приключения Антона

— Беги! Антон перевернулся на спину и открыл глаза. — Сейчас же! Срочно! На другой конец света, под землю, на Луну, куда угодно. Ты не представляешь, на что способны эти люди… Антон обернулся на звук. На экране телевизионной панели мокрое от пота лицо таращимо глаза и умоляло бежать кого-то — кого, не видно было: — Твоя смерть — это ещё не самое страшное, что может с тобой случиться… Пульт на прикроватном столике, значит, телевизионная панель старая и голосового управления у неё нет. Тянуться за пультом лень, но слушать этот бред казалось ещё невыносимее. Антон переключил канал. — Поистине бесценна… Теперь на экране появилась лысая говорящая голова, прикреплённая к плечам в полосатой рубашке. Внизу бегущие строкой проносились известия о похищении Сикстинской Мадонны из дрезденского музея. — Мы пока не можем объяснить, каким образом грабителям удалось… Антон услышал шаги за дверью, бросил пульт и притворился спящим. Меньше всего ему хотелось отвечать на вопросы. — Антон? Женский голос. Очень мягкий, почти нежный. Антон услышал, как дверь закрылась, потом осторожные шаги мимо кровати, и изголовью, потом замолчала телевизионная панель. — Вы слышите меня? Антон приоткрыл один глаз. Перед его кроватью стояла женщина в форме, видимо, тот самый психолог, который собирался прийти через пару часов. Бывают такие женщины, чью половую принадлежность можно определить только по голосу. Высокая, худая, с короткой стрижкой. Ни грамма косметики, тонкие черты лица и какая-то странная сухость, будто её прогнали через вакуумную машину, и та откачала из неё всю жидкость. Даже кожа на её лице выглядела словно пересушенная бумага. Антон задумался о том, что будет, если такую женщину бросить в бассейн? Сколько литров воды она впитает, и до каких размеров увеличится? Возможно, тогда у неё появилась бы и грудь, и губы, и… — Как вы себя чувствуете? Антон сел и дотянулся голыми ступнями до холодного пола. Женщина придвинула ему тапочки. Как мило. — Вас что-нибудь беспокоит? — Да Женщина пододвинула кресло и села напротив. В её взгляде было столько трепета и заботы, что хотелось сразу же довериться и поделиться самым сокровенным. — И что же? — Как грабителям удалось похитить Сикстинскую мадонну? — Какую Мадонну? — женщина-губка нахмурилась, и её высокий лоб превратился в гофрированную рисовую бумагу. — Сикстинскую. У неё ведь столько степеней защиты… Женщина-губка замолчала. Забота и трепет в её глазах сменились на ледяное спокойствие. Ничего приятного в её голосе уже не было. — Как вы определили, что я заходил в аптеку? — По камере слежения. — Значит, камера показала, как я выходил из аптеки и что именно там происходило. Казалось, будто именно этого вопроса она и ждала. — Запись стёрта. — С какого момента? — С момента, как вы туда зашли. Антон сунул ноги в тапки. — И вы думаете, что это я её стёр? Убил и стёр? За несколько минут? — Тош, вас пока никто ни в чём не обвиняет… —сморщились впалые щеки женщины-губки. Видимо, таким образом она улыбалась. — Мы вообще не считаем вас причастным… — Поэтому посадили в тюрьму? — Это не тюрьма. Антон осмотрел комнату. Больше похоже на отель, только вот замки — снаружи. — Папа приехал? — Он скоро подойдёт. — А кормить здесь будут? Женщина-губка открыла папку и пробежалась глазами по тексту, сделав вид, что не услышала вопрос. — Мы не смогли установить причину, почему ваш жетон оказался заблокирован… — Может быть, он просто сломался? — Жетоны блокируются только в случае, если человек представляет собой опасность, думаю, вы знаете об этом… — Я… — Таким образом, можно парализовать свободу передвижения… — Это я уже заметил… — И облегчить поимку преступника. — Я не преступник! Женщина-губка резко захлопнула папку. — Тем не менее вы понимаете, что попытки побега бессмысленны. — Но я не собирался никуда бежать. — Единственная организация, которая может заблокировать идентификационный жетон, это госбезопасность, мы связались с ними, и они подтвердили, что ваши права были аннулированы… Но по какому-то странному стечению обстоятельств вашего дела не нашли, и мы думаем… Антон отвернулся и стал смотреть в стену. Идентификационный жетон, госбезопасность, аннулированы, бессмысленны, парализованы — все, что говорила эта женщина, смешалось в одну большую кучу непонятных слов. Было совершенно очевидно, что произошла ошибка, и совершенно неочевидно, как доказать, что ты здесь ни при чем. — Отложим это. Сейчас я хочу выяснить, что именно произошло в аэропорту. Вы бежали из аптеки крайне испуганным, и согласитесь, это подтверждает… — Что это подтверждает? Антон снова включился в диалог, но теперь «сушеная психологичка» вызывала у него чувство, близкое к ненависти. — В вашей крови высокое содержание адреналина. — У меня была паника. — Это могло быть вызвано сильным переживанием… — Видите пластырь? Я налепил его два дня назад. Если я налепил его задолго до того, как это случилось, значит, я знаю, что выбросы адреналина случаются у меня НЕ по причине сильного переживания, а потому, что они случаются! — Да. Но это не отмечает вероятности того, что выбросы адреналина случится по причине сильного переживания. Антон закрыл лицо руками. В домике. Закрылся от всего и от этой мутной тетки тоже. — Сейчас мы проведём тест вашей мозговой активности. Допустим… допустим, в аптеке произошло страшное убийство, и Антон его увидел. Допустим, на его глазах человека сожгли заживо, потом стёрли запись видеокамеры, потом… Кто были эти люди с прозрачной кожей и почему они за ним следили? Почему заблокировали жетон? Почему это всё происходит? Почему не появляется папа? И почему тут такой холодный пол? — Это не больно. Просто ложитесь и закройте глаза. Я прилеплю маленький датчик и задам несколько вопросов. Неприятный писк заставил её заткнуться. Женщина-губка встала со стула и открыла дверь. Потом она вышла, а вместо неё зашёл капитан в белых ботинках и папа. Папа сразу же с порога подмигнул. Это внушило надежду на скорое освобождение, поэтому Антон подмигнул ему тоже, чтобы показать, что он в порядке и не стоит волноваться. — Ты как? Антон улыбнулся. — Мы восстановили запись видеокамеры из магазина напротив. При развороте она захватывает кусок аптеки… Папа выдержал паузу и посмотрел на капитана, будто ожидая от него продолжение рассказа, но капитан молчал, насупившись, словно кто-то серьёзно его обидел. — Ну, в общем, видно, что когда ты ушёл, аптекарь был ещё жив. — А они могли восстановить эту запись раньше? — Я уже объяснял… — наконец-то вступил в разговор капитан, — что сегодня были повышенные меры безопасности. Вы сами видели, что… — Что видел? Толпы фанатов? Антон вспомнил, что в зале ожидания и правда толпились какие-то странные люди, с плакатами, но в тот момент ему было не до них, потому что за ним гнались ещё более страшные люди… — У нас было распоряжение… — Я не понимаю, как мой сын связан с вашим распоряжением. — Каждый раз, когда он появлялся на людях, творится нечто очень… очень сложное. А тут ещё этот труп. Антон переводил взгляд с папы на капитана и пытался понять, о чём идёт речь, но по обрывкам фраз понять было невозможно. — А кто прилетел? Офицер вздохнул и перевёл взгляд на Антона. — Нестор. — Нестор?! Экстрасенс? И что, он так просто летает обычными самолётами? В смысле… вот так со всеми? — Это была какая-то то акция… — Черт с ним, с Нестором, — прервал разговор папа. — Вы держали моего сына, не имея на то никаких оснований. — Но у него был заблокирован жетон! — С жетоном я разберусь, — сухо отрезал папа и обернулся к Антону. — Пойдём, заберём твои вещи…       Антон встал и, как в детстве, взял пару за руку. Больше всего ему сейчас хотелось обнять его и расплакаться, но в четырнадцать лет мальчики не плачут. Ну, или им так кажется…