приключения Антона

Сам о себе не позаботишься — никто не позаботится.       Антон дождался, когда папа отъедет от подъезда, и взял коммуникатор. —Я бы хотел отменить вызов… О том, как разблокировать машину, Антон прочитал в интернете и даже пару раз пробовал — всё как по маслу. —Солянка дом один. Да, спасибо. Не поехать в лагерь он не мог — нарываться на ещё один скандал было некстати, но добраться туда на своей машине показалось не таким уж большим проступком. —Извините ещё раз. Антон положил трубку и оглядел комнату. Какие вещи могут понадобиться в научном лагере? Большой вопрос. Обычно Антон путешествовал налегке — все необходимое можно было купить в магазинах, но есть ли нужные магазины в городе ученых, оставалось непонятным — воображение рисовало гигантские супермаркеты, заполненные белыми халатами, резиновым перчатками, колбами, горелками, микроскопами и подопытными кроликами. Поэтому, на всякий случай, Антон закинул в сумку пару футболок, шорты, джинсы, трусы и носки из ящика письменного стола, те самые. К счастью, Антон был из тех редких мальчиков, которым было абсолютно наплевать во что одеваться — и так красивый. Как говорил папа, «подлецу всё к лицу». Абсолютная правда.       На подземную стоянку можно было попасть на лифте прямо из квартиры, и тогда папа получил бы сообщение, что во столько-то и во столько-то кто-то проник туда. Фиговая история. Антон вышел из квартиры и позвонил в соседнюю дверь. Через минуту дверь открылась. —Оксана Фролова…       Оксана Фролова была учительницей. В свои сто лет она была ещё о-го-го, выпивав по двадцать чашек эспрессо в день и замечательно управляла электромобилем. Всю жизнь соседка прожила одна, семьи у неё не было, как и все учителя — она ненавидела детей, однако почему-то обожала Антона. —Можно я пройду?       Для людей непосвященных это прозвучало бы, как просьба пройти в квартиру, но Оксана Фролова отлично понимала, куда и зачем нужно пройти Антону. —Вот вроде папа твой не глупый человек, а до сих пор не догадался, как ты проникаешь на стоянку? —Он слишком умный, чтобы думать о таких глупостях. —Кофейку выпьешь?       Антон искренне любил Оксика, как её назвали дома, но болтать с древней старушкой было как-то… да чего уж там — это было скучно! Однако хорошее воспитание взяло своё, поэтому он улыбнулся и прошёл на кухню. —Вчера привезли новый сорт… Иногда Антон завидовал другим детям, которые плевали на всякие правила приличия. —Сердце от него так и прыгает!       Не помогать взрослым, не поддерживать скучные разговоры с дальними родственниками, не благодарить за дурацкие подарки и даже не убирать за собой тарелки после еды. —Тебе с молоком? —И побольше!       Ну ладно, если ты какой-то воспитанный ботан, а если вот такой балбес-непоседа? Единственный, кого Антон постоянно ослушивался — был папа. Из-за этого папа огорчался. Почему у Антона получалось огорчать самого любимого человека — непонятно, но потом он прочитал, что людям свойственно причинять боль самым близким, и успокоился. Ему показалось, что это что-то из области безусловных рефлексов, а с биологией не поспоришь. —Сахар положишь сам.       Антон осторожно открыл стрелянную банку, выловил пару прозрачных кубиков и бросил в чашку. Кубики зашипели, как растворимые таблетки, и превратились в густую ароматную пенку. —Отец уже уехал? Антон кивнул. —А ты как долетел? —Я, ну… нормально. Как обычно. —Без приключений?       Антон отхлебнул кофе, быстро соображая, что именно стоит рассказать для поддержания беседы, но так, чтобы она не переросла в многочасовые расспросы. —Да, в общем-то, без приключений, если не считать небольшой задержки. Там этот прилетел, ну, как его… целитель… —Нестор? Оксана неожиданно оживилась и даже присела поближе. —Да, точно. Он зачем-то летел обычным рейсом и вышел вместе со всеми, и так собралась толпа. Ну, в общем… —Он что, вышел к людям? —Ага. Такое столпотворение, аэропорт просто парализовало. —И ты его видел?       Антон смутился. Он никак не ожидал от Оксаны такого интереса. —Я, нет. Я так, ну просто… А вы что, как-то… Вы его знаете? —Нестор — великий человек. —Оксана Фролова! — Антон поставил чашку на стол от удивления. — Вы ли это? Вы ведь всегда были против всяких шарлатанов. —Но он не шарлатан. Я видела, что он делает… —Где вы видели? —В воскресном шоу… —По телеку? Но ведь это монтаж. —Это прямой эфир! —Да в телике не бывает прямых эфиров. Это все обман. Я не знаю, как вообще в это можно верить?! Оксана поджала губы и замолчала. Антон понял, что сболтнул лишнего и, видимо, не на шутку обидел старушку. —Я просто не понимаю, что… ну… то, что он делает, это псевдонаука, это невозможно. Оксана встала из-за стола и бросила свою чашку в мойку. —Ну, может быть, это сила внушения, я не знаю… То есть, может, он и правда приносит какую-то пользу, но… Казалось, что с каждым следующим словом Антона только усугубляла ситуацию и, значит, надо было либо замолчать, либо уже, наконец, уйти и не раздражать пожилого человека своим подростковым цинизмом. —Я, пожалуй, пойду, спасибо. Оксана все так же молчала, но вид у неё был скорее задумчивый чем сердитый. —Вы не против? —Я открою тебе. Оксана прошла в коридор и остановилась около небольшой двери, похожей на вход в кладовку. —Когда-нибудь ты поймёшь, как ошибался,— тихим голосом сказала она и обернулась к Антону,— и тоже поверишь в чудо.       Антон вежливо улыбнулся и отворил дверь. Прямо за ней находилась кабина лифта и, кто бы мог подумать, на стене кабины висел плакат все с тем же Нестором. —Спасибо,— поблагодарил Антон, закрыл за собой дверь и нажал на кнопку минус второго этажа.       Лифт медленно пополз вниз. Плакатный Нестор остался за спиной, и, казалось, будто он сверлит Антона взглядом. Ощущение на затылке. Сумасшествие. Еще немного и Антона снова охватит паника. Надо обернуться и посмотреть целителю в глаза. Это просто бумага. Обычная бумага с трехмерным изображением. И бумага не может дышать.       Антон дождался, пока лифт остановится, и резко обернулся. Странно, но глаза Нестора были скрыты под круглыми очками с зелёными стёклами, а ещё минуту назад он мог поклясться, что видел их. Чертова фантазия.       Либо у Нестора было правильной формы, можно даже сказать красивое. Лёгкая седина на висках, гладкая кожа и еле заметная улыбка — может, именно она и сбивала с толку: казалось, он смотрим не в пустоту, как обычные изображения на плакате, а именно на тебя. То есть в данном случае он смотрел именно на Антона и ухмылялся.       От этих мыслей по телу пробежала дрожь, и Антон поспешил покинуть кабину лифта. Ещё восемь ступеней вниз, и он оказался в просторном хорошо освещённом зале подземной стоянки.