставленные рядом в прошлый визит дрова, разжигает огонь, возится с заслонками. Скоро дом начнёт медленно прогреваться, но пока стылый воздух пробирает до дрожи. Быстро пьют горячий сладкий чай из предусмотрительно взятого с собой термоса, греют руки о чашки. Игорь тянется к антресолям, шарит в глубине и с довольным видом достаёт большую резиновую грелку: — Чайник сейчас нагреем, зальём — отлично будет. К ней ещё чехол должен быть где-то, тёть Лена вязала, но это искать надо. Сойдёт так? — Сойдёт, конечно, — Юля набирает воду и щёлкает кнопкой. Под мерный шум закипающего чайника перетаскивают на кровать тёплые одеяла и даже старый вытертый плед с дивана, укладывают под них полную грелку. Осталось самое сложное и неприятное, но оттягивать дальше нет смысла. Они с Игорем хором шипят и ругаются, быстро-быстро раздеваясь — кожа моментально покрывается мурашками — и натягивая на себя дачные свитера, штаны и тёплые шерстяные носки, связанные заботливой тётей Леной — всё выстуженное после шкафа, первое время кажется, будто в одежде ещё холоднее. Забираются на кровать, укрываются почти с головой — постель противно холодит даже через одежду — и крепко обнимаются. Юля тепло дышит Игорю в шею, касается замёрзшим кончиком носа горячей кожи, смешно трётся. Пытаются заботливо подсунуть друг другу грелку поближе, смеются над хитрыми манёврами — если делить по-честному, она мешает обниматься, но и спихивать в ноги её не хочется, такую тёплую. — Вот так давай, — Юля кладёт руки на горячий резиновый бок, держит, а потом подсовывает нагревшиеся ладони Игорю под свитер, под футболку, прижимает к пояснице, поглаживает над самым поясом штанов — мягкая бережная ласка без расчёта на обязательное продолжение, просто потому что нравится — нравится трогать, нравится заботиться, нравится любить. Игорь вытаскивает мешающуюся между ними грелку, всё-таки победно подпихивает Юле под лопатки, кладёт руку на спину чуть ниже, тесно прижимает к себе и бормочет в макушку: — Давай, мне нравится. Ну как, Юль, согрелась немного? — А-ха-а, — коротко зевает, сонно трётся щекой о плечо Игоря, в плохо прогревшемся доме так уютно делить одно одеяло и тепло — тоже одно на двоих. Веки тяжелеют, глаза сами собой закрываются, но Юля не собирается засыпать — только приехали ведь, ещё столько можно успеть, и не хочется терять целый вечер, потратив его на сон. Она сейчас просто полежит немного, пока печка прогреется, а потом можно будет выползти из-под одеяла, под которым так тепло, и Игорь размеренно дышит в макушку — уже почти спит, умотался за неделю, и ладно, наверное, можно и поспать — недолго, совсем чуть-чуть… а потом, потом… В какой-то момент становится так жарко, что Юля просыпается, пытается столкнуть с себя одеяло, чувствует, как Игорь встаёт — двигает печные заслонки, убирает с кровати плед и остывшую грелку, приоткрывает форточку — в комнату свежим потоком скользит сырой воздух — и ласково тормошит сонную Юлю, помогая снять свитер и тёплые штаны, ловит под одеялом её ступни и ловко стаскивает носки. Так намного лучше. Ровный шум дождя убаюкивает, они ворочаются, устраиваясь поудобнее, и вдруг Юля слышит очень тихий, очень медленный, очень контролируемый выдох Игоря. Сонливость слетает, будто её и не было. В такую погоду у Игоря ноет рука — старое пулевое, оставившее кляксу шрама. Он никогда не говорит и не жалуется, но Юля видит, как к концу недели с затяжными ливнями у Игоря сводит напряжением плечи, как становятся очень аккуратными и выверенными движения правой рукой. На подсунутый тюбик с мазью Игорь смотрит со страдальческим видом, вздыхает, благодарит и честно мажет плечо на ночь. А сегодня наверняка забыл взять мазь и теперь страдает. Значит, надо лечить фирменными Юлиными средствами — бережно погладить плечо, прижаться губами к шраму прямо через футболку, тепло выдохнуть в мягкую потёртую ткань. Игорь расслабляется, откидывает голову на подушку, ловит Юлину руку и щекотно гладит кончиками пальцев ладонь, а Юля вдруг вспоминает, как долго и неловко он привыкал принимать заботу, всё сводил к «да чего там, нормально всё» — а у самого стремление помогать другим было неотъемлемой частью. Она сама никогда не считала себя особенно заботливой, но с Игорем всё это получается как-то очень легко и естественно, он дорог и важен, он близкий и родной человек — и вот Юля подсовывает пальцы под рукав футболки, гладит горячую кожу, трогает неровный шрам, который так хочется поцеловать с нежным и глупым «чтобы не болело». Она легко трогает губами ямочку между ключицами, шею, виски, переносицу, брови — всего бы зацеловала. Игорь закрывает глаза, ловит её ладонь, прижимается быстрым поцелуем к запястью, трётся колючей щекой. Юля тянется к губам, прижимается, гладит языком, Игорь приоткрывает рот и толкается навстречу, ласки медленные, горячие и влажные, возбуждение накатывает тёплой волной. Где-то за окном шумит дождь, где-то целый мир, а они вдвоём в своей вселенной, бесконечно огромной и укрытой общим одеялом. Юля придерживает Игоря за плечи, не даёт перевернуться — пусть лежит и не нагружает руку — перекидывает ногу через него и устраивается на бёдрах. От его взгляда внутри жарко и сладко, он смотрит влюблённо, нетерпеливо и жадно, но не торопит, кладёт руки на Юлины коленки и мягко поглаживает большими пальцами, выводит узоры на коже, щекочет. Юля задирает подол его футболки, ведёт ладонями вверх по крепким мышцам, задевает соски, вслушивается в сбившееся дыхание, тянет футболку ещё выше — Игорь рывком сдёргивает её до конца — наклоняется и накрывает ртом сосок, влажно целует, прикусывает, обводит языком, Игорь сдавленно стонет, сбивчиво шепчет «Юля, Юль, какая ты…», гладит по волосам чуть дрожащей рукой. Юля выпрямляется, быстро стягивает свою футболку, отбрасывает куда-то в сторону — неважно, потом найдёт — после тёплого одеяла под тянущим из приоткрытой форточки ночным воздухом кожа покрывается мурашками, Игорь кладёт горячие руки на талию, широкими движениями гладит бока, спину под лопатками, живот, накрывает ладонями грудь — тепло, горячо, жарко — жаром затапливает всё тело, щёки пылают, Юля пересохшими губами хватает воздух и подаётся навстречу прикосновениям. Игорь ласкает кончиками пальцев соски, гладит, выводит круги, трёт, чуть сжимает — Юля тихо и протяжно стонет, беспорядочно гладит руки Игоря от запястий до локтей. Между ног горячо, бельё мокрое насквозь — влага пачкает даже спортивки Игоря там, где Юля к нему прижимается, и потом это заставит покраснеть до самых кончиков ушей, но сейчас она ни о чём не думает, только чувствует — какие у Игоря бережные руки, как он ласково растирает сжавшиеся от возбуждения — и немного от прохладного уличного воздуха — соски, какой он горячий и твёрдый под ней, как ей хорошо. Юля приподнимается, лихорадочными рывками стаскивает своё бельё, приспускает штаны Игорю на бёдра, гладит раскрытой ладонью член, скользит по смазке — Игорь давится воздухом, зажмуривается, а потом широко распахивает глаза, когда она медленно опускается на него, плавно и до конца. Юля замирает на несколько секунд, привыкая и пытаясь немного успокоить колотящееся сердце, начинает покачиваться, притирается ближе, и в ответ Игорь глухо стонет, роняет руки ей на бёдра, приподнимается навстречу и подхватывает движения. Сначала медленные и плавные, с каждым следующим толчком они становятся всё быстрее и сильнее, заставляют забыть обо всём на свете и просто двигаться в одном на двоих ритме и одной на двоих любви. Кровать тихо поскрипывает в такт их движениям — и вдруг издаёт громкий треск. Игорь с Юлей замирают, недоумённо глядя друг на друга, а потом коротко смеются, чуть задыхаясь. — Мы сейчас кровать сломаем, как в анекдоте, — выдыхает Юля. Игорь глубоко в ней, его руки крепко держат за бёдра, тянущее возбуждение требует продолжать-продолжать-сейчас-немедленно, но она не шевелится и старается размеренно вдыхать и выдыхать. — Ммм, не. Мы тихонько. Юля хочет спросить, как Игорь себе это «тихонько» представляет, и вдруг он касается её между ног, медленно выводит подушечкой большого пальца скользкие круги, Юля охает и крепче стискивает коленями его талию. Они тяжело дышат, не отрывают друг от друга взгляд, напряжённые, застывшие, и из-за этой неподвижности всё ощущается в сотни раз ярче и сильнее, от самых лёгких прикосновений рассыпаются разряды удовольствия, искрами пробегают по нервам. Игорь не останавливается ни на секунду, ласкает плавными движениями, сладкое напряжение разворачивается спиралью, и в какой-то момент Юле кажется, что она застыла в бесконечном удовольствии — а потом с задыхающимся стоном срывается за грань, сжимается, дрожит — а Игорь продолжает легко поглаживать, почти щекочет, и вдруг с нажимом трёт горячо и скользко — раз, другой, третий — Юля запрокидывает голову и беззвучно кричит, изо всех сил стискивает руку Игоря у себя на бедре, через обжигающее марево удовольствия чувствует, как он напрягается на несколько долгих секунд, а потом с хриплым стоном откидывается на подушку и осторожно тянет Юлю на себя. Она вытягивается сверху, пытается отдышаться, удовольствие всполохами искрит по всему телу, медленно угасая и оставляя утомлённую расслабленность. Юля прижимается щекой к груди Игоря, слушает, как его сердце медленно выравнивает ритм, и счастливо жмурится. Игорь тянется за своей футболкой, кое-как вытирает их, расправляет сбившееся в ноги одеяло, накидывает сверху. Гладит Юлю по спине, целует в макушку, шепчет: — Утром будет холодно, а мы одежду по всей комнате разбросали, как из-под одеяла вылазить будем? — Ну и пусть, будем всё время лежать под одеялом. Или ходить с одеялом. Я всё равно сейчас не встану. Он хмыкает — «ну так не вставай», аккуратно сдвигает Юлю, выбирается из кровати и идёт к печке, потом собирает разбросанную одежду, чуть прикрывает форточку, приносит термос с ещё тёплым чаем — жадно пьют по очереди. — Спасибо, — сонно бормочет Юля и приподнимает край одеяла. — Иди сюда, я место грею. Игорь обнимает со спины, уютно устраивает ладони на животе, тепло дышит в затылок — и теперь спать, спать до самого утра, а впереди ещё целых два дня тёплого отдыха в холодном ноябре — на двоих.