Ainsi bas la vida

      Протянув руку, Тарталья ехидно улыбнулся. Его глаза сверкнули едва уловимым озорством, скрываясь под оттеняющей веки алой маской насмехающегося арлекина. Под той маской, что он до сих пор не хотел надевать и неуклюже носил на боку. Ладонь в белой перчатке уверенно сжалась и потянула скованного Чжун Ли на себя, заставляя его уткнуться в широкую выпяченную грудь, перебирая пальцами золотые косички аксельбанта, на концах которых красовались алые бусины в форме ромбов под стиль броши Фатуи.       Один шаг назад, два вперёд и вбок. Парень повёл так внезапно, так резко и в тоже время легко, попадая точно в ритм оркестра. Он производил впечатление гордого аристократа с хорошими манерами, что учился вальсировать всю свою сознательную жизнь. Чжун Ли соврал бы, если бы сказал, что его это не завораживает, не будоражит ему кровь, делая тесный тёмный костюм слишком тёплым для помещения. Он смотрел на парня с нескрываемым восхищением, едва поспевая за новыми для себя движениями. Тарталья был обходителен, ловок. У него невероятно умело выходило парировать чужую неопытность в танце, направляя мужчину туда, куда ему нужно.       Казалось сложным понять, о чём в этот момент думает Предвестник, когда легко касается талии чуть ниже, чем нужно; когда заставляет Чжун Ли кружиться для услады своих глаз; когда притягивает к себе, чтобы через мгновение оттолкнуть, ведь таков сценарий танца. Пара шагов навстречу, разворот и снова назад, чтобы отвернуться в сторону, окинув взглядом шикарный просторный зал, полный золотого света хрустальных люстр и ярких пышных платьев, вперемешку с пёстрыми парадными мундирами на фоне богато накрытых столов с обилием фруктовых ваз.       Чжун Ли поражался тому, насколько они незаметны в этой толпе. Он видел, что на балу много девушек, засматривающихся на Тарталью, много мужчин, что хотели бы занять его место. Видел, что пар более чем достаточно, чтобы не танцевать с человеком своего же пола: мало ли, как это воспримется обществом. Но Предвестник не смотрел ни на кого, кроме Чжун Ли. Как только заметил, он не отрывал своих, будто матовых, голубых глаз. Он подошёл уверенно, не глядя оставив полный игристого шампанского бокал на поднос проходящего мимо официанта, чтобы пригласить одиноко стоящего в стороне Чжун Ли на танец, смущая его своим жестом. Рука Тартальи была спасением в этом океане душного парфюма и громкого смеха, в океане чужой культуры; чужих лиц, скрытых за масками; фальшивых улыбок и ядовитых языков с насмешливыми взглядами, что каждую минуту говорили одним своим видом: «Этот парень тебе не по зубам, он не такой, каким кажется. Он не так прост. Не дури, лучше остерегайся его. Не подходи к нему. Сторонись всего, что тебя здесь окружает, иначе пожалеешь».       Мысли путались в голове, искажались из-за проникающей в разум музыки. Каждый шаг навстречу был вдохом, каждый шаг назад — выдохом. Затем головокружительный разворот и вот, лицо парня снова на опасной близости, так что его дыхание обжигает щёки. Перевязанные бантом волосы Архонта, перебежавшие на плечо, запутались в золотых пуговицах светло-серого кителя. Тарталья это заметил и не оттолкнул Чжун Ли от себя, заметно выбившись из общего ритма окружающих пар.       — Прости, — тихо извинился Чжун Ли, улыбаясь в ответ на заботу, с которой парень распутал локоны.       Тарталья не сказал ни слова. Он обвёл пальцами острый подбородок мужчины и приподнял его лицо, снова игриво улыбаясь ему лишь взглядом. Будто циничный аристократ, оценивающий свою будущую партию как скаковую лошадь. О чём он сейчас подумал? Чжун Ли не успел спросить, его снова увлекли в танец, начинающий изматывать своей головокружительностью и ритмом. Под конец мужчина уже был увереннее, понимал, что к чему. Тело запомнило незамысловатые движения быстро, позволяя и Тарталье вести себя развязнее, резче. Он без перерыва танцевал, танцевал и танцевал, выжимая из Чжун Ли все силы. Остальные пары кружились так же долго, давая мужчине понять, что это не столько прихоть парня, сколько традиция. Только истинные аристократы способны вынести такую нагрузку, но Чжун Ли никогда раньше не занимал себя подобным, ему это непривычно. Его ноги уже ныли, взгляд пьянее, чем от шампанского. Дыхание сбивалось, и не оставалось даже капли мужества, чтобы прекратить это буйное движение, заставляющее сердце рваться из груди наружу. Дамы в корсетах наверняка упадут после этого в обморок. Чжун Ли и сам рад упасть, лишь бы остановиться.       Последние аккорды, музыка резко стихла и зал замер. Мир перевернулся так внезапно. Перед медовыми глазами продолжали плясать огоньки, цветные блики. По лбу стекал пот, и всё, что Чжун Ли видел перед собой, это подбородок парня и роскошный расписной потолок зала. В его ушах продолжали играть скрипка и барабаны. Тарталья держал его в нескольких дюймах над лакированным гранитным полом, переводя дух. Затем он поднял мужчину и обхватил за плечи, не давая упасть.              Понадобилась пара минут, прежде чем пересохшее горло перестало ощутимо царапать и голос послушно вернулся. Слегка растрёпанный, Чжун Ли положил руки на грудь парню, чтобы найти в нём опору. Голова ещё кружилась.       — Это так… необычно.       Обхватив чужую ладонь, Тарталья наклонился, едва касаясь чужого носа кончиком собственной маски. Ещё немного, и это было бы похоже на поцелуй. Чжун Ли мимолётом так и подумал, заранее краснея от смущения, ведь окружающие уже приходили в себя, обращая внимание на всех присутствующих и на них двоих в том числе.       — Идём. — Тарталья выдавил из себя смешок, продолжая тяжело дышать после танца.       Чжун Ли пошёл следом, почти побежал, утягиваемый Предвестником в гущу незнакомых гостей, обмахивающихся веерами. Лёгкая прохлада, доходящая до взмокшей шеи, дарила облегчение и чувство голода по свежему воздуху, которого так сейчас не хватало. Ноги снова предательски заныли от очередной нагрузки.       Ещё миг, и Чжун Ли готов был бы вырвать свою руку, чтобы замедлиться, но парень резко остановился и завернул за угол. Его рука стала сжиматься всё меньше, пока не отпустила совсем. Чжун Ли замер посреди зимнего сада. Он снял маску и удивлённо посмотрел на роскошную густую зелень под полупрозрачным куполом из крепкого плотного стекла, оберегающего растения от снегопада. Где-то вдалеке послышалась новая композиция оркестра, более медленная и спокойная.       — Это невероятно, здесь так…       Не успев договорить, Чжун Ли почувствовал на своих губах чужое тепло, сопровождаемое звуком упавшей на пол маски.       — Здесь нас сейчас не найдут, — сквозь поцелуй прошептал Тарталья, прижимая уставшего мужчину к себе за талию.       — Аякс, — вздохнул Чжун Ли. Дышать снова становилось невыносимо тяжело.       — Останься со мной.       Отстранившись, Тарталья обвёл влажную губу мужчины большим пальцем, заглядывая ему прямо в душу, в самую глубь широких блестящих зрачков, выглядящих полнее Луны. Отдышавшись, Чжун Ли нежно улыбнулся.       — Не переживай, мы больше никогда не расстанемся.