Я не гриффиндорец

Драко стоял у окна Малфой мэнора, его сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Внешний мир погружался в темноту, а закат, словно краски художника, разливался по небесам, освещая его внутренние терзания. Он чувствовал, как холодное дыхание страха и ненависти пропитывает воздух вокруг, отравляя его сознание. Гермиона. Это имя звенело в его ушах, как колокольчик, вызывая воспоминания, которые он старательно пытался забыть. Каждый миг, проведённый с ней, теперь казался ему ослепительно ярким на фоне мрачной реальности. Он помнил, как они смеялись, как делились мечтами и страхами в выручай комнате, как он с восхищением смотрел на её ум и преданность друзьям. Но теперь всё это казалось далёким и недостижимым. – Вы хотели меня видеть? – раздался его голос, но он звучал глухо, как эхо в пустом зале. Тётушка Беллатриса, с её безумными глазами и ядовитой улыбкой, уже ждала его. Она уже который месяц жила в Малфой мэноре, раздражая своим диким поведением. – Драко, посмотри сюда и скажи, ты узнаешь его, – произнесла она, указывая на Поттера, который выглядел так, словно его пытали. Драко отвернулся. Он не хотел видеть его. Он не хотел видеть, как его враги страдают, особенно если это означало, что его собственная душа будет разрываема на части. – Нет, – произнес он, и его голос был холодным, как зимний ветер. Он знал, что лжёт, но в его сердце не было места для сострадания. Он не мог позволить себе колебаться. Он не мог позволить себе быть тем, кем был раньше. Но когда Беллатриса обратила внимание на Гермиону, его сердце сжалось. Он смотрел, как Грейнджер, с её каштановыми волосами и умными глазами, оказалась в руках безумной тётки. Он чувствовал, как её страдания проникают в его душу, как иглы, вонзающиеся в его плоть. – Зачем вам меч? – пронзительный крик Гермионы резанул воздух. Он вспомнил, как она всегда была сильной, даже в самые трудные времена. Но сейчас, когда её кровь капала на пол, она выглядела такой уязвимой. Каждое заклинание, произнесённое Беллатрисой, отзывалось в его сердце. Он хотел закричать, хотел броситься к ней на помощь, но страх сковывал его. Он не мог. Он не был Гриффиндорцем. Он был Малфоем. Он был предателем, и он знал, что его место здесь. Когда надпись "Грязнокровка" появилась на её коже, он вскрикнул внутренне. Это было невыносимо. Он чувствовал, как его внутренности сжимаются от боли. Он вспомнил все те моменты, когда она смотрела на него с надеждой, когда он сам чувствовал, что это чувство могло перерасти во что-то большее. Теперь это было разрушено, как и её тело. – Драко, может ты хочешь тоже повеселиться? – произнесла Беллатриса, и его кровь застыла в жилах. Он не мог. Он не мог позволить ей увидеть его слабость. – Нет, Белла, – вмешалась миссис Малфой, но её слова не имели силы. Драко чувствовал, как его сердце разрывается на куски. – Гермиона, я не могу помочь тебе, – шептал он про себя, – Я не могу. Я должен сохранить свою семью, свою жизнь. Но цена, которую он платил за это, была слишком высока. Он смотрел на её лицо, полное слёз, и понимал, что она знает. Она знает, что он здесь, что он мог бы помочь. Но он не сделает это. Он не мог позволить себе быть героем. И пока закат превращался в ночь, он осознал, что будет помнить её всегда. Будет помнить её каштановые волосы, её умные глаза, её голос. Он будет помнить, как она называла его по имени, как будто оно было волшебным заклинанием, способным разрушить все преграды между ними. Но в этот момент он не мог спасти её. Он не мог спасти себя. И в его сердце раздался последний крик, когда тьма окутала Малфой мэнор, поглощая всё, что он любил. Нет, Гермиона, я тебе не помогу. Ты умрёшь, а я буду помнить тебя. Я буду помнить, но я тебя не спасу, ведь я не гриффиндорец.