Adelante!

      — Гарри, ты что, опять следишь за Малфоем?! — голос Рона заставил Гарри встряхнуться, самому себе напоминая при этом только что выкупанную собаку, и отвести глаза от столика в углу столовой. Что-то в последнее время Драко сюда зачастил, хотя обычно предпочитал удаляться в обед из аврората.  — Да… То есть нет… В смысле, я должен, он же мой напарник. — Гарри вздохнул, пододвигая ближе тарелку с чем-то отдаленно напоминающим пирог, и подумал, что Молли Уизли сгорела бы со стыда, вытащив из духовки нечто подобное.  — Не помню, чтобы раньше ты так же следил за мной! — буркнул Рон, откусывая большой кусок сахарной булочки.  — Ну, сам понимаешь… — Гарри невесело усмехнулся. — Разве от Кингсли куда-то денешься? И в самом деле, Гарри честно открещивался от Малфоя всеми возможными и невозможными способами. Но Кингсли разводил руками, показывая, что они у него связаны, несмотря на крайнюю нелогичность сего жеста. В последнее время активизировались его противники, пытающиеся повернуть магическое сообщество в сторону якобы несправедливо обвиненных и осужденных Пожирателей смерти. Тут и там множились неясно кем финансируемые организации, которые требовали пересмотра дел пятилетней давности, находя шаткие полудоказательства. Не афишируя, копнули поглубже и обнаружили факты как минимум превышения полномочий со стороны Министерства и, в особенности, аврората. Дела нескольких не самых заметных представителей темной стороны действительно пересмотрели в их пользу, тем самым косвенно признавая свою неправоту. Но общественность и не стремилась успокаиваться, вопя на каждом углу о коррупции и попрании прав честных граждан. И на этой волне внезапно появился Малфой — бывший работник французского аврората, — изъявивший желание послужить родной стране, имея при этом отличные оценки в дипломе и блестящие рекомендации. Политическое чутье Кингсли подсказало ему уцепиться за него и при случае отмахиваться:  — Да какие притеснения бывших Пожирателей? У нас в аврорате работает Драко Малфой — о какой дискриминации может идти речь?! К слову, совсем уж «бывшим Пожирателем» наследник рода Малфоев не являлся: Визенгамот, в том числе и благодаря показаниям Гарри, Драко и Нарциссу условно оправдал. У нее не было метки, а Драко принял таковую, не достигнув совершеннолетия — вероятно, по приказу отца. Условность оправдания выразилась в годичном надзоре и постоянных проверках, после чего им разрешили уехать из страны. Конечно, без осужденного Люциуса. И вот пару месяцев назад Малфой вернулся, что не осталось незамеченным пронырливыми журналистами «Ежедневного пророка», и явился в Министерство. А потом Гарри метал громы и молнии в кабинете Кингсли:  — Почему я?! И вы что, решили, что Малфой собирается Волдеморта возрождать?! Насколько помню, он от него в восторге не был! Как и от поручения!  — Гарри, сейчас такая ситуация, что мы не можем его не взять. Но и без присмотра оставить — тоже! А кому, кроме тебя, такое доверить?  — Мы не сработаемся, однозначно! Это будет катастрофа!  — Ну, тогда один из вас сам уволится. Я могу быть уверен, что это будешь не ты? Гарри ничего не ответил — выскочил от министра и почти повалился на стену, будучи насквозь пронизанным мыслью: «Я не могу работать с Малфоем! Только не с ним…» А спустя несколько дней в помещениях аврората появилось несколько небольших кабинетов, где с трудом могли разместиться по два человека. Один из кабинетов предстояло занять ему и Малфою. Понятно, что сделано это было для того, чтобы минимизировать контакты нового аврора с коллективом, который был не в восторге от его появления. Гарри усмехался: если кто и имеет право быть не в восторге, так это он сам! Не сидеть больше в огромном заставленном столами кабинете по соседству с Роном, не ощущать каждую минуту пульс и атмосферу аврората, не быть частью мира, который занимал важное место в его жизни… Вместо этого — табличка на двери с фамилиями. Его и Малфоя! Не проще ли сразу написать «Азкабан»?! Гарри помнил первое появление нового напарника. В то утро пришел пораньше и принялся разбирать коробку с вещами, которые перетащил накануне. А потом открылась дверь, и он увидел Малфоя. Не то чтобы школьная проблема сильно изменилась… Стал выше и взрослее, больше похожим на отца. И, наверное, черты обрели какую-то непривычную резкость. Вроде и Малфой — тот, которого Гарри знал, — и нет… Первые недели работы убедили Гарри в том, что «нет»: Малфой сразу, не сказав по этому поводу ни слова, дал понять, что от необходимости работать вместе не скачет от радости. Но работу выполнял, не говоря Гарри ни слова сверх того, что для этой работы требуется. А Гарри иногда был готов разнести кабинет от бешенства. И вовсе не потому, что старая тайна времен Хогвартса давала о себе знать в последнее время все чаще. А потому, что гнетущая атмосфера давила, порой лишая возможности соображать. Как работать, если нельзя устроить «мозговой штурм», требующий разговоров, позволяющий набрести на самые безумные варианты и обсудить их?! В том числе и вечером в неформальной обстановке? Но разве возможно появление в кабаке, популярном у авроров, подтянутого, застегнутого на все пуговицы Малфоя, поднимающего бокал со сливочным пивом или огневиски? Или орущего на квиддичном поле во время соревнований команд подразделений Министерства? Работать Малфой умел, причем хорошо: Гарри не ожидал такого умения анализировать, подмечать детали, сопоставлять одно с другим… И скоро понял, что рейды Малфоя не очень привлекают, хотя и в боевой магии он был силен. А вот допросить подозреваемого, ткнуть носом в несоответствие его же собственных показаний и нестыковку фактов — здесь Гарри не мешало бы поучиться надевать на лицо непроницаемую маску и говорить ровным скучающим тоном. Еще бы Малфой так с ним не разговаривал, было бы вообще прекрасно! Лучше, чем услышать на вопрос о том, как прошел опрос свидетелей: «Все в отчете, читать умеешь». Но напарники не должны общаться отчетами! Гарри с тоской вспоминал работу с Роном, когда они могли обсуждать запутанное дело в гостиной его дома — Гермиона смеялась, что они не могут забыть о делах даже в выходной. Но Гарри чувствовал, что она их прекрасно понимает, и сама не прочь рассказать, что творится в больнице Святого Мунго, где целительницу Уизли ценили в том числе и за ответственное отношение к работе. Малфоя же почти невозможно было «поймать»! О том, чтобы «прочитать», узнать, о чем думает, чего хочет, чем занимается после работы — и речи не было. Но он умел удивлять не только своей невозмутимостью. Как-то Гарри, проходя мимо кабинета главного аврора Робардса, услышал спокойный голос:  — Это моя недоработка в деле Маклинов, я не проверил территорию соответствующим образом, постараюсь впредь не допускать подобного. Гарри чуть не упал: в деле об исчезновении пожилых супругов осмотр дома и участка проводил не Малфой, а он сам. Так, получается, Драко… прикрывает его? Но когда Гарри попытался что-то сказать об этом, услышал холодно-безразличное:  — Мы напарники, Поттер! К сожалению… И все ошибки, как и достижения — общие. Поэтому не бери в голову и будь в следующий раз внимательнее. А что было следующим разом? Ограбление в маггловском Лондоне, над которым работали целым отделением, серьезно подозревая вмешательство в дело волшебства. Во время общего обсуждения Малфой, рассматривающий колдографии, вдруг начал говорить. Точнее, говорить — громко сказано, обошелся парой фраз:  — Вот главный подозреваемый. — И показал на край снимка, где была видна часть мужской фигуры в красной куртке.  — Почему? — тут же взвился Ферт, наиболее подозрительно относящийся к Малфою и не желающий это скрывать. Но напарник Гарри продолжал, даже не обратив внимание на недоброжелателя.  — Здесь виден край черной сумки… — Гарри присмотрелся внимательнее, продолжая слушать Малфоя, которому, казалось, было совершенно безразлично, сколько глаз сейчас на него устремлены. — Так вот, она женская, хотя и совершенно простая. Но не один мужчина-маггл не стал бы ее носить. А рядом нет женщины, чью сумку он мог бы по какой-то причине держать. Найдем его — продвинемся. Малфой вышел, игнорируя смешки, но вот Робардс прислушался к его словам, и вскоре дело было раскрыто: и сам преступник, и его сообщники-волшебники дали признательные показания. А Гарри не удержался, чтобы не спросить у Малфоя, где он научился разбираться в маггловских дамских сумочках. Не то чтобы он всерьез надеялся на ответ, но…  — Во французской полиции, уточню — именно маггловской полиции. Я там проработал полгода — под прикрытием аврората, естественно. Было одно дело, подробности сообщить не могу, сам должен понимать. Но поверь, я отличу женские аксессуары от мужских, как и телефон от ноутбука, и автобус — от камина и метлы. Гарри промолчал. Тот, прошлый Драко Малфой, был вредным, трусливым, ехидным, высокомерным и… много еще каким. Но он был! А то, что находилось в его теле сейчас, являлось кем угодно, только не им. Иногда Гарри всерьез задумывался, что напарник может быть под каким-то воздействием, и призывал себя к логике: действующие авроры проходили постоянные проверки, это невозможно. Но, может быть, на Драко был Обливиэйт? Чтобы распознать следы этого заклинания, нужен опытный специалист, и на такие воздействия авроров без крайней необходимости не исследовали. И нет, Гарри не собирался разубеждать Рона в том, что следит за Малфоем по поручению Кингсли. Пусть, если другу так спокойнее.

***

Гарри и сам не понимал, когда ему начало казаться, что с Малфоем что-то не то. Точнее, это «не то» было изначально, но сейчас еще и поменялось. Точнее, Малфой поменялся! И далеко не в лучшую сторону. Нет бы стать более общительным и «живым», прилагать усилия к тому, чтобы сблизиться с коллективом, да хотя бы с собственным напарником! Но он просто… таял на глазах, стал несколько рассеянным, что на него было совсем не похоже, и более молчаливым — хотя куда уж больше! Он и так весьма редко удостаивал Гарри хотя бы парой слов, если существовала малейшая возможность обойтись без них. Иногда Гарри думал, что Малфоя вообще нет за пределами аврората — материализуется из воздуха прямо в кабинете, чтобы потом снова пропасть в небытие. А на днях при задержании подозреваемых в убийстве молодой женщины двигался, словно в тумане и вязком, густом воздухе: его обычно резким, отточенным движениям не хватало четкости и скорости. У Драко, чью палочку словно нарочно кто-то замедлял, была самая выигрышная позиция. Они не планировали задержание и вообще не были уверены в причастности братьев Доланс к преступлению, шли на стандартный уточняющий опрос. Но кто-то наверху распорядился иначе: у младшего Доланса сдали нервы, и он рванулся вперед… Драко среагировал быстро, Гарри тут же вскочил и бросился наперерез, пытаясь закрыть напарника собой, иначе тот неизбежно попал бы под Круцио. Гарри чудом его избежал и продолжил закрывать собой Драко, надеясь, что тот в пылу боя не заметит. Они взяли Долансов и препроводили в камеру аврората, но пока Гарри подписывал документы, Малфой, едва стоящий на ногах, но не желающий этого признавать, исчез. И не дал возможность задать ему пару вопросов. Или хотя бы один: «Что случилось?!» Куда пропали его сила и ловкость? А когда Гарри стало казаться, что причины — личного характера? Наверное, когда сова, влетевшая в окно кабинета, напоминавшего ему чулан под лестницей в доме Дурслей, устремилась прямо к Малфою. А через несколько секунд Драко побледнел так, как, казалось, невозможно при его и без того светлой коже. Гарри, сжав зубы, заставил себя сделать вид, что поглощен отчетом. И не замечает покатившегося по столу напарника кольца. Мужского. Обручального. Хотя сложно было бы предположить, что такое можно не увидеть! Гарри спас аврор Ферт, заглянувший с сообщением, что в архиве готовы документы, которые они запрашивали вчера. Спас ненадолго, но все равно в этот день они с Малфоем больше не увиделись, потому что Драко ушел опрашивать свидетелей. Но зато вечером странное, гнетущее чувство погнало Гарри в бар, где он не сразу заметил Малфоя с Забини, которые за самым дальним от входа столиком что-то обсуждали. И Малфой выглядел еще более убитым, чем несколько часов назад. Особенно, когда Забини, что-то резко бросив, ушел. А дальнейшего Гарри, успевший выпить не один бокал огневиски, от себя не ожидал. Даже в самом страшном сне не снилось, что подойдет к Малфою, схватит за руку, толкнет к стене в темном углу, не обращая внимания на немногочисленных, благо не очень трезвых, посетителей, и напрямую спросит:  — У тебя кто-то есть?! И столкнется не с улыбкой — с уничтожающей усмешкой и медленным, пронизывающим каждую нервную клетку:  — Нет, Поттер. Уже нет… Гарри, понимая, что рискует не совладать с собственной магией, внимательно всматривался в лицо Драко, пытаясь поймать его взгляд. Который Малфой упорно отводил — наверное, только это и говорило о том, что привычная невозмутимость дрогнула. Но нужно было слишком хорошо знать его, чтобы это понять. Гарри упорно пытался напороться на следы возможного Обливиэйта — это хоть как-то могло бы объяснить все происходящее в последнее время. Есть? Или нет? И что тогда Драко забыл, если это проникло в его настоящее и не давало спокойно жить и работать? Гарри не успел сделать вывод: Малфой вернул толчок, быстро, но несколько неуверенно покинув бар. А он сам впервые за долгое время напился. Наверное, это было как раз тем, что он хотел сделать с того мгновения, как впервые увидел нового напарника! А утром проснулся с больной головой, не помня, как добирался до дома. И пытался восстановить хронологию событий и собственное здравомыслие, получив от Кричера зелье от головной боли. Хорошо хоть, что на работу было не надо. И все бы ничего, но что-то не давало Гарри покоя, что-то не сходилось! Он периодически возвращался к этим мыслям, глядя на Малфоя, который продолжал вести себя, как обычно, словно они так… драматично не встретились. Но все это напоминало клубок для вязания миссис Уизли после того, как до него добрался Живоглот: торчащие во все стороны порванные перепутанные нитки, которые так сложно собрать вместе. Потому что непонятно, с чего начинать. А потом Гарри по просьбе Гермионы встречал ее в Мунго после работы, чтобы помочь выбрать подарок на день рождения мистеру Уизли. Они уже собирались уходить, когда Гарри заметил сову — ту самую, которая принесла Драко кольцо! Это точно была она!  — Гермиона, чья это сова? — Гарри схватил подругу за руку, показывая ей на птицу, которая влетела в холл.  — Ничья, у нас своя совятня — рецепты и зелья пациентам доставляем, результаты исследований, да мало ли что еще. А что такое?  — Мне кажется, я видел ее в аврорате. — Гарри порадовался, что нет необходимости врать: в случае с Гермионой это сложно, у нее на ложь особое чутье.  — Наверное, с ней в очередной раз прислали список авроров, которые не прошли профосмотр и могут быть не допущены к работе. Гарри, если я проверю данные, точно не найду там твоего имени? — Подруга стала серьезнее, впрочем, как и всегда, когда дело касалось ее работы.  — Не видел ваших списков, — отмахнулся Гарри. Не до этого сейчас. Неужели кольцо Малфою прислали из Мунго? Он что, встречался с целителем, который разорвал помолвку, даже не удосужившись объясниться лично?! А что еще можно подумать? Но почему Драко был так расстроен из-за разговора с Забини? Он в Мунго не работает… И вот тогда Гарри окончательно убедился в том, что Малфой был на грани именно из-за безответных чувств. И сам был близок к тому, чтобы перевести наблюдение за ним в разряд слежки за подозреваемым, то есть надеть мантию-невидимку и… Пока было известно одно: Малфой живет в мэноре один и очень редко показывается где-либо, кроме аврората. И, вероятно, к чувствам мог примешиваться факт, что Малфой влип. Возможно, во что-то незаконное. Его шантажируют? Или он? И откуда и почему кольцо? Гарри не понимал, почему не может найти что-то внутри себя, за что можно зацепиться. Что-то было, но постоянно ускользало, не давая увидеть картину целиком. И рассказать друзьям и попросить совета — тоже. А Малфой с каждым днем все отчетливее напоминал умирающего: с тусклым взглядом и уже почти видимыми усилиями для того, чтобы просто ходить и выполнять кабинетную работу. Гарри старался брать на себя все, что требовалось делать, покидая аврорат: опрос свидетелей, осмотр мест преступлений… Но вид страдающего напарника не позволял спокойно жить. Он не мог перестать думать о Малфое и его проблеме, а перед глазами постоянно возникала картина скованного цепями Драко с дементором рядом. И не покидало ощущение дежавю: Гарри был уверен, что когда-то это уже видел! Но Малфоя во время судебного процесса в цепи не заковывали и в Азкабане не держали, он находился под домашним арестом. Гарри все-таки решился. Вечером, незадолго до окончания очень спокойной смены, посвященной документам, демонстративно наложил на дверь кабинета Запирающее и Заглушающее заклинания, вытащил из ящика бутылку огневиски, налил в два бокала и поставил один перед Драко.  — Пей.  — Зачем? — Малфой сохранял привычную невозмутимость, но Гарри не мог не почувствовать его настороженности.  — Затем, что трезвым точно не расскажешь, что с тобой творится!  — Веритасерум?  — Наливал из одной бутылки при тебе, — Гарри усмехнулся и залпом выпил, поморщившись.  — Зачем тебе это, Поттер? — Гарри показалось, что Драко хотел усмехнуться в ответ, но у него получилось едва ли вполсилы. Если не в четверть.  — Я не хочу писать отчет о смерти напарника от без… неизвестной напасти, от которой он и не пытался избавиться! Или пытался, но плохо получалось! Малфой, в конце концов, мы друг друга уже не раз прикрывали, не говоря уже о том, что до сих пор не прибили, поэтому…  — Поздно. На самом деле. Но могу успокоить тебя тем, что не умру. Не собираюсь, по крайней мере. Спасибо, что волнуешься. Но… не надо, ладно? Гарри не успел отреагировать на легкий пасс ладони Драко и проснулся оттого, что его тряс Рон. Пришлось отговариваться тем, что заснул за скучным отчетом, во что друг без труда поверил. Гарри сказал, что устал и пойдет домой спать, и, конечно, не забыл о том, что собирался сегодня проследить за Малфоем. Который оказался хитрее и опять ускользнул. Но Гарри не успел заняться обдумыванием нового плана действий: утром его вызвал Робардс и сообщил, что они с Малфоем отправляются на повышение квалификации в Бирмингем, курсы продлятся неделю. В другое время Гарри не отказался бы повозмущаться, что его отрывают от настоящей работы, но сейчас несколько дней практически наедине с Малфоем были как раз тем, что нужно. Теперь не отвертится!

***

Портключ выбросил Гарри в скромном тихом отеле магического Бирмингема, где улыбающаяся девушка проводила его в номер с двумя спальнями и общей гостиной. Еще пару месяцев назад он бы возмущался, что у них не раздельные номера, но сейчас это было только на руку: Малфою точно некуда будет деваться. Осталось только дождаться его и взять, что называется, тепленьким. Пока же Гарри разложил свои вещи в шкафу и воспользовался возможностью полежать на узкой и неудобной кровати в попытке четко запомнить собственные планы, чтобы ничего не перепутать. И не позволить Малфою снова его усыпить. Так или иначе, но сегодня вечером он выяснит правду раз и навсегда! И… что тогда будет с ней делать? Почему-то именно этой мысли Гарри должного внимания не уделил, и сейчас мог только предположить, что, наверное, поможет Малфою. И тот вернется к нормальной жизни. Но откуда у него самого это странное желание помогать? Почему все то, что с напарником происходит, ему небезразлично? Не сказать, что Малфой нравился — в каком бы то ни было смысле. Вообще, за то время, что они вместе работали, Малфой показал себя достойным доверия профессионалом — вполне можно идти к Кингсли и говорить, что ему можно вернуться к Рону. А Драко нужно подобрать другого напарника, с которым он сможет наладить контакт — для большей пользы дела! Но, опять же, что-то внутри, то самое, ускользающее и не дающее покоя, протестовало против этого всеми силами. И Гарри уже давно начал понимать, что стоит с этим как-то разобраться. Но как? Опять же, последняя проверка показала, что он чист от каких бы то ни было внешних воздействий. Как и Малфой! Но рядом с ним это чувство усиливалось в разы… Шум в гостиной мог свидетельствовать только о появлении Малфоя, которого Гарри планировал застать врасплох — сейчас или никогда!  — Не ожидал, что ты здесь, — приветствовал его Драко.  — Разве тебе не сказали, что это так? Занятия начинаются завтра, конверт с информацией я оставил на столе…  — Сказали, — перебил его Драко. — Просто я думал, что ты ушел ужинать или гулять. Погода хорошая, что в номере сидеть?  — Предлагаю поужинать вместе. Девушка внизу любезно сообщила, что на соседней улице неплохой ресторан — заодно и прогуляемся. Сразу же после того, как ты ответишь, почему усыпил меня тогда в кабинете. И нет, можешь не отговариваться необходимостью переодеваться — ты прекрасно выглядишь! Впрочем, как и всегда! От Гарри не укрылось, что Драко замер едва ли не в боевой стойке — неразумно, зная, что сила вовсе не на его стороне. Но Гарри все равно был не уверен, что Малфой вот так сходу все выложит: не факт, что и Веритасерум заставит его говорить, если он сам того не пожелает. На крайний случай, и таковой имеется! Гарри подошел ближе и внимательно посмотрел на Малфоя, и на этот раз тот выдержал взгляд:  — Зачем тебе это? — Малфой пытался казаться равнодушным. — Ты уже спрашивал. И я не изменил своего решения. Это мое дело и им и останется.  — Кто он? — Гарри сказал это резко и схватил Драко за плечи, не давая ему времени на раздумья.  — Кто — он? — На какую-то секунду Гарри был готов поверить ему, если бы не кольцо, расстройство из-за Забини и полуживое состояние. — Обливиэйт может иметь к этому какое-то отношение? Как ты сам думаешь? Гарри рассчитывал на что угодно, только не на то, что Малфой смертельно побледнеет и вцепится в его руки, одновременно отбрасывая их от себя.  — Как ты… Но почему тогда… Таким Малфоя Гарри еще никогда не видел — ни в школе, ни в аврорате. Драко всматривался в его лицо, словно искал что-то, но не находил, и был невероятно шокирован. Да не то, что шокирован — убит! И едва стоял на ногах…  — Наверное, стоит найти способ его снять, как ты думаешь? Может быть, это решит все твои проблемы? — Гарри уже не был уверен в том, что ему удастся сохранить спокойствие.  — Откуда ты узнал… про Обливиэйт? Кто тебе сказал? — голос Драко звучал глухо, как будто издалека.  — Это пока неважно. — Гарри решил сделать вид, что знает больше, чем есть на самом деле — может быть, Малфой расскажет что-то еще? И тогда ситуация прояснится.  — Ты понимаешь, что будет, если?.. — Гарри не ожидал, что Малфой начнет его трясти. — Если все на самом деле вернется… снова?  — Но пока не вернется, ничего не будет понятно, — Гарри осторожно высвободился из цепких почти что объятий Драко. — Значит, нужно найти способ это сделать.  — Ты готов? Снова рисковать всем, что… Гарри постарался не выказывать своего удивления: а он-то здесь причем? Но если Малфой говорит — значит, так надо. Вряд ли ему самому это повредит. А даже если и да — он что, с Малфоем не справится?  — Готов. — Гарри внимательно смотрел на Малфоя, стараясь не выдать собственной растерянности. — Что делать?  — Стоять спокойно. Не пугаться отката. И… простить меня — если сможешь… Пусть даже и когда-нибудь… Не скоро. Гарри не успел ничего ответить — его окутало словно коконом, сквозь который доносился тихий, монотонный и какой-то певучий голос Малфоя. Он двигал руками, словно вытягивая что-то, и его магия была мягкой, плывущей и успокаивающей, почти усыпляющей. А потом в голове и сердце Гарри раздался взрыв — словно что-то лопнуло и разметало мозги и чувства. Да, это был Обливиэйт. Но наложенный не на Драко!!! Гарри не видел ничего, кроме картинок, которые, словно вода из графина в стакан, вливались в его сознание. Этого не может быть… Не могло… Но было!!! И теперь он вспомнил… Они с Драко бежали по темным коридорам Хогвартса к Астрономической башне, а потом останавливались едва ли не на каждой ступеньке, чтобы поцеловаться. И Гарри не мог оторваться от него, обнимая и шепча что-то в ухо… А потом оправдывался перед Роном, что Малфой что-то задумал, и он просто обязан за ним следить. И пробираясь в отдельную комнату старосты Слизерина под мантией-невидимкой, чувствовал себя счастливым… Он любил Драко Малфоя. Любил больше всего на свете, больше, чем мог вообразить, больше, чем само понятие величины. Но забыл об этом… И почему стало так больно сейчас, когда все вернулось?! Едва придя в себя, Гарри понял, что остался один в безликой гостиничной комнате — Драко исчез. А сам Гарри был настолько слаб и шокирован, что едва дополз до спальни, осознавая, что у него украли прошлое. И настоящее? У него украли жизнь. И это сделал Драко… Незадолго до убийства директора Хогвартса он убедил Гарри в том, что Волдеморт может узнать об их связи. Или Дамблдор, что в данном контексте было немногим лучше! И что единственный способ остаться в безопасности — обоим — Обливиэйт. Но с гарантией возвращения памяти в будущем, когда все закончится. На Гарри заклинание должен был наложить сам Драко, которого Снейп обучал не только окклюменции и легилименции, но и иным ментальным вмешательствам. А на Драко — достойное доверия лицо. В спешке и страхе потерять Драко на какое-то время, Гарри не поинтересовался, кто это будет. И вообще не верил, что можно забыть такие чувства… Но, судя по всему, Малфой хорошо над ним поработал! И оставил мучиться без сна до утра, игнорируя говорящих патронусов. И если Гарри еще надеялся, что Малфой появится на занятиях, то и здесь его ждало разочарование. Едва досидев на скучных лекциях, он активировал портключ и оказался в Министерстве, где заявил о пропаже напарника. В ответ Робардс протянул Гарри заявление на увольнение, подписанное аврором Малфоем, и приказал вернуться в Бирмингем, а после окончания курсов снова работать в паре с Роном Уизли. Гарри в ответ попросил отпуск, не зная, с чего начать поиски Драко. И если тот думал, что ему это сойдет с рук!..

***

Блейза Забини Гарри нашел в небольшом доме в Хогсмиде, и тот его визиту был совершенно не удивлен. Открывая дверь, внимательно посмотрел на Гарри, вздохнул и предложил:  — Кофе будешь? И сразу скажу, что мне не очень многое известно.  — Обливиэйт на Малфоя накладывал ты? — начал разговор Гарри, принимая дымящуюся чашку.  — Да. Не знаю, как он решился на такой риск, я не настолько силен в подобных заклинаниях, но обратиться было не к кому: о ваших… отношениях знал только я. По крайней мере, мы с Драко были в этом уверены. Гарри неуверенно кивнул, давая понять, что у него тоже нет оснований подозревать собственное окружение в осведомленности о подробностях его личной жизни.  — Снимал заклинание тоже ты? И как давно?  — Была договоренность, что я сам решу, когда это будет для вас безопасно, или же Драко найдет способ напомнить об этом. Он написал письмо, которое должно было попасть к нему в руки каким-то хитрым способом в неизвестное мне время. Я думал сделать это в прошлом году, когда у Драко все удачно складывалось во Франции, а у тебя — здесь. Но снова начали поднимать и пересматривать старые дела Пожирателей. А потом он неожиданно приехал и потребовал вернуть ему память, и сразу после этого устроился в аврорат. Остальное ты знаешь.  — Но почему он сразу же не снял Обливиэйт с меня? Тебе известно? — Гарри начал смутно предполагать, что, придя за ответами, уйдет с еще большим количеством вопросов. Но разве стоило удивляться, если речь шла о Драко? О том Драко, который был готов на все, чтобы уберечь их чувства и жизни…  — Нет. Как и не мог понять, почему Малфой потребовал снова наложить заклинание на него самого! Я отказался нести ответственность за превращение его мозгов в кашу, и мы из-за этого поругались.  — В баре?  — Да… — От Гарри не укрылся удивленный взгляд Блейза. Судя по всему, приятель Драко на самом деле ничего от него не скрывает. Но знает не так уж много. — Откуда ты…  — Я был там. Случайно. — Гарри поставил пустую чашку на столик, разглядывая уютный маленький коттедж Забини. Вот уж никогда бы не подумалось, что Забини выберет для проживания это место — оно с ним никак не вязалось. И, кажется, Блейз прочел его мысли:  — Я в Италии живу, а сюда сбегаю каждый раз, как маме взбредает в голову меня женить. И уже сказал Драко, что если пойду у нее на поводу, пусть сразу меня… Обливиэйтом! Когда они оба перестали смеяться, Гарри вернулся к тревожащим его моментам:  — Почему он в последнее время был таким убитым? Что еще произошло?  — Насколько я знаю — ничего. Просто… Он каждый день видел тебя… все забывшего, и… Ему было тяжело. Я не раз убеждал вернуть тебе воспоминания, чтобы вы вместе решали, что делать с собственным прошлым. И, судя по всему, он так и поступил. Хотя бы наполовину. Ты же теперь все знаешь.  — Я… дал понять, что мне известно больше, чем на самом деле. Почти обманул, и Драко исчез. А я понятия не имею, где его искать. И еще: ты знаешь, кто в Мунго мог прислать ему кольцо? Мужское, очень похожее на обручальное. Я подумал, что это разрыв его отношений с кем-то…  — Не может быть. У него не было никаких отношений… после тебя. Так… ну, ты понимаешь… На одну ночь. — Гарри понял, что если бы Забини не отличался смуглой кожей, наверняка бы покраснел. Странно, в школе вроде бы постоянно менял подружек, и о его амурных подвигах вечно ходили какие-то слухи. И даже Драко не раз прохаживался по этому поводу — теперь-то Гарри все помнит!  — Где искать Драко? Хотя бы предположение есть?  — Очень приблизительное. Он не раз говорил, что, как бы все не закончилось, он обязательно отправится в Арекипу. И все время повторял «Adelante». Но так никогда и не объяснил, где это и что означает. И когда найдешь Драко, передай, что он придурок!  — Если найду. И если он вообще будет со мной разговаривать.  — Знаешь, Поттер, если он не будет разговаривать с тобой, значит, до конца своих дней уже ни с кем не заговорит! Давай уже ты что-то с этим сделаешь?  — Постараюсь. Арекипа. Adelante. Драко.

***

Драко не задумывался о том, стоило ли заказывать очередную порцию алкоголя — за неделю в Арекипе он вряд ли давал себе труд о чем-то задумываться. Хватит! Сейчас казалось, что спрятавшись в тихом невероятно красивом перуанском городке, он навсегда оставит все позади. Вряд ли кому-то придет в голову искать его здесь — кроме, может быть, Блейза. Но и то не скоро: Драко оставил письмо у своего управляющего, и Забини получит его до того, как начнет планировать полномасштабную поисковую экспедицию. Хватит! Оставшись наедине с Поттером в Бирмингеме, он ослабил бдительность настолько, что позволил обвести себя вокруг пальца. Конечно, после того как Драко каждый день был так близко к нему… Видеть, разговаривать, но не иметь возможности прикоснуться, обнять, вспомнить, рассказать все, что терзало и разрывало на миллионы частей. И тогда… логика и разум ушли, не прощаясь. А вместо них мелькнула безумная мысль, что все вернется и можно будет снова получить Гарри. Пусть придется узнавать друг друга, начиная сначала. Но… это же Гарри! Его страх, его страсть, его наваждение и сила, которую не побороть. Но Драко спрятался в Арекипе, где однажды был в детстве с отцом по каким-то его делам, связанным с покупкой редких растений, и куда в свое время мечтал привезти Гарри. А сейчас обосновался в абсолютно маггловском богатом районе Януара, снял большую квартиру и ничем не отличался от большинства местных жителей — разве только внешностью. Светлоглазых блондинов здесь обычно не водилось, но он же не единственный иностранец, обожающий парк «Веселая сельва» и прогулки по площади Святого Лазаря. И вечера и ночи в клубе «Adelante», где достаточно пары жарких взглядов и зазывающих движений в танце, чтобы уйти не в одиночестве. Или даже не уходить — мало ли укромных уголков, используемых по назначению теми, кому хочется здесь и сейчас. Это не помогало избавиться от тяжелых ощущений в груди, но давало временное облегчение, особенно в сочетании с алкоголем. И желающих хоть отбавляй — выпить и не только. Остается выбрать. Драко весь вечер чувствовал вибрации магии, но не мог понять, откуда они исходят. Быстрая проверка показала, что на нем даже банальных следящих чар нет. Вообще ничего. Наверное, просто тревога от постоянных мыслей. Или… желание вернуться домой? Нет! Пока рано. Даже представить невозможно, что снова придется увидеть Гарри. Этого хочется до дрожи. Увидеть. Дотронуться. Но что он скажет? Как объяснит то, что Забини не снял заклинание сразу после битвы или после судов? А он сам вместо этого трусливо бежал, получив письмо лишь спустя четыре года — и такой срок тоже был определен им самостоятельно… И еще после не мог решиться на возвращение в Магбританию. Лучше не думать об этом, оставить опасные мысли и выйти на свежий воздух. Что Драко и сделал, остановившись за клубом, на площадке с несколькими столиками. И растерялся, когда его крепко сжали сзади за плечи, да и вихрь аппарации не узнать было невозможно. Только не смотреть. Даже в ответ на:  — Драко, как ты мог… Вот так… С нами… Хватит уже молчать!  — Я решил, что для тебя это будет лучше.  — Ты решил, или твой Обливиэйт? — Драко все-таки открыл глаза. И выражение лица Гарри не предвещало ничего хорошего. Он слишком хорошо знал такого Поттера — готового защищать все, что ему дорого. И когда-то он также сражался за него. И был готов делать это бесконечно. И даже сейчас. Не вырваться.  — Как ты меня нашел?  — Забини вспомнил название города, дальше было проще, хотя ты и далековато забрался. А вот клуб пришлось поискать: я не знаю испанского, и далеко не все здесь говорят по-английски. Драко, посмотрев вокруг, понял, что они в гостинице, и номер чем-то напоминал тот, из которого он трусливо сбежал. Только на этот раз наверняка Гарри обезопасился от его исчезновения всеми доступными и недоступными способами.  — Я не хочу домой. Пока что. Останешься?  — Если скажешь, кто и почему прислал тебе кольцо.  — Ты не смог выяснить только это? — Драко улыбнулся. — Это твое кольцо. Я еще в школе заказал его, но не успел подарить. Вместо этого пришлось обливиэйтить. А сейчас искал специалиста, который мог помочь наложить и закрепить чары дополнительной защиты — в Мунго такие есть.  — А что значит «Adelante»? — не успокаивался Гарри, стоящий напротив и продолжающий смотреть так, словно Драко срочно нуждался в том, чтобы обзавестись парой дыр где-то на уровне груди.  — Это переводится как «вперед». — И Драко вдруг сделал два быстрых шага навстречу Гарри. Чтобы столкнуться с ним — потому что он поступил точно так же.