Другая жизнь

Тсунаеши смотрела на себя в зеркало. Глаза стали уже и изменили свой цвет на янтарный, а волосы были непривычно прямыми и белоснежными. На теле были шрамы. Много шрамов. Стоило ей провести хоть по одному, как она уже знала от чего и как был получен этот шрам. Большую часть из них она получила посредством тренировок с Емитсу. Не того Емитсу, что душу бы продал за нее и маму, а другого. Этому Емитсу плевать на семью. Он уничтожил личность жены, создавая куклу, а о наличии младшего сына без Пламени даже не вспоминал. Он из старшей дочери делал марионетку. Не хорошего босса, а именно марионетку. Послушную. Верную. Не смеющую ослушаться. Тсунаеши хочет поморщиться, но на лице совсем немного появляется хмурость. Вот еще один минус. По памяти тела, она не могла показывать эмоции в большем объеме. Хотя, к этому она привыкла на собраниях. Но она никогда в обычной жизни не держала лицо. Савада Иетсуна же была сломана своим отцом и придерживалась всех правил, поставленных им. Тсунаеши морщится, когда в голове вспыхивают воспоминания сломанной девочки. Тренировки с Емитсу были пугающими, ведь девочка с пяти лет тренировалась, как она с тринадцати, и с той же нагрузкой, а иногда и с невероятно увеличенной. Потом было возвращение домой, где Иетсуна надеялась увидеть младшего близнеца, которого обошла участь тренировок и владения Пламенем. Только брат девочки по непонятной причине начал ненавидеть сестру. Тсунаеши фыркнула на этом моменте. Брата звали Тсунаеши. Никчемный Тсуна. Господи, она чувствовала, что в этом мире все другое, но не ожидала того, что тут она будет парнем, у которого сестра была Наследницей. И этот Тсунаеши открыто выставлял вернувшуюся сестру перед всеми злой. И ему верили. Даже Реборн, что приехал через три месяца после возвращения Иетсуны из Италии, поверил. Про Хранителей и говорить не стоит. — Merda… — выдыхает она. — Надо к Кавахире… Она с трудом уже различает себя и Иетсуну. Нет, она не против, ведь вернуться в свой мир она вряд ли сможет — после смерти не возвращаются. Она выдыхает и смотрит на стену, за которой была комната ее брата, который после битвы с Мукуро забрал всех Хранителей девочки, и они очень глупо поступили, когда разорвали с ней Связь. Тсунаеши, которая теперь Иетсуна, мягко поднимается с кровати, не издавая ни единого звука. Хоть в чем-то она напоминала ее саму. Она игнорирует смех из комнаты брата и надевает неброскую одежду, а так же прячет волосы под капюшон темной кофты. Пламенем она оставляет отпечаток в комнате, будто она остается там и спит, а сама выскальзывает из комнаты через дверь, ведомая Интуицией. Она мягко проскальзывает к черному выходу, который никогда не использовался. На двери висит замок со следами противно-приторного Пламени, что она чувствовала от брата. Она вызывает на кончике пальца Небесный огонек и плавит металл замка. Интуиция одобрительно позвякивает. Она выходит из дома и идет запутанными путями к знакомой лавке. Она не понимает причины такого, но она всегда слушала Интуицию. Легкий шаг и мягкий прищур, ведь глаза немного подсвечиваются, что она заметила еще во мраке комнаты. Она останавливается в одном из переулков, замечая камеры, что не смотрели на то место, где она стояла. Интуиция позвякивает, что это дело рук ее — теперь ее — младшего брата. Она выдыхает и сворачивает в сторону, где не было камер.

***

Перед лавкой тоже камеры, понимает она, когда оказывается у черного входа. — Ты долго, — Шаман открывает ей дверь и привычно улыбается. — Надо было обработать информацию, — отвечает ему, подмечая холодность голоса. — И дождаться ослабления внимания ко мне здешнего Реборна. Древний кивает и пропускает во внутрь. Обстановка точно такая, как и у Шамана ее первого мира. Она скидывает капюшон с головы и откидывает непривычно белые волосы, что ложатся на ее спину. — Необычно, — тут же говорит мужчина, ставя перед ней чашку. — После отречения ее Хранителей? — Да, но не сразу, — кивает она, закидывая ногу на ногу, как привыкла делать во время бесед с важными людьми и не людьми. — Когда Иетсуна оказалась одна и разрыв Связи было уже невозможно игнорировать, Пламя начало сжигать все внутри. Цвет тоже. Шаман кивает на ответ, явно так же понимая все. Он знал о пламени куда больше, чем любой другой пользователь. — Думаю, стоит начать с истории про Три-Ни-Сетте и ее выбор…

***

Иетсуна чуть недовольно моргает, стараясь привыкнуть к голубым линзам и приглушить свет глаз. Шаман за ее спиной фыркает и накладывает еще слой краски для волос. — Когда Вария приедет? — интересуется она, вспоминая все заначки с оружием в своей комнате. — Через две недели, — отвечает мужчина. — Что-то еще? — Устрой мне встречу с Бермудой, — выдыхает блондинка. — И… И договорись с Талботом о встрече после Конфликта. — Хочешь снять Проклятие? — аккуратно интересуется он. — И не только, — кивает она. Ей нужно сильное кольцо и коробочка только для нее. Раньше ее Пламя могло выдержать только четыре проводника — Кольцо Вонголы, Кольцо Шимон, Кольцо Маре и Пустышка Аркоболено. Кольцо Шимон по праву принадлежит Энме, и она не собирается менять это. А ничего из оставшегося она не хочет видеть на себе. Так же она не хотела в будущем разбирать Проклятие, будучи носителем Пустышки, особенно если учесть то, что до смены носителей осталось около двух лет. Если ее младшенький раньше не додумается. — У местного Тсунаеши нет такого материала, а Талбот не будет связываться с Истинным Небом, — вдруг слышит ответ на, как оказалось, высказанную в слух мысль. И вот еще одно отличие от ее прошлого мира. Истинное Небо. Небо-паразит, что вгрызается в чужую силу — не только Хранителей, но и пользователей Неба. Хотя, владельцы Истинной Гармонии на дух не переносили Чистое Небо. Отсюда и настолько усилившаяся ненависть брата к сестре. Иетсуна была Чистым Небом, которое можно было бы через пару лет назвать Чистыми Небесами, какими был Джотто Вонгола, хотя по Хронике именно его считали Истинным Небом. Иетсуна не зря вытрясла все из Шамана. Истинной Гармонией, пусть и очень слабой, была Елена. Но Елена училась владеть этой силой с пробуждения и всегда держалась рядом с более сильными обладателями Пламени, чтобы они перекрывали ощущения от ее Пламени-паразита. Но людям не нравились такие пламенные, и они начали избавляться от них. Поэтому Елену и убили. И несмотря на то, что на Вонголу не действовало ее Пламя, они все ее любили. Джотто считал ее своей сестрой и планировал сжечь всех в черный пепел. — В отличии от Джотто из моего мира, здешний довольно жестокий и не страдал всепрощением, — фыркает она, смывая краску с волос, что теперь имели пшеничный цвет. — У нас за Елену только Деймон жестоко мстил. — Все миры могут отличаться только одним фактором, а в остальном быть полностью индентичным, — продолжает объяснения Шаман. — А в некоторых появляется фактор, что меняет абсолютно все. — Истинная Гармония? — тут же интересуется она, вновь накидывая кофту и тут же высушивая волосы. — Наличие этого Пламени изменило многие события в мире, да? — Верно, — кивает Древний. — Но Система считала это не значительным. Пока не родились близнецы и оба с Небесным Пламенем. — И что дальше? — Обычно во всех мирах спасением Равновесия был Пламенный с именем Тсунаеши, — Шаман подает ей зеркало и расческу. — Но при рождении имя, что предназначалось Иетсуне, было твое прошлое. — Пиздец, — выдыхает она, проходясь расческой по волосам. — Ахуенно просто. Она дальше не просит рассказывать, понимая все сама. Система пожелала избавиться от неучтенного фактора, который был Истинным Небом, но просто перепутала их из-за имени. По этой причине ее сюда и притянуло. Система запаниковала и в срочном порядке стала искать того, кто сможет заменить настоящую Иетсуну собой. И тут появляется она, умершая в своем мире в окружении детей и внуков, а Хранители, кроме Ламбо, уже давно были мертвы. Она уходила спокойной за Вонголу. Она уже приняла то, что теперь ей жить считай сначала. Но она не умела прощать, когда дело доходило до детей. — Интересно, Бермуда даст добро на то, чтобы я могла убить Емитсу? — в никуда спрашивает она.

***

В дом она возвращается теми же путями, что и уходила, почти под утро. В комнате все еще отпечаток ее Пламени, а за стеной спит младший близнец в компании недо-Хранителей и местного Реборна. Это вызывает ироничную улыбку и желание попросить прощения у ее Наставника, за то, что в каком-то из миров он настолько слепец и идиот. И ведь наверняка он не один такой. Она не ложится спать, пока не разберет все тайники, что удалось вспомнить по памяти девочки. Спортивная сумка оказывается в центре комнаты, для удобства. Сначала она туда кидает вещи, что могут ей пригодиться после. Так же туда летят четыре пистолета и несколько десятков магазинов к ним. Из одного из самых последних тайников она достает деньги, что когда-то получала за заказы от Емитсу. Она закрывает глаза и задумывается, а нужны ли ей они, если учесть ее планы. Да, нужны. Вся наличка летит в ту же сумку. Следующий пункт был прост и сложен одновременно. Прост в том, что документы, что были дома она забрала еще по пути в комнату, а сложен тем, что ей надо будет забрать документы из школы, чтобы окончательно замести следы. Она закрывает сумку и вновь выходит из комнаты. Она решила оставить вещи у Кавахиры, чтобы не было слишком много вопросов. Шаман не против и спокойно забирает ее вещи, не говоря ни слова. Она разворачивается от лавки и срывается на бег. В дом она входит за пол часа до того, как просыпается обычно. Если ей не изменяет память, местный Реборн встает чуть позже Тсунаеши, который поднимается через час. Она задумывается о том, что стоит уйти раньше и навестить пару знающих людей и рассказать им кое-что. Она переодевается в форму и делает довольно аккуратный хвост. Сумка с учебниками и готовым домашним заданием стояла у стола приготовленная еще прошлой Иетсуной. На кухне была оставлена записка для матери-куклы, чтоб она приняла новую установку, а именно отчитала сына за то, что сильно обидел саму Иетсуну. «Пора прогуляться к кое-кому и кое-что рассказать.»

***

В школе она игнорирует всех, в первые мгновения зайдя к директору и забирая свои документы, но с помощью Кавахиры мужчина забывает об этом до Конфликта Колец. И целый день она не сталкивалась с Хранителями братца и им самим. Интуиция позвякивает и Иетсуна понимает — брат делает привычное, а вот недо-Хранители явно на инстинктивном уровне боятся смотреть ей в глаза. Ну, это ей на руку и теперь она может не переживать из-за того, что встретит двойников своей Семьи. Она забирается на крышу во время обеда и планирует просидеть здесь до следующего урока, где сможет немного расслабиться, ведь ее брат учится в другом классе, как и его двое недо-Хранителей. Еще двое были старше и также не встречались ей весь день. — Даже не переживаешь, что хранители бросили тебя? Хотя, она должна была учесть вот это. Реборн был единственным, кто не избегал ее, хотя она знала, что большую часть времени он уделял ее брату. Также она прекрасно знает, что за дверью находятся ее братец и его Хранители. И решает кое-что сделать. — Ну извини, что не истерю, как ночью, — язвительно бросает она, что, на удивление, очень ярко с ее малоэмоциональным лицом. — А хотя, откуда тебе знать об этом… Ты же от моего брата не отходишь. — Что-то ты не похожа на истерящую, — фыркает мужчина в теле младенца. — Вообще. — А ты знаешь, как истерят люди с проблемами выражения эмоций? — интересуется она, зная, как эти слова могут отразиться на поведении ее братца. — Мне больно смотреть на них. На брата, которого я вообще никогда не хотела ввязывать в мафию, чтобы он мог жить спокойной жизнью, обычного человека. Мне больно понимать, что он сам лезет в это. И мне становится еще больнее от того, что мои Хранители разорвали сформировавшуюся связь и ушли к нему. Она допивает сок и смотрит на потрясенного ребенка. — И на тебя мне тоже больно смотреть… — и продолжает, вознося молитвы о прощении своему Наставнику: — Учитель. И идет к выходу, где не наблюдает братца и недо-хранителей, но они остались стоять там. О, здешний Мукуро. Она и забыла, что он мог так сделать. «Надо бы прогулять оставшиеся уроки, чтобы выглядело, как еще одна отсылка к истерике.» И идет забирать сумку, чтобы пойти прятаться к Кавахире. Больно чай у него вкусный.

***

Дома она так и не появляется. Она решила, что так будет более понятно для них то, что она и правда не может находиться рядом с ними. Шаман же со спокойной душой наливает ей чай и ходит с ней по магазинам Италии и Америки. Ну, до встречи с Бьякураном. Их встреча была наполнена крепкими объятиями и полыхающим Пламенем. Люди никак на это не реагировали и за это Иетсуна говорит спасибо Шаману. Джессо не отпускает ее, пока не знакомит со своими хранителями, которые явно ей заинтересованы. Донна Ария и ее маленькая дочь с интересом смотрят на их взаимодействия и, кажется, обе провидицы еле сдерживались от того, чтобы обнять ее. Сама Иетсуна переводит на них взгляд и ее Интуиция позвякивает. Она отпускает руку Бьякурана и идет к обеим брюнеткам. Она не обращает внимания на напрягшихся людей рядом с ними. — Позволите? — она протягивает руку, зная, что сейчас Ария увидит будущее и это так. Синеглазая шокировано смотрит на ее руку и тут же хватает ее. Пустышка вспыхивает и перелетает к Саваде на грудь. Она слышит, как поет Три-Ни-Сетте и пораженные вздохи со всех сторон. — Ие-чан? — Бьякуран оказывается за спиной и обеспокоенно смотрит ей в глаза. — Это до Конфликта Колец, — говорит она. — Позже я могу тоже забрать, пока не закончится мой заказ у Талбота для снятия Проклятия. — Ты нашла способ? — сипло интересуется Ария. — Да, — Иетсуна улыбается. — И начала я все это только ради того, чтобы в будущем самой не занять ваше место. Но теперь я хочу сделать это для вас. На самом деле, Иетсуна хотела спасти именно их двоих, а уже потом освободить саму себя. Бьякуран чуть сильнее сжимает пальцы — знает о настоящих причинах этого. — Поможешь обновить гардероб? — обращается уже к нему. — У меня планы после Конфликта и для этого надо подобрать хорошую униформу. — Конечно, Ие-чан, — альбинос улыбается и только глаза его говорили другое. «Спасибо.»

***

За три дня до Конфликта Колец она возвращает Арии ее Пустышку и вновь ступает на улицы Намимори. Она знает, что Вария только прибыла, и что они еще не знакомы с ее братом. И именно по этой причине она появилась с Шаманом рядом с отелем, верхний этаж которого и был забронирован Варией. Она идет одна, ведь Хранителей у нее нет. Разговор начался с того, что Занзас запускает в нее стакан и материт на итальянском, попеременно называя sorella(итал. — сестра). Остальные были спокойны и смотрели на нее так же как… Как и Вария из ее родного мира. — Пиздец, — выдыхает она, когда понимает. — Вы тут сколько? — А ты догадайся, sorella, — выдыхает ее брат. — Что делать будешь? — План есть, но я просто спрошу, — она гладит по волосам Бела, что всегда тянулся к прикосновениям с ее стороны. — Вы узнали об этом мире? — Память прошлых владельцев помогает, — Вайпер сидит на подлокотнике дивана, на котором сидела она и Бельфигор. — Мой брат Истинное Небо, — сразу говорит она. — И он уже забрал Хранителей прошлой Иетсуны и довел ее до отчаяния. Она даже не желала жить после этого. Занзас разбивает стакан. На его лице разрастаются шрамы и от его Пламени становится все труднее дышать. Бел вцепляется в ее руку, а Мармон начинает сипеть. Скуало по привычке окутывает всю комнату Пламенем Дождя, успокаивая свое Небо. — А еще Емитсу тренировал дочь так, как меня Реборн, — сдает она местного родителя. — Но с семи лет. И жену он обнулил, создавая куклу с установкой. — Figlio di puttana! — прорычал Скайрини. — Да как он только посмел… — У меня есть план, — повторяет она. — Но тут и ваша помощь не будет лишней. — Даже реши ты уничтожить Вонголу, — говорит Занзас. — Мы в деле. — Я не сомневалась в тебе, fratello, — она приподнимает уголки губ, в легкой улыбке.

***

Она входит в дом уже затемно, но знает, что местный Реборн сидит в ее комнате со шкатулкой. Она заходит в комнату и немного вздрагивает, что было замечено Аркобалено. Он ничего не говорит, только Кольца оставляет на столе. Она не смотрит на них, только падает лицом в подушку, чтобы не засмеяться, пусть и тихим, но довольно различимо в тишине дома, голосом. Она знает, что сейчас ее дверь не закрыта и что Реборн стоит за ней, явно ожидая чего-то. И она понимает, что он ждет того, что она возьмет Кольца. «Прости, но у меня в планах показать то, что я не хочу трогать их.» Она сворачивается клубком и радуется тому, что Иетсуна когда-то выбила себе разрешение носить брюки вместо юбки. Она не засыпает, но это выглядит именно так для Аркобалено. Она расслабляется еще больше, когда Реборн уходит, перед этим закрыв дверь. Она позволяет себе немного ослабить бдительность, пока не чувствует колебание Пламени брата за стеной. Иетсуна еле удерживает свое Пламя, что хотело вырваться и уничтожить все вокруг, а так же сжечь обладателя Истинной Гармонии. Она так привыкла, что рядом были такие же Чистые Небеса, как и она сама, вот и расслабилась. Сейчас же опять придется быть настороже, чтобы не вызывать агрессию со стороны Пламени брата, который даже не пытается приглушить все это. Она встает через пару часов и идет в ванну, видя краем глаза, как Тсунаеши выглядывает из своей комнаты. Она не реагирует на это, но Кольца она не трогает, прекрасно понимая, что Тсуна уже брал их в руки и явно пытался зажечь. Ну, он сам захотел встать во главе Вонголы. Она, второй раз, на это не подпишется. И Занзас ее поддержит, ведь в том мире они не специально провели ритуал побратимства. Ее, по этой же причине, довольно сильно любят его Хранители. И то, что они все будут на ее стороне, будет показателем ее силы, но раз у нее совершенно другие планы на свое будущее. И Вонгола там точно не на первом месте.

***

Она стояла и слушала слова Червелло об этом Конфликте. Она стояла одна, пока ее Хранители были рядом с младшим братом. Занзас кривится, как и его люди. Они все помнили ее прошлых Хранителей и прекрасно с ними уживались. Но вот эти были другими и даже Бельфегор был в бешенстве. Он был больше всего дружен с Хаято, ведь оба были гениальными Ураганами. — …И на этом объявляем о начале Конфликта Колец Вонголы, — хором говорят девушки. — Будут ли у вас вопросы? — А если я не планирую участвовать в этом? — протянул Занзас. — У меня нет желания сражаться с мелкой. — Босс, давай честно, — скалится Скуало, игнорируя шок всех остальных. — Ты просто не хочешь проигрывать ей. Пламя ведь у нее куда мощнее, чем у всех глав Альянса вместе взятых. — Ты эти цифры откуда взял, Скуало? — растерянно спрашивает она, немного приподнимая уголки губ, когда Бел поднимает руку, чуть смущенно шишикнув. — По моим расчетам ты с легкостью можешь носить Кольцо Вонголы, Кольцо Маре и Пустышку Аркобалено. При том одновременно, — поясняет Каваллини. — И эти цифры не надуманы. Ты, Принцесса, Чистое Небо. — Скорее, Небеса, — проворковал Луссурия. — Ты столь сильна и это в твоем-то возрасте… Иетсуна посмеивается. Это было чем-то невероятным и ярким, когда Вария защищала ее перед всеми. И сейчас она может быть счастлива. Девятый уже знал о цели этого спектакля и планировал сильно заняться с обучением будущего Десятого, раз Иетсуна больше не сможет наследовать, просто по той причине, что она имеет все шансы стать новым Шаманом, пусть и не сразу. — П-подождите, — Емитсу выглядит растерянным, но явно довольным. — Вы признаете мою дочь Десятой? — С дуба рухнул? — искренне спросил мальчишка с зелеными волосами. — Хи~ме~ ни~че~го~ не~ до~лжна~. — Лягушка прав, — тут же кивает Ураган Варии. — Ага, — она кивает и смотрит на брата, а точнее в его глаза. — Никогда не служить Вонголе, за исключением мелких договоров. Клянусь. Никто из моих потомков не войдёт в состав семьи Вонгола. Клянусь. Пламя мой свидетель. Нарушу клятву — в нем и сгорю. Клянусь. Пламя над ладонью вздрагивает и Три-Ни-Сетте подтверждает это. Ноно улыбается, принимая решение девушки. — А мы отделяемся от Вонголы и становимся независимыми, — Занзас скалится и поглаживает пистолеты. — На основе новых данных, — тут же вступает в игру Тимотео. — Новым Наследником назначается Савада Тсунаеши. Иетсуна в этот момент перекидывает брату шкатулку, как и Занзас. Она не смотрит на шокированных зрителей, но прекрасно чувствует веселье Бьякурана и Донны Арии. Она не дергается от колючих взглядов Емитсу и недо-Хранителей. А потом от зрителей выходит Хибари Кеичи. — Ие-химе, — он почтительно склонил голову и задорно посмотрел на младшего брата, что вздрагивает от его голоса. — Машина готова. — Благодарю, Ке-сан, — она благодарно кивает. Она уходит из поля зрения мафиози и расслабляется в машине Наследника Клана Хибари. — Я удивлена, что все сдержались, — выдыхает смотря на молодого мужчину. — Клан Торикай решил, что наказание должен вынести я, — спокойно поясняет он. — Уже позже я связался со всеми семьями, откуда пришли другие Хранители, и мы решили наказать их после Конфликта. Она кивает. Узнать, что кроме нее и Варии здесь оказался Кеичи было шоком, но она быстро с этим справилась и благополучно отказывалась от его кандидатуры в качестве нового Хранителя Облака. Нет, она могла принять его, но та часть, что все еще была Иетсуной, отказывалась, ведь ей все еще больно. Так еще и оборванные нити причинили бы боль ей и ему при заключении новой связи. Кеичи был… Еще до полного вхождения в права, Кея захотел представить ее своему отцу и старшему брату, который и был Наследником. Она тогда только осваивалась с делами Вонголы, вот и налаживала контакты с будущими и действующими главами мафиозных семей всех стран. И Кеичи был одним из немногих, кто пользовался ее благосклонностью. И тем, кто всегда жалел, что отказался от предложения Вонголы в пользу брата. Хибари Кеичи завидовал младшему брату, который смог стать Семьей для невероятных Небес. — Какие планы сейчас? — переводит тему молодой мужчина. — К Кавахире, — Иетсуна улыбается уголкам губ. — Там мои вещи и документы. И от туда я отправлюсь к Бермуде. — Войдешь в Семью Вендиче? — с искренним удивлением смотрит он в зеркало заднего вида. — Да, — она кивает. — Еще там я часто могла брать у них работенку, чтобы отдохнуть от нервотрепки. А сейчас это может здорово обезопасить меня от лишнего внимания мафиози. — Ты могла бы остаться в Клане, — он не уточняет в каком, ведь ее могли принять в любой Клан Якудза Японии. — Но я не хочу, — просто отвечает она. И никто никогда не посмеет ей перечить. Ведь она сильнейшая.