Красивый

      Эрнест смотрит на парня перед собой. Он красив, изящен и одет слишком богато для их деревни. "Наверняка, сынок какого-то лорда, не меньше, одежда богаче всех моих работ, да и лицо чистое" - думает он, пока его взгляд не поднимается выше, где на отвороте куртки прикреплена золотая брошь в виде цветущего подсолнуха. В мыслях проносится протяжное ругательство и молитвы всем Богам сразу. Эрнест опускается на одно колено и опускает голову, насколько позволяет шея.       - Ваше Высочество.       Младший сын короля делает аккуратно выверенный жест рукой и велит подняться. Голос у него тихий и глубокий, не избалованного ребёнка дворца, но уверенного в себе человека, который осознаёт тяжесть доставшейся власти. Эрнест поднялся, не поднимая взгляда выше колен принца.       - Мне донесли, что ты знаешь, где в наших лесах есть поляна с прострелами. Мне нужно туда.       - Знаю, Высочество. - Эрнест поднимает взгляд на подбородок парня, намеренно пропуская полное формальное обращение, - когда прикажете отправляться?       - Лошади уже готовы.       Эрнест знал, что младшего королевского сына зовут Мартин, потому что его младшая сестра, едва научившись связно говорить, фантазировала, как выйдет за принца замуж. Ей, кажется, тогда было около пяти, а принцу едва исполнилось шесть. Идя за ним к конюшням, Эрнест невольно засмотрелся на то, как легко и уверенно шагает принц, с изяществом танцовщицы обходя большие весенние лужи и перепрыгивая кучки грязи. Принц был... "красивый, чёрт. Весь такой тоненький, изящный, что твоя осинка". Длинные худые ноги, обтянутые штанами из хорошо выделанной кожи и сапоги с высокими голенищами - Эрнест не позволял себе посмотреть выше, потому что, он смутно подозревал, в тот же миг встал бы столбом и никакой поездки ему бы не светило.       Медленно продвигаясь верхом по дороге, Эрнест нет-нет, да и просматривал на спутника, отмечая, насколько на самом деле принц красив. Прямая спина, руки, держащие поводья - узкие ладони, длинные пальцы. Вряд ли может быть такое, что на них есть хоть одна мозоль. Такими руками держат эсток, фехтуют им в дворцовых залах с умелыми учителями. Эрнест посмотрел на свои ладони - широкие, мозолистые, привыкшие к кувалде и молотку. Он снова скосил взгляд на принца - красивый изгиб спины, плоский живот. "Сомнительно, что он изнеженный мальчишка. Наверняка под слоями одежды крепкие мышцы". Взгляд переместился ниже принцевой спины, на губы вылезла ухмылка - "маленькая, наверняка, целиком поместится в одну мою ладонь".       - Прекрати пялиться. - Мартин впервые заговорил с тех пор, когда они разговаривали возле кузницы.       Он всю дорогу смотрел вперёд, слегка приподняв голову, из-за чего его лицо приняло степенное и немного высокомерное выражение. Эрнест отвернулся и тоже уставился на дорогу. Усмешка так и не покинула его губ. Не выдержав, он снова глянул на принца - высокий лоб, красивый ровный нос, и - Эрнесту пришлось заставить себя отвернуться - немного пухлые, розовые губы с головокружительным изломом верхней. Мартина захотелось прижать к грубой деревянной стене кузницы и целовать, пока в лёгких не начнёт жечь, жадно развязывать шнурки дорогой куртки, сжимать бока и оглаживать грудь... низ живота сладко потянуло.       Эрнест потряс головой, пришпорил коня и немного отъехал вперёд, пытаясь избавиться от картинки в голове, но довольно скоро принц его догнал и оказался чуть впереди. Глядя на то, как он двигается в седле, во рту Эрнеста стало сухо, дыхание сбилось и пришлось прикусить щёку изнутри. Отвлечься, как угодно, иначе его ждёт как минимум темница.       - На следующей развилке направо, Высочество. - Голос сделался низким и как будто выдавал все затаённые желания. Но Мартин то ли не понял, то ли сделал вид, что не понял. Кивнул, поравнялся со спутником и продолжил путь так же молчаливо и с таким же скучающе-надменным выражением лица, что и до этого.       Поляна с прострелами нашлась быстро. Эрнест и Мартин спешились и, пока сам Эрнест привязывал лошадей, Мартин подошел к цветам, присел и начал аккуратно ощупывать один. На поляне почти не было деревьев, Эрнесту стало жарко, он снял свою куртку, оставшись в лёгкой льняной рубахе и прислонился плечом к ближайшему дереву, открыто наблюдая за принцем. Тот ходил от одного цветка к другому, рассматривал их так и эдак, казалось, его сейчас ничто не отвлечёт, что давало Эрнесту возможность осмотреть парня со всех сторон. В голове настойчиво крутилось "красивый".       Не по-весеннему жаркое солнце, шум лёгкого ветра, запах цветов и гомон птиц погрузили Эрнеста в полудрёму, он всё чаще в мыслях думал не столько о красоте Мартина, сколько о том, какие ещё эмоции можно из него выудить. Какой он, когда только проснулся и ещё не до конца осознал окружающий мир? Какой после тяжелых тренировок? Наверняка, его лицо раскраснеется, дыхание станет прерывистым. Наверняка, так же он выглядит после... Взгляд Эренста сфокусировался на фигуре среди цветов. Мартин стоял, выпрямившись, и смотрел не в глаза, а куда-то ниже. Эрнест и сам опустил взгляд на свою грудь. Грудь, как грудь, немного видна ямка между ключиц из-за наполовину развязанных шнурков рубахи, сама рубаха не то, чтобы совсем грязная, но если ты работаешь в кузнице - чистота одежды становится понятием относительным. Парень поднял одну бровь и снова посмотрел на принца. Тот уже отвлёкся от того, что привлекло его внимание и теперь аккуратно подходил к своей лошади. Погладил её по шее, что-то прошептал и улыбнулся. Мир Эрнеста сузился до лица Мартина. Улыбался. Так искренне и открыто, что выбил все мысли из головы и оставил после себя звенящее ничего. "Великие Боги, дайте сил, помогите мне сдержаться".       Обратно ехали в такой же тишине. Эрнест всеми силами, которые вымаливал у Богов, пытался выгнать из головы улыбающееся лицо принца, но получалось у него не то, чтобы хорошо... никак не получалось. Улыбка делала из холодного, надменного принца, обременённого властью, обычного, хоть невероятно красивого, парня. Эрнест открыто повернулся к нему.       - Слушай, Высочество, а зачем ты ездил в лес за цветами, если не одного не сорвал? - парень хохотнул. - Сновал по поляне, как пчела.       Мартин посмотрел на Эрнеста нечитаемым взглядом и тот снова потерялся. Он не обращал внимания на глаза Мартина до этого момента. "Какой же ты красивый, чертов принц". Синие глаза в обрамлении черных ресниц. И не просто синие - глаза цвета неба осенью, когда ещё тепло, но холодный ветер уже заставляет надевать куртку. Синие, как любимое мамино платье, в котором она выходила за папу замуж. Синие, как раскалённое пламя в очаге кузницы.       - Я рисую. Иногда. - Эрнест опустил взгляд на свои руки, судорожно сжавшие поводья и постарался сконцентрироваться на словах. - На завтрак иногда выносят небольшой букет прострелов, которые растут у нас в теплицах, но они совсем не пахнут, а лепестки на ощупь совсем тонкие. И на холсте такие выглядят не как цветы, а как нарисованное на нарисованном. И мне захотелось увидеть лесные прострелы, узнать, какие они.       Эрнест улыбнулся снова посмотрел на своего спутника. Взгляд так же устремлён ровно вперед, но теперь его лицо как будто немного ожило.       - Прострелы, на самом деле, очень хорошие цветы. Иногда к вечеру устаёшь так, что хочется на землю упасть и не шевелиться как минимум пару лунных циклов, домой зайдёшь, а там младшие опять что-то не поделили и так и хочется на них гаркнуть, чтобы под ногами не путались. А потом чаю прострелового с мятой выпьешь и вроде бы успокаиваешься, да и сон легко идёт. Я, конечно не знаю, что старая Кассандра туда ещё добавляет, у меня ни разу её чай не получилось повторить. А спрашивать у неё себе дороже - скажет, мол, могильная полынь или мох с горы. Ха, я когда совсем ребёнком был, меня отец часто пугал, что если не буду слушаться и в лес с мальчишками сбегать, то он меня старой Кассандре отдаст и она меня в суп сварит. А когда я чуть подрос решил сам у неё спросить, правда ли, что она непослушных детей в суп варит, так знаешь, что она мне ответила? - Эрнест повернулся к принцу, тот смотрел на него заинтересованно, слегка приподняв брови. - Что она, значит, детей никаких в суп не варит, потому что невкусный суп выходит. Сказала, что она из мальчиков табуретки делает, а из девочек - ложки.       Эрнест рассмеялся, погрузившись в воспоминания и никак не мог остановиться. Он посмотрел на Мартина, Мартин улыбался и слегка хихикал. Эрнест снова посмотрел вперёд, где за деревьями уже можно было разглядеть дома деревни и внезапно ему в голову пришла идея. Он остановил коня, отдал поводья спутнику и спешился.       - Подожди здесь, Высочество, я быстро, - и ушел в чащу, быстро скрывшись за деревьями.       Вернулся он довольно быстро, в руках неся отломанную с дерева веточку, на которой почти не было листьев, зато были маленькие светло-оранжевые цветы. Эрнест запрыгнул в седло и ловко обменял поводья на ветку.       - Это медовое дерево. Оно долго стоит в воде.       Мартин приблизил веточку к лицу и сделал вдох.       - Пахнет и вправду мёдом. - Он всё ещё улыбался и от этого Эрнест чувствовал себя настолько странно, что не мог придать этому хоть какое-то словесное обозначение. Он всё смотрел и смотрел на то, как улыбается принц и не мог выдавить из себя ни звука. - Спасибо.       Эрнест улыбнулся, силой заставил себя посмотреть вперёд на дорогу и тронул коня пятками. "Какой же ты красивый, Мартин, чёртов ты сын короля".       Возле конюшни стоял рыцарь в доспехе с лицом, которое больше бы подошло разбойнику. У него даже шрам на лице был и взгляд совсем не подходил королевскому рыцарю. Он даже не глянул в сторону Эрнеста, низко кивнул принцу, а сам Эрнест, посчитав долг выполненным, попрощался по всем правилам и быстро ушёл в кузницу. В кузнице отец расспросил, где он пробыл полдня, покачал головой, услышав ответ и велел надевать фартук. Примерно в это же время под навес кузницы ступил человек. Эрнест повернулся и удивился, глядя на красивое лицо.       - Эрнест, спасибо тебе за помощь, - Мартин вытащил из поясного мешочка два серебряных и, сделав ещё шаг вперёд, вложил их в ладонь парня. Эрнест возвышался над ним примерно на полголовы и был намного шире в плечах, что и привлекало, заставляя воображение подкидывать картинки, на какие только можно решаться, когда думаешь о королевском сыне. "Если не брать в расчёт его лицо. И руки. И задницу... Идиот, ответь уже, это тебе не деревенский мальчишка!".       - Не стоит, Высочество. - тихо проговорил Эрнест, двумя ладонями сжал руку принца и посмотрел ему в глаза. Секунды растянулись, сердце, казалось, упало прямо в живот, который снова свело, да там и остановилось.       Он так бы и стоял, и смотрел бы в невозможно красивые синие глаза, ощущал бы тепло его ладоней, на которых, он ошибался до этого, чувствовались мозоли. Но Мартин первым опустил взгляд, вытянул свою ладонь из тепла чужих рук, попрощался с отцом Эрнеста и вышел.       А Эрнест остался. В тени, с двумя нагревшимися монетами в ладони, глядя удаляющемуся принцу в спину.