Ты отличаешься от других людей

      Вы когда-нибудь скрывали что-то от человека, но с благими намерениями? Переживали, что человеку, узнавшему правду о чем-либо будет очень сложно это переварить? А потом осознавали, что скрываете это не ради кого-то, а ради себя?

Жадность.

      Так можно описать чувства Мисаки. С того времени, как она встретила Рису, ей не хотелось показывать ее кому-либо еще. Мисаки всегда говорила ей, что люди не воспримут ее правильно, и лишь она сможет о ней позаботиться. Только она, и никто другой.       Мисаки скрывала от нее все, что скрывалось под ночным покровом города: все байки, все паранормальное, что существует здесь и живет. Словно ограждает свое дитя от жестокого мира. Только вот это не забота, это жадность.       Мисаки не хочет показывать ее кому-то, делить свой трофей еще с кем-то. Все, о чем находила Риса и спрашивала ее — Мисаки тут же опровергала. Риса никогда не выходила куда-то без ее ведома и сопровождения.       И все это из-за жадности.       Она прекрасно понимала, откуда прилетел этот автомат с брелками. Прекрасно знала, кто его кинул. И прекрасно знала того, в кого этот автомат должен был попасть. Она отдавала себе отчет о том, что с последним Риса знакомиться точно не должна.       — Здесь небезопасно, давай уйдем отсюда, — состроив испуганное личико, сказала Мисаки. Фонарь начал подмигивать, а на улице вновь наступила тишина. Риса минуту глядела на нее, и в ее глазах были видны нотки сомнения, так как начала находить связь между тем, что происходит в этом городе. Тем, о чем не рассказывает ей Мисаки.       — Наш дом прямо за поворотом, — неожиданно сказала Риса, отдавая свой пакет ей в свободную руку. — Я пойду быстренько, проверю все ли в порядке. — эти слова звучали очень неуверенно.       — Не стоит идти, вдруг там что-то серьезное или опасное? — начала беспокоиться Мисаки и за подругу, и за свой обман.       — Пожалуйста, пойдем домой.       — Не волнуйся за меня, я быстро! — с этими словами, брюнетка убежала прочь, оставив подругу наедине с собой и пакетами. Бежала она из всех сил, а очи ее стали гореть в темноте, помогая не наткнуться на что-либо в темноте.       Мисаки в миг погрустнела. Она осознавала, что рано или поздно все карты раскроются. Самый страшный момент — в незнании — когда это произойдет. Простояв пару секунд на месте, она взяла пакет и направилась домой, оставляя Рису бежать в неизвестность.       Наконец дойдя до оживленной улицы, откуда приблизительно прилетел этот брелочный автомат, Риса не нашла никого, кроме ошарашенных людей. Кто-то попрятался, а кто-то прилип к стенам, чтобы их не заметили. Девушка находила такое поведение странным, но вокруг действительно ничего не происходило.       Понаблюдав за людьми пару минут, она обратила внимание на то, куда в основном все смотрят — а именно на высокого светловолосого мужчину в костюме бармена, которого… пытается успокоить другой мужчина, ростом чуть ниже.       Из-за большого количества людей, девушка не смогла разобрать то, о чем они говорили, единственная фраза, которая была четко услышала, это «он точно скоро подохнет».       Брюнетка так и стояла, находясь в небольшом замешательстве и чувствуя себя так, будто она опоздала на вечеринку, на которую ее даже не приглашали. Решив, что здесь больше ничего произойти не должно, она развернулась, застегивая свою кожаную черную куртку из-за появившегося ветерка. И, пройдя между домами, вновь скрылась в темном переулке, откуда пришла.       Она могла дальше продолжать идти так, пока некто мужским ядовитым голоском не спросил:       — Девушка, вы ведь в курсе, что у вас глаза светятся?