Наказать Хехетмона

В общежитии было подозрительно тихо. Ёсан проверил общий чат — нет, он ничего не пропустил, Хонджун не писал ни о каких изменениях в расписании — однако в поле зрения никого из парней не было видно. Возможно они в магазине. Все. Хором. Кан решил не анализировать ситуацию дальше и отправился в свою комнату. Организм требовал душ и кровать. В больших количествах. Шоу сегодня слегка затянулось, и он очень устал. Но на самих съёмках порядком повеселился. Ёсан усмехнулся, едва вспомнил растерянное лицо старшего хёна, когда он упомянул его интересную привычку демонстрировать свой язык по поводу и без. Несчастные глаза Сана и красные щёки Уёна. О, по этим двоим он просто не мог не пройтись во всеуслышание. Это была маленькая месть за их слишком громкое совместное времяпрепровождение во время драгоценнейших и редких часов сна. Ибо нехрен. Как с другой планеты — постоянно слипшиеся и переплетенные конечностями на всех поверхностях в их условном «доме», они доводили Кана буквально до нервного срыва, имея казалось неисчерпаемый запас энергии. Но теперь-то он отомщен, да? Может это поумерит их сексуальную активность? Хотя они как-то странно шушукались у их автобуса после съёмок. У Кана нет времени об этом думать — зато есть реальный шанс насладится душем первым, пока все остальные куда-то испарились. Ёсан заходит в комнату и тут же ныряет с головой в шкаф доставая полотенце и любимый гель для душа, как слышит звук закрывающегося замка двери. Удивлённый — никого же не было — Кан выныривает из шкафа и натыкается на три пары хитрых глаз. — Так что тебя там не устраивало в моём языке? Ёсан не из трусливых, но сейчас ему реально стрёмно. Взгляд у Сонхва тёмный, не предвещающий ничего хорошего. Мелким еще можно было бы просто надавать подзатыльников и выгнать из комнаты, но они привлекли Пака как тяжелую артиллерию. Против него переть не разумно. Ёсан прикидывает свои шансы на спасение, и понимает, что их в общем-то нет. Старший выглядит как сущий дьявол в сопровождении двух суккубов, и нарочито медленно проводит своим (прости Господи) блядским языком по не менее блядским губам Уёна. Тот хнычет, пытаясь поймать кончик языка губами, цепляясь пальцами за кожаную куртку, которая всё еще на Сонхва со съёмок и плотнее прижимается к старшему. Если уж этот комок разврата не может перед Хва устоять, то куда деться несчастному вокалисту? Пак целует Чона влажно, не отрывая взгляда от побледневшего Кана, прикусывая пухлую губу младшего. В комнате резко исчезает воздух. — Я не говорил, что он меня не устраивает. Я сказал, чтобы ты держал его при себе и не лепил отсебятины в хореографию. — А если мне не хочется держать его при себе? Сонхва щурится и смотрит недобро, а Кан понимает, что, сосредоточившись на паре перед ним совсем упустил из внимания Сана. Который некстати возникает позади него. Прижимается бёдрами, давая почувствовать свой стояк, и Кан вцепляется мертвой хваткой в полотенце, чтобы хоть как-то унять мандраж в пальцах. Он в ловушке. Уён отлепляется от Пака, подходит к Ёсану, окончательно захлопывая клетку, проводит носом по его шее и шепчет томно: — Хён, мне кажется наш Ёсанни, хочет, чтобы ты держал свой язык в другом месте. Сан запускает руки под футболку Кана. Холодные пальцы обжигают кожу, а Ёсан может только наблюдать как к нему с хищной улыбкой приближается Пак. Сонхва грациозен, обольстителен и чертовски горяч. Кан не может отрицать его сексуальность и то, что иногда дрочит на него в душе, но признаваться в этом не собирается. — Вот как. И где же ты думаешь он хочет, чтобы я держал его, Уённи? Чон лижет шею Ёсана и накрывает пальцами его пах, выбивая остатки воздуха. Кан не железный и от всех манипуляций тоже уже порядком возбуждён. И даже не против уже получить чуть больше чем просто касание. Помирать так с музыкой. — Угадай, — голос Ёсана звучит жалобнее чем он предполагал, и Пак ухмыляется. Пальцы Сана совершают диверсию — ласкают грудь и щипают за сосок, заставляя выгнуть спину и закусить губу, сдерживая стон. Чхве прикусывает нежную шею на плече Кана, а руки Уёна уже расстегнули джинсы и тянут их вниз. Ёсан теряется в пространстве, ощущая влажный поцелуй пухлых губ Уёна на своём бедре и мягкость языка на своей головке. Не сдерживается, издает громкий стон погружаясь в жар рта младшего, и слышит торжествующий смешок от Чхве в затылок. Кан хочет зажмурить глаза потому что видит, как Хва опускается позади Чона, стоящего перед ним на коленях, приспускает его штаны вместе с бельём и ласково целует в шею, заставляя Уёна застонать и пустить вибрацию по горлу, сжимающемуся вокруг члена Ёсана. Блядство. Зрелище слишком горячее, ощущения слишком острые, а терпение на нуле. Пак пережимает пальцами возбуждение Кана и отстраняет Уёна от занятия, слизывая с его губ чужой предэякулят. Рот Ёсана раскрывается в обреченном стоне и туда сразу же ныряют пальцы Чхве, играясь с чужим языком. Сонхва распахивает на Чоне рубашку, не заморачиваясь расстёгиванием пуговиц. — Кажется Ёсанни не нравилось, что ты расстёгиваешь лишние пуговицы, — Пак подносит свою ладонь ко рту Чона, позволяя её облизать. Целует в висок младшего и опускает свою руку на его орган начиная надрачивать. — Я решил вопрос с этим, Ёсанни. Чон не расстегнёт больше лишнюю пуговицу, потому что пуговиц больше нет. Уён закатывает глаза и хрипло дышит, толкаясь в руку старшего, пока Хва прожигает Ёсана взглядом, подавляя любые попытки к сопротивлению. Хотя какие там попытки, Кан сдался едва его дотронулся Сан. Выбросил белый флаг. Капитулировал. И хочет в плен… Ему очень надо в плен, ну же… — Сан-а, займись Уёном, пожалуйста, — Чхве притворно вздыхает и убирает руки от чужого тела, сразу же переключая внимание на Чона. Пак чмокает его в макушку, но Чхве мало и он подставляет губы под быстрый поцелуй. — Хороший мальчик. Я подготовлю твою «игрушку», если ты не кончишь раньше времени. — Хён! — ворчит Сан и краснеет щеками. — Это было один раз и я был возбуждён. Я не виноват, что вид кончающего Уёна спровоцировал мой оргазм. Пак усмехается и переводит взгляд на Ёсана замершего посреди комнаты. — Так где ты говоришь я должен держать свой язык, м? В горле вокалиста Сахара, и кажется, что его в принципе замьютили, потому что он не может произнести ни слова. Только смотрит беспомощно и умоляюще одновременно. Хва решает не церемонится, и прижимает Кана спиной к шкафу сразу же врываясь в рот вокалиста своим языком. Целует агрессивно, губы прикусывает — больно, и сжимает своими пальцами чужую кожу до синяков. Где-то на фоне слышатся стоны Уёна, и боковым зрением Кан видит, как парни переместились на кровать. Самого же Ёсана разворачивает старший, заставляя прогнуться в спине, и пока Кан соображает, что же сейчас произойдёт, раздвигает его половинки и проводит своим языком. Ёсан дёргается, пытаясь уйти от неожиданно приятного, но очень пошлого прикосновения, только Хва держит крепко и не дает сдвинуться ни на сантиметр, продолжая пытку. Кан стонет, хнычет и скулит, а Сонхва безжалостен — смачивает колечко мышц и проникает языком на столько глубоко насколько его возможно. А его проклятым языком это возможно очень глубоко. Язык Пака словно живет своей отдельной жизнью — движения настолько чёткие и выверенные, что вокалист теряет счет времени и приходит в себя только когда чувствует, что руки Сонхва меняются на чужие. Оборачивается и встречается глазами с Чхве, который водит головкой между половинок Ёсана. Пак разработал Кана хорошо, чередуя ласки языком с пальцами, а поэтому, когда Сан входит, то замирает совсем ненадолго, прислушиваясь к собственным ощущениям. И сразу же срывается на быстрый ритм, выбивая из Ёсана остатки разума. — А сейчас мои движения тебя устраивают? — произносит Сан, и Кан удивляется как у того не сбивается голос. Видимо богатый опыт. Ответить всё еще не получается и он может только хныкать. Зеркало на шкафу позволяет увидеть, что происходит на кровати, хотя из-за слезящихся глаз от подступающего оргазма, разглядеть картинку практически нереально. Только по очертанию Кан догадывается что доведённый до оргазма Уён сейчас отсасывает Паку, заставляя того шумно выдыхать при особенно глубоких проникновениях в горло младшего. Хва слегка подмахивает бёдрами, но по закрытым глазам и поджатым губам понятно, что скоро он возьмёт быстрый темп. — Тебе мало меня? — притворно-обидчиво хмыкает Сан и подхватывает одну ногу Ёсана под коленом. Угол проникновения меняется и Кан стонет высоко, но хрипло из-за жуткого сушняка от температуры в комнате. Эта троица — точно демоны. По Чхве так вообще не сказать, что он может так долго держаться, но он выбивает из Кана скулёж, а сам даже не запыхался. При этом уже довёл Уёна до оргазма. Ёсану очень хочется кончить. Его столько раз подводили к оргазму оставляли на грани не давая отдаться целиком что член уже просто болит. Чхве словно читает мысли, внезапно замедляясь. — Хочешь кончить, да? Но разве после того как ты разнёс нас на шоу, думаешь мы позволим тебе это сделать? Кан почти плачет от упавшего ритма толчков, но лишь цепляется за руки Сана и ничего не произносит. — Эй, хён, как ты думаешь, наш Ёсанни заслуживает того что бы кончить? Кан смаргивает слёзы упираясь взглядом в кровать через зеркало — на ней уже кончивший Сонхва нежит Уёна ласковыми поцелуями. Чон мурчит и трётся о старшего, выпрашивая к себе больше внимания. Пак усмехается. — Не знаю, он сегодня вёл себя слишком плохо. Поэтому он не должен кончить раньше тебя, крошка. Чхве кивает и пережимает основание члена вокалист в очередной раз оттягивая оргазм. Ёсан скрипит зубами и вцепляется в руки Чхве. — Пожалуйста… — Что? Не слышу? — преувеличенно удивленно отзывается Сан. — Пожалуйста, ускорься! — вокалист срывается в очередной раз на невнятный скулёж. — Но разве не ты критиковал мою работу бёдрами? — Сан делает медленные, но глубокие толчки тараня простату Кана. — Не ты ли просил держать язык за зубами хёна или вести себя приличнее Уёна? — Ритм постепенно нарастает, но рука пережимающая член не даёт Кану сосредоточится на оргазме. — Так почему же ты сейчас просишь кончить, если тут нет ни чего того что тебя бы устроило? — Мне всё это нравится… — сбивчиво шепчет Ёсан, и Сан коварно улыбается. — Мне всё это необходимо. Это всё может заставить меня кончить. Пак заинтересованно смотрит на вокалиста. — Так значит, наш маленький Ёсанни, просто хотел обратить на себя внимание? — Кан бубнит себе что-то под нос. — Я не слышу, малыш. — Да! — вскрикивает Ёсан после очередного глубокого толчка. Хва удовлетворенно улыбается, продолжая ласкать Уёна. — Можно было просто попросить. Сделай, ему хорошо Сан-а. Чхве кивает и убирает руку с чужого возбуждения, вновь наращивая темп. Ёсан продолжает смотреть на других парней через зеркало — на их вязкие поцелуи и томные ласки, и встретившись взглядом с глазами старшего не выдерживает и кончает, содрагаясь всем телом в руках Сана. Младший финиширует сразу за ним. Чхве усаживает Ёсана на кресло, не заботясь об обивке и забирается на кровать к другим парням, выпрашивая свою порцию ласки. — Я был хорошим мальчиком, хён? — Да, Сан-а, ты был очень хорошим мальчиком, — Сонхва улыбается ласково и гладит Чхве по голове, пока Уён целует Сана в нос. Кан переводит дух. — Одного понять не могу. Где все? — В кино. — Хихикая отвечает Уён. — Но Хон ничего не писал в чат. — Потому что был занят. — Как занят? — Ни как, а кем, — ехидно тянет Сан и тут же поясняет. — Иногда мы меняемся комнатами с Юнхо. — Так вот почему ты периодически сваливаешь по ночам, — Кан выразительно смотрит на Уёна, а тот лишь фыркает. — Но в целом это не имеет никакого значения, — Пак гладит по спине младших, что млеют от ласки. — Мы сегодня узнали кое-что намного интереснее, да Ёсан? И что же ты теперь будешь делать? Кан краснеет, понимая о чём говорит Пак, но думает не долго. Встаёт с кресла и забирается на кровать, седлая бёдра Сонхва, встречаясь с его насмешливым взглядом. — А разве у нас так уж много вариантов?