strawberry

Солнце нещадно слепит, Минхи щурится, стараясь различить в толпе нужную фигурку, не хочется стоять здесь слишком долго — пятнышки по всему лицу устанешь замазывать. Спасибо, что жара хоть отпустила. Под свободную рубашку ветерок задувает, освежает после недельного зноя. Вообще-то, Минхи бы с удовольствием и дальше валялся в кровати, в телефон бы залипал и чаем это всё запивал, но есть в его жизни всего одна слабость, ради которой и под яркими лучами постоять не жалко. Только бы не часами. Циферблат на руке показывает без пятнадцати час — опаздывает. На это следует глубокий вдох, сразу срывающийся на резкий выдох — со спины неожиданно налетают и крепко сжимают в объятьях. Знакомые бледные запястья и тонкие пальцы. Сонмин. Явился. Минхи уже разворачиваться начинает, но мимо резво пролетает светлая макушка, и вот он перед ним, сияет своими огромными глазами, спадающую чёлку поправляет таким привычным движением. Минхи всё же хмурит брови и старается создать недовольный тон, вспоминая, о чём думал. — Ты опоздал на целых… — Ну хёёён, — Сонмин прерывает так бестактно, быстро, губы обиженно дует, намазанные наверняка тем самым клубничным бальзамом, что Минхи ему когда-то подарил, а потом цепляется пальчиками за его — согревает. — Хён, я честно старался успеть, но автобус сломался, а следующий приехал не сразу, хён, ну прости, — и снова смотрит жалобно; если не знать его, как узнал Минхи за эти пару лет, можно подумать, что сейчас расплачется, на деле же лишь притворяется, только вот это знание никогда не помогает, Минхи в очередной раз поддаётся и обречённо вздыхает, выпутываясь из колящей хватки. — Ладно, пойдём чего-нибудь поедим, — он разворачивается к палаткам с различными закусками и уличной едой, но его протестующе тянут за руку обратно; прикосновение обжигает, вновь запуская волну мурашек, Минхи их всё пытается прогнать, а они лезут нагло, не оставляя шанса. — Хён, мороженое в другой стороне! Какие недоумённые нотки в голосе. — Но сначала ведь нужно нормально поесть, Сонмин-а, — брови снова дёргаются, но уже в удивлении. — Ну хёёён, — да что ж ты будешь делать. Минхи и не пытается бороться, машет свободной рукой, мол, веди, куда хочешь, а Сонмин и рад, звонко смеётся какую-то долю секунды, радуясь своей победе, аж подскакивает, у Минхи на это внутри всё сжимается, его тянут вперёд по дорожке вдоль озера, мимо прохожих, велосипедов и затерявшихся уток, кажется, ведут совсем не к тому розовому фургончику, а куда-то в рай. Рай? Примерно так Минхи себя рядом с Сонмином и ощущает. Тепло, нежность, комфорт — всё он. Иногда и дьяволёнок откуда-то вырывается, но даже в такие моменты невозможно по-настоящему злиться. Сонмин только насупившегося Минхи увидит, так сразу весело взвизгивает, говорит, он в эти моменты на выдру похож. Почему выдру — не объясняет. Хочется ему так. Минхи и не спорит. Он, вообще, если честно, редко возникает, у Сонмина над ним необъяснимая власть: тискает его, когда хочет, наплевав на личные границы, что Минхи годами устанавливал, шутит, сколько душе угодно, и никогда всерьёз тяжёлые вздохи не воспринимает. Как настоящий любимый ребёнок родителя. Только вот чувства у Минхи совсем не родительские. — Хён, тут так много вкусов… Сонмин водит пальцем над стеклом, перебирая варианты. Они с Минхи во многом разные — один совсем не заморачивается, выбирая привычный, уже точно любимый, вкус, а второй раздумывает по полчаса, пробует новое, проверяет отзывы, спрашивает продавцов. Слишком много действий для Минхи, но как прелестно в такие моменты Сонмин выглядит, временами и его заставляет брать что-то другое, тогда Минхи перебирает стандартные вкусы, не рискуя сворачивать на экзотику, к такому он точно ещё не готов. Для него главное — чтобы Сонмин был доволен. — Я сегодня возьму, как обычно, — кивает Минхи, отворачиваясь к озеру в ожидании, там блики сверкают на поверхности, прямо как скоро будет светиться лицо Сонмина с рожком в руке. — Хорошо, хён. А я… — и снова задумчиво рассматривает витрину, глазами провожает последние два вкуса и, наконец, решает, — клубничное с миндалём. Так просто? Так же просто, как их дружба, лёгкая и воздушная. Иногда, конечно, Минхи слегка теряется в своих чувствах, но они всегда были чем-то близким и доверительным. Гулять по паркам, ходить в кино, вместе учиться и даже спать в обнимку совсем не страшно. Страшно пробыть друг без друга хотя бы день. Как, например, когда Сонмин уехал с родителями на остров в ураган: ни интернета, ни связи. Минхи тогда впервые почувствовал пустоту. Но прямо сейчас они сидят совсем рядом на скамейке в их укромном уголке. Ветви деревьев тенью спасают от солнца, а заодно и от других отдыхающих. Даже при таком удачном расположении, сюда почему-то редко кто приходит. Им же лучше. — Хён, смотри, — Сонмин тянет пальчик, указывая на озеро, пока розовая капля так и норовит стечь на руку. — Посмотри лучше сюда, течёт, — Минхи цокает и сам подводит его руку так, чтобы точно заметил, ждёт, пока Сонмин слижет всё лишнее. Только тогда наконец поворачивается к озеру и видит несколько лебедей, один из которых плавно плывёт в их сторону. Жаль, им нечего ему предложить. — Хён, можешь подержать, пожалуйста? Я хочу сделать фото, — Минхи послушно забирает рожок, провожая взглядом садящегося у берега Сонмина с телефоном руках, он открывает камеру и ловит фокус, — такой красивый… «Как и ты» — проносится в сознании, но вслух срывается лишь короткое: — Ага. Когда все фото сделаны, а мороженое почти доедено, повисает спокойная тишина. Сонмин блаженно щурится, съедая кончик вафли, и следом достаёт тот самый тинт, чтобы намазать губы. Он задумчиво крутит его и, наконец, убирает в карман. — Хён… — М? — взгляд лениво от воды перемещается к Сонмину, тот непривычно робко смотрит на носки своих ботинок. — А ты любишь клубнику? Такой простой вопрос, но почему так дрожит голос? Минхи удивлённо поднимает брови. — Да. Их глаза сталкиваются, и Сонмин скользит по скамейке, садясь почти вплотную. На плече Минхи вновь чувствует жгучее прикосновение пальцев. — Тогда, может… — он закусывает губу, гуляя взглядом по пространству, но выпрямляется и снова вглядывается в лицо напротив, — может, ты хочешь попробовать её сейчас? Минхи, честно, совершенно не понимает, к чему все эти вопросы и где Сонмин возьмёт сейчас клубнику. Ему совсем не хочется вставать с нагретого места и идти на поиски, но, кажется, ему точно нужно быстрее соображать, потому что на бедро давит рука, ища опору, плечо сжимают ещё сильнее и губ касаются едва-едва. Он не успевает даже сообразить, что происходит, внутри всё переворачивается и, кажется, на момент прекращает работу. Перед глазами в паре сантиметров два тёмных огонька испуганно блестят, и Минхи отдалённо ловит мысль, что если сейчас же не примет участие, то всё мгновенно потеряет. Еле заметное «хочу» дыханием в губы, Минхи мягко притягивает за шею и касается так же невесомо, не закрывая глаз, следит, чтобы уж точно, и закрывает лишь следом за Сонмином. От клубники пока только запах, проникающий в нос из-за близости, но стоит ещё раз дотронуться губами и получить ответное движение — Минхи не сдерживается. Язык проходит между губ, и теперь чувствуется вкус: отголоски мороженого вперемешку с клубничным бальзамом. Такой же ягодный, как и владелец. Он ненадолго останавливается, шумно выдыхая — Сонмин жалобно скулит и жмурится, тянется носом, легонько потираясь, так и просит, чтобы его касались. Лёгкая улыбка проскальзывает на лице Минхи, он ласково поглаживает шею большими пальцами, слегка давит на кожу и вновь целует, настойчиво, прикусывая нижнюю губу. Сонмин реагирует запоздало, выдыхая прямо в поцелуй. Сладкий вкус проникает в рот вместе с языком, неожиданно и резко, впервые тянет так сильно в низу живота, Минхи мычит несдержанно. И хоть держит Сонмина за шею, тот так напирает, почти пытается залезть на колени, но мозг вовремя подаёт сигналы — вокруг полно людей, и поцелуй замедляется, постепенно прекращаясь. Последний, еле ощутимый чмок, лёгкое поглаживание затылка — они одновременно открывают глаза. Сонмин вдыхает глубоко и, всё ещё крепко держась за Минхи, шепчет: — Хён, ты правда любишь клубнику? Минхи кивает. — Люблю. Касания больше не обжигают.