А можно кофе и пирожное? Для Стефана...

      Каждое утро Энтони Эш открывал кофейню ровно в семь часов, снимая Запирающие чары быстрым движением палочки. Сейчас, в ноябре, в это время тут же требовался и Люмос: на улице еще было темно. В Косом переулке так рано ничего не открывалось, кафе начинало работу раньше всех — в восемь. Спешащие на работу маги весьма одобрительно относились к возможности выпить перед трудовым днем чашечку ароматного кофе, чая или шоколада, и до девяти часов кафе было заполнено первыми посетителями. После десяти подтягивались любители поспать подольше — обычно они заказывали полноценные завтраки. И далее до обеденного перерыва наблюдалось некоторое затишье, а потом заведение снова заполнялось уже вечером. Свидания, семейные ужины и праздники… Энтони особенно любил время, когда находился здесь в одиночестве — утром и вечером, перед закрытием. И если запирал заведение в основном повар, работающий еще несколько часов после закрытия, то открывать Энтони предпочитал самостоятельно. Как и приходить на работу исключительно пешком, а не через камин или аппарируя — жил недалеко, и дышать свежим утренним воздухом было в радость в любое время года. Как и пить первую чашку кофе на кухне, поглядывая на ряды булочек, пирогов и пирожных, окутанных заклинанием-коконом повара второй смены. Через полчаса придет повар первой и поставит их на полки огромной плиты — самое первое, что он делает. А потом начнет нарезать игредиенты для остальных блюд. Вчера, кстати, должны были составить список продуктов для очередной закупки, где же он? Наверное, на столе в кабинете. Энтони нравилась работа управляющего — так громко называлась его должность. Но можно было только посмеяться, потому что приходилось делать все, разве что кроме готовки. Когда дядя решил закрывать кафе, Энтони, всего несколько месяцев как закончивший Хогвартс, упросил его дать шанс попробовать удержать заведение на плаву и заставить приносить прибыль. Дядя отнесся к этому скептически, но отдал бразды правления, и у Энтони получилось! Да, часто не хватало персонала с сентября по июнь — летом не было отбоя от желающих подработать старшекурсников Хогвартса, и Энтони порой сам выступал в роли бариста и официанта, а также бухгалтера, уборщика, грузчика… Но Энтони любил свою работу и ни на что не променял бы ароматы кофе и выпечки, уютную, стилизованную под старину атмосферу, звон колокольчика над дверью, смех за столиками, дружеские подначки персонала, потрясающий вид из всех окон. Из зала они выходили на Косой переулок, из кухни — на улицу выше. А с некоторых пор у Энтони появилась тайна, заставляющая сердце сладко сжиматься, а затем биться с удвоенной силой. «Тайна» всегда приходил в пятом часу, и Энтони старался не рассматривать его особенно пристально. Но не мог оторвать взгляд от светлых волос и изящной руки с длинными пальцами, которые часто оказывались запущенными в эти самые волосы — неудивительно, что их обладатель производил впечатление растрепанного и непричесанного. По крайней мере, таково было мнение официантки Элли, которая обслуживала столик у окна. Энтони с ней не соглашался: с его точки зрения пряди лежали в хаотичном художественном беспорядке. Банальное сравнение — как будто их обладатель только что встал с постели. Об этом Энтони старался не думать, даже когда переводил взгляд на чуть пухлые, часто искусанные губы, но все равно в голове постоянно крутилось: «А есть ли у меня шанс?» На Элли парень не реагировал, несмотря на все ее попытки обратить на себя внимание. Но это же не говорило о том, что ему парни нравятся? Только о том, что ему не нравится Элли. В кафе он приходил всегда один, заказывал кофе с ликером и вишневое пирожное — Энтони не помнил, чтобы хоть раз было выбрано что-то другое, и всегда следил, чтобы эти пирожные не заканчивались. А то вдруг, не получив желаемого, он перестанет приходить? Из размышлений над чашкой густого, терпко пахнувшего напитка его вырвал звон дверного колокольчика. По мистеру Хаттону, повару, можно сверять часы — никакой Темпус не нужен. Значит, уже половина восьмого. Минут через пятнадцать появятся Элли и Саманта, сонные и недовольные, но после кофе возьмут себя в руки и к моменту появления первых посетителей будут дружелюбно улыбаться. А сам Энтони в час пик начнет варить кофе в зале за стойкой — для тех, кто торопится и желает получить его с собой. Все знают, что так рано можно рассчитывать только на латте, капучино и черный: бариста снова нет, а Энтони умеет готовить только три вида напитка. Конечно, для тех, кто ждет за столиками, мистер Хаттон сварит все что угодно. Ранних трудящихся пташек, как, впрочем, и других постоянных клиентов, Энтони прекрасно знал — во всяком случае, достаточно для того, чтобы называть по имени, желая доброго утра. Как, например, Рона и Лаванду Уизли. Он спешил в аврорат, а она — в ателье мадам Малкин, где работала швеей. Мантия миссис Уизли не могла полностью скрыть увеличившийся живот, и кофе для нее Энтони готовил совсем слабым — поменьше молотого порошка, побольше сливок. Ее муж, наоборот, предпочитал крепкий черный: не раз говорил, что горьковатый напиток помогает взбодриться. Мистер Олливандер, как обычно, занял столик в середине ряда. Он всегда не прочь поболтать с Элли, но утром у нее нет времени, поэтому она быстро диктовала своему маленькому кокетливому перу заказ — овсяная каша, булочки с тмином и горячий шоколад — и отправляла листочек в сторону кухни. Через несколько минут оттуда выплывут тарелки и кружка — чтобы приземлиться перед мастером волшебных палочек, который уже развернул утренний выпуск «Ежедневного пророка». Это была идея Энтони — предлагать вместе с едой газету, что оказалось очень успешным. Количество номеров, присылаемых совой без пяти восемь, постоянно увеличивалось: почти каждый посетитель, уходя, забирал с собой «шедевр магической печати». Это выражение придумала Элли, разбиравшая и раскладывающая таковые. Мадам Малкин невозможно было не заметить среди тех, кто приходил после десяти — судя по всему, в ноябре самыми модными являлись все оттенки бордового, потому что вот уже почти неделю ее мантии были именно такого цвета. Главное — не называть его. Энтони уже имел несчастье опростоволоситься — и получил в ответ лекцию о том, что это «не бордовый, мистер Эш, а переспелая вишня!» В последние дни мадам Малкин была не в духе, и Энтони предпочитал скрываться у себя в кабинете, чтобы в очередной раз не слышать о ее переживаниях по поводу того, кем заменить Лаванду Уизли, которая скоро оставит работу. Где найти девушку, которая так же умела бы чувствовать моду и роскошно шить? Энтони изо всех сил желал мадам Малкин решить эту проблему и «ни в коем случае не уступать этим выскочкам из «Твилфит и Таттинг». Но сегодня при ее появлении предпочел выйти через черный ход и отправиться заказывать продукты. Можно было отправить список совой, но хотелось прогуляться. Ноябрь к числу любимых месяцев Энтони не относился из-за пронизывающего ветра и какой-то «неодетости». Листьев уже не было, а снега — еще. Не радовала какая-то гнетущая, пронизывающая дождливая серость. От бесцветности спасали только кафе и кофе. А вечерами — старый камин в маленьком доме, где Энтони жил уже два года. Перебрался поближе к кафе, когда вплотную им занялся. Первым делом он собирался дать заведению название — как-то так получилось, что его никогда не было. Видимо, не он один собирался. Искал, думал, но… ничего. Луна Скамандер, с которой они однажды разговорились, убеждала не мучиться: когда-нибудь все появится само. В последний раз Луна была здесь летом — собиралась в какую-то экспедицию. Пошутили над тем, что, название, возможно, и приходило… но не застало Энтони на месте. А сейчас пора было возвращаться с прогулки: время близилось к обеду и месту за стойкой. Ближе к ужину доставят продукты. А в пятом часу… Хотя не обязательно. Он приходил не каждый день. Со своего вынужденного рабочего места — Энтони все-таки не очень любил кофе варить — зал было видно отлично. Всех посетителей — тоже. Это давало возможность наблюдать за кусочками чужих жизней, удивляясь: откуда он так много о них знал? Драко Малфой, как всегда, был безупречен. Несмотря на погоду, время года и дня он выглядел идеально с ног до головы. От чистейших ботинок до прически — перехваченные лентой длинноватые волосы лежали волосок к волоску. И перчатки он снимал красивыми отточенными движениями. Энтони в такие моменты давал себе клятву больше не стаскивать собственные перчатки зубами, и вообще купить несколько пар новых. Завтра. Или послезавтра… Что закажет Малфой — владелец и главный зельевар небольшого магазина — Энтони тоже отлично знал: английский салат, запеченную рыбу с овощами и кофе по-венски. Иногда — кусочек яблочно-карамельного пирога. Но в ближайшие пять-десять минут Элли к нему не подойдет — дождется, когда напротив мистера Малфоя окажется его спутник. Гарри Поттер никогда не появлялся незамеченным: развевающуюся аврорскую мантию было сложно пропустить. А перчаток у него Энтони не замечал. И выбирал блюда Поттер хаотично — это мог быть и салат, и грибной суп, и пастуший пирог, и пирожное или булочки. Малфой сидел к нему спиной, а вот лицо Поттера порой заставляло задумываться: а осознает ли сам Гарри, как смотрит на Драко? Будто никого, кроме него, в мире не было, нет и не будет… Энтони не знал точно, как давно эти двое вместе, но, видимо, не очень, если еще не «остыли». Хотя и достаточно для того, чтобы задуматься о совместном проживании. Недавно Саманта болела, Энтони выполнял работу официанта и, проходя мимо столика, слышал обрывок весьма интересного разговора:  — Драко, если не хочешь жить на Гриммо, я согласен переехать в мэнор. Но, может быть, найдем что-то другое? Поменьше? Ответ Малфоя остался Энтони неизвестным. Как однажды — ответ Поттера в другой ситуации, когда Малфой, стараясь оставаться спокойным, сквозь сжатые зубы практически цедил:  — Если еще раз полезешь под проклятие и мне снова сообщат, что ты без сознания в Мунго… Энтони оправдания Поттера и слышать было не нужно. И так понятно — аврор, работа опасная, мало ли что там случается. Малфою придется привыкать к постоянному беспокойству: вряд ли Гарри будет сидеть дома. Но и без разногласий никак, даже если быть влюбленными друг в друга так, как эти двое. Летом Энтони видел их, выходящими из бара: Малфой был совсем не такой чопорный и подтянутый, когда держал перебравшего и спотыкающегося любовника. И не просто чтобы не дать ему упасть, а чтобы обнимать, прижимать к себе и целовать, не обращая внимания на дождь. Красивая была картина: руки Драко на спине Гарри, перепутавшиеся светлые и темные волосы, тихий смех… Энтони был уверен, что эти нашедшие друг друга и жилье себе рано или поздно найдут. А сейчас разбегутся каждый на свою работу. Оставив его в легких раздумьях: может быть, когда-нибудь и он… И сразу накатили мысли о парне за последним столиком — придет? Энтони так ни разу и не решился с ним заговорить, даже когда заменял Саманту — уговаривал Элли обслуживать его. Потому что не хотел краснеть и запинаться… Проще наблюдать издалека, а потом ненавидеть себя за бездействие… Он же даже не знает, как зовут объект симпатии! И не сделал ничего для того, чтобы выяснить… И вообще, до пяти часов еще много времени. И дел! Снова звон колокольчика — Гермиона Грейнджер. Она тоже частенько здесь бывала, сразу же прося принести кофе с карамельным сиропом и раскладывая по столу пергаментные свитки, старательно делая вид, что не волнуется. Заглядывала то в один, то в другой и читала, даже не замечая, что шевелит при этом губами и отбрасывает падающие на пергамент волосы. До того момента, как открывалась дверь и быстрым шагом входил Северус Снейп — тогда мисс Грейнджер будто подтягивалась и брала себя в руки. И даже чем-то напоминала сдержанного Малфоя… Так и есть: бывший профессор зельеварения и директор Хогвартса, а ныне руководитель лаборатории в Министерстве магии и декан одного из факультетов магического университета на ходу кивал Гермионе. И Элли уже спешила к ним с пером. Заказывал Снейп, и всегда одинаковые блюда обоим. Ничего особенного: шедевры собственного изобретения мистера Хаттона обычно предлагались только по вечерам и выходным. И, кстати, Энтони не замечал, чтобы Снейп интересовался желаниями мисс Грейнджер. И она ни разу не возразила, что удивляло — учитывая то, что Энтони о ней знал. Серьезная, целеустремленная, самостоятельная, расставшаяся с Роном Уизли еще на втором курсе университета. По слухам, потому что у того не было личных амбиций, и он желал превратить ее в жену-домохозяйку. Да уж, Лаванда на эту роль подходила лучше. Сестра Саманты училась вместе с мисс Грейнджер и рассказывала, что Снейп курирует ее дипломную работу, основанную на каком-то сложном исследовании. Но в последнее время из-за каких то проблем в Министерстве в университете он почти не появлялся, передав большинство дел заместителю. Наверное, поэтому они с Грейнджер встречались здесь в обеденный перерыв. Энтони всегда удивляло: как можно одновременно есть, читать и писать? Но эти двое как-то справлялись. Проходя мимо них, чтобы присесть за столик к своему другу Деннису Криви, Энтони услышал обрывок разговора — сплошные формулы, непонятные аббревиатуры и формулировки — и снова пообещал себе, что в следующем году поступит в университет. Два года после окончания Хогвартса он занимался кафе и гордился, что сделал его популярным и приносящим прибыль. Но отец и дядя недавно снова напомнили, что управление заведением можно совмещать с учебой — достаточно найти толкового помощника. Энтони в ответ попросил пару официантов: свои обязанности он готов частично доверить только Саманте, на которую можно полностью положиться. У Денниса, как всегда, был ворох новостей: обновление колдостудии, новая обложка для популярного магического журнала о путешествиях, планы на съемки в Боливии… Иногда Энтони другу почти завидовал: такой легкости у него самого никогда не было. Как и готовности жить на чемоданах и срываться с одного места, отправляясь в другое. Но он был бы рад съездить в отпуск. На Рождественские каникулы не получится: нужно разрабатывать новое меню, планировать закупки, украшать кафе, да и две популярные музыкальные группы изъявили желание выступить здесь с концертами в праздничные дни, а это как минимум подготовка сцены и приглашений, распространение билетов, реклама… Может быть, в середине января, когда все вернется в повседневное русло? Пообедав с Деннисом и проводив его, Энтони снова прошел мимо Снейпа и Грейнджер, задумавшись: а знает ли декан, что студентка отчаянно в него влюблена? Это заметно — Энтони-то точно видел! По тому, как Гермиона отводила глаза, смущалась и вздрагивала, стоило только Снейпу случайно коснуться ее руки. А еще Энтони издалека казалось, что иногда Гермиона отвечала невпопад, и тогда Северус как-то многозначительно усмехался. Должен догадываться, однозначно! Он хорошо собой владел, но иногда во взгляде проскальзывал интерес вовсе не научного характера. Но Энтони не всегда был в этом уверен. Даже тогда, когда Гермиона смело и открыто смотрела на усмехающегося Снейпа, словно бы говоря: «Все равно выйдет по-моему». Но сомнения редки — если бы заключалось пари, Энтони бы, не колеблясь, поставил десяток галеонов на мисс Грейнджер. Она своего добьется! Вроде бы Саманта говорила, что ее сестра и, следовательно, Гермиона, защищают дипломные работы в конце декабря. И тогда эти двое уже не будут педагогом и студенткой — по крайней мере, моральная дилемма решится. А ему самому, наверное, стоит перестать следить за чужими жизнями и заняться своей! Тем более, пока есть повод поработать: коробки с продуктами доставлены к заднему входу, и надо помочь мистеру Хаттону все рассортировать и разложить. Чем Энтони и занимался до четырех — в это время на вторую смену заступил второй мистер Хаттон, брат первого, которому предстояло готовить для клиентов до закрытия кафе, а потом еще пару часов заниматься заготовками на завтра. Стрелки наручных часов словно издевательски остановились на четырех, потом медленно ползли до пятнадцати минут пятого, половины, без четверти… Он не придет, и придется Энтони с этим смириться. И бесполезно думать, что, к примеру, что-то случилось. О таинственном посетителе, занявшем столько места в его мыслях, не было известно абсолютно ничего!!! Он начал появляться здесь примерно месяц назад, как будто из воздуха выпрыгивал: никто не знал, кто он, откуда приехал, чем занимался. Внутри что-то противно дергалось — а вдруг он больше никогда не появится? Может быть, стоило все-таки познакомиться? Попробовать заговорить о погоде? Или об осенней выставке всего и вся в Хогсмиде? Энтони там был, и даже высматривал светловолосого красавчика, но не повезло. Он вообще за пределами кафе видел его только однажды — как раз-таки в книжном пару недель назад. И снова так растерялся, что спрятался за стеллажами. Ну почему ничего не получается?! Энтони почувствовал себя расстроенным. Мысли и чувства разбегались и никак не могли собраться в кучу. И он сам не мог: то кидался запасы кофейных зерен проверять, то таращился в меню отсутствующим взглядом… Пока не заметил, как подозрительно поглядывают на него Саманта и Элли, и не ушел в кабинет «разбираться со счетами». Кафе по будням работало до девяти. Энтони, выглянув в коридор, заметил мистера Хаттона, который просигналил, что отправил в зал последние блюда. Элли уже убежала, Саманта принимала оплату от последних посетителей. Значит, уже как минимум половина девятого. Звон колокольчика — и Саманты уже нет. Значит, без четверти… Осталось разве что деньги из кассы сложить в мешочек и отослать филина в «Гринготтс». Дома ждет остывший камин и книга, купленная вчера. Энтони расставлял банки с сахаром на полке под стойкой, когда колокольчик неожиданно звякнул — он что, не запер дверь? Энтони поднялся и замер… Только сердце колотилось… Он! В расстегнутой куртке и смешном черно-белом шарфе, как всегда растрепанный, да еще и мокрый: дождь на улице. Капли стекали по волосам на лицо, и он нервным движением отбросил влажные пряди. Такое ощущение, что бежал… Аппарацию отменили за ненадобностью? Энтони не мог понять, почему вдруг думает об этом. Надо же что-то сказать, а не таращиться безумным взглядом, наверняка делающим его похожим на идиота! Но от необходимости начинать диалог Энтони оказался избавлен:  — Я уже опоздал, да? Все закрыто? Энтони фыркнул от такой нелогичности — если бы было закрыто, он бы не смог сюда войти — но тут же спохватился.  — Смотря для кого. Я Энтони Эш и…  — Знаю. Живешь на Зеленой улице — точнее, там твой дом, а живешь здесь, в кафе. Любишь смотреть на дождь и не любишь варить кофе. Но делаешь это хорошо. Как и все остальное. А я Стефан Уорлок… И да, скажу сразу, Селестина — троюродная сестра отца, и никто, кроме нее, в нашей семье петь не умеет. Но я играю на скрипке. И учусь на театрального режиссера. А еще уже две недели смотрю на тебя и не могу решиться куда-нибудь пригласить. А сегодня сестра — будущий преподаватель прорицания — посмотрела чашку, из которой я пил, и сказала, что у меня есть все шансы исполнить важное желание, и я… здесь. Не мог раньше, и подумал, что вот если сейчас ты еще не ушел… Стефан говорил очень быстро. Казалось, что фразы наскакивали одна на другую, словно каждая считала себя важнее остальных. Но Энтони прекрасно его понимал. Только никак не мог уложить в голове, что все это не снится.  — Я сам боялся заговорить с тобой, — улыбнулся Энтони. — Но, раз уж ты все-таки пришел, может быть, я тебя приглашу? Будешь вишневое пирожное? И никуда идти больше не надо. Снимай куртку, ты же насквозь промок!  — Ладно. — Стефан улыбнулся, и Энтони подумал, что, наверное, упадет в обморок прямо сейчас. — Только если не ты будешь варить кофе. Энтони повернулся в сторону и позвал:  — Мистер Хаттон! А можно кофе и пирожное? Для Стефана…