Украдкой глядя на счастье

Аарон сжимает в дрожащих руках рюкзак, полный вещей, бежит, чудом не спотыкаясь и не путаясь в собственных ногах. Кажется, что он идёт по пятам, что он вот-вот нагонит, прижмёт к стене, обхватит шею руками, испепеляя взглядом, желая сжечь грешную душу, а потом за волосы затащит в дом, запрёт в тесной кладовке под лестницей, как чёртового Гарри Поттера. Только Аарон не «мальчик-который-выжил», он тот, который с трудом существует. Тот, которого из кладовой впихнут в ванную, заставят вымыться. Смыть грехи? Нет. Смыть уличную пыль. Очиститься внутри. Насухо вытереться. Выйти из ванной в его спальню. Сесть. Ждать. Ждать, когда он зайдёт, окинет взглядом и усмехнётся, скидывая одежды пастора, оставляя в руках колоратку. Он обязательно спросит «да или нет?» Да — он коснётся спокойно, не спеша. Нет — он сделает больнее, возможно, свяжет, заткнёт рот. Иллюзия выбора. Дальше, не зависимо от выбора — ошейник на шее, тяжёлый, кожаный, как у пса. Прикосновения властные, на каждой частичке тела: волосах, груди, ногах. Маленький Аарон ничего не мог с этим сделать. Он был один, он плакал беззвучно, выполняя команды, не зная, что такое ласка и любовь. Он вымещал всё на других, он думал: «Мне больно, так почему другим нет?» Аарон нынешний, на пороге совершеннолетия, сбегает из дома, зная, что крупный мужчина его не догонит, больше не сможет диктовать свои правила и касаться. Нынешний Аарон бежит в дом своего парня, уже представляя, как сможет упасть в его объятия, увидеть голубые глаза и услышать ласковое, полное причиняющей боль нежности «ангел» и растаять, как шоколад на солнце. х Натаниэль встречает его без медицинской маски, которую обычно надевает, чтобы прикрыть шрамы, затаскивает в квартиру, закрывая за ним дверь. Здесь Аарон чувствует себя спокойно. Скидывает обувь, кидает в сторону рюкзак и куртку, притягивает к себе парня, утыкаясь в горячее плечо. Его прикосновения лёгкие, нежные, как пёрышки. От них немного щекотно, но они всё равно такие родные. Цветочный аромат от волос дурманит голову, в глазах щиплет. Шмыгнув носом, Аарон кричит. Кричит, сжимая ткань футболки Ната, сминая её и опускаясь на пол, не выдержав. Натаниэль не упрекает его за слёзы, за эмоции. Натаниэль целует в висок, успокаивающе гладит по спине, позволяет выплеснуть себя до капли, и Аарон этим пользуется. Когда он затихает, его ведут на кухню — умыться. Никакой ванной. Делают вкусный горячий шоколад с кучей маленьких зефирок сверху, взбитыми сливками и небольшим количеством кокосовой стружки — любимое. Нат приносит свою одежду и помогает переодеться, почти не касаясь голой кожи. Вещи пахнут цветами, и это позволяет расслабиться окончательно, улыбнуться, притянуть парня к себе за плечи и коснуться покалеченных губ, почувствовать на коже чужое горячее дыхание, окунуться в это. «Спасибо» — слетает с губ тихо. «Тсс, давай лучше пить шоколад, — произносит Натаниэль, оставив поцелуй на кончике носа. — Мы можем посмотреть фильм, поедая те безумно сладкие пирожные с кремом, которые ты так любишь». И Аарон мгновенно соглашается, берёт поднос с верхней полки над раковиной, ставит напитки, пока Натаниэль ставит туда же тарелку со сладким. Они садятся в комнате Ната, обнявшись. Все тревоги уходят. Аарон обязательно укладывает уснувшего раньше Натаниэля, укрывает одеялом, выключает телевизор и в мягком свете гирлянды уходит с грязной посудой, чтобы вымыть её на кухне. Там он замечает мужчину и сначала пугается, но узнаёт дядю своего парня, тихо здоровается. «Я вымою, — предлагает мужчина с улыбкой. — Возвращайся к Нату». Этот мужчина первый, кто принял их, первый, кто узнал. Этот мужчина позволяет ночевать парню своего племянника в их доме столько, сколько потребуется. Аарон благодарен. Аарон улыбается, качает головой и сам вымывает посуду, расставляя её по местам. Нельзя сказать, что он ведёт себя, как дома. Его дом — жуткое место, в котором не хочется выходить из комнаты. Это место — что-то родное, в котором он чувствует себя на своём месте и ему это позволяют. Узнав, как прошёл день Стюарта, Аарон желает приятных снов и уходит, забирается под одеяло к любимому, обнимает в ответ на сонное бормотание и целует в макушку. х Через несколько лет он сможет назвать себя счастливым человеком, свободным от своего отца. Он — Аарон Майкл Веснински — муж и отец. Он — мужчина, который узнал, что такое любовь, который будет бороться до конца.