приключения Антона

      Яркий солнечный свет щекотал ресницы, пробирался сквозь них и рисовал красные круги на сетчатке. Антон перевернулся на бок и накрыл голову одеялом. Круги немедленно пропали, но теперь проснулись мысли, сначала осторожно, а потом нагло и бессовестно, стали лезть, напоминая о вчерашнем дне. И даже немного о сегодняшнем. И еще капельку о завтрашнем и предстоящем, вплоть до сентября. Уснешь тут, как же! Он перевернулся на другой бок, стянул одеяло и осмотрела комнату. Никакой воды. Уже лучше. Сел на кровати. Кабинка разбита, но осколки убраны. Хорошо. Что дальше? Одежда сложена на подоконнике. Кеды под кроватью, рядом с тапочками. С улицы доносится дребезжание трамвая. Ох. Трамваи, да. Учебный городок. Какие-то голоса. Музыка. Дурацкая музыка. Симпатичные занавески, вечером они казались более унылыми. Что еще? Головная боль. Шишка на затылке. Антон потрогал шишку — прикольно. Вообще всегда было интересно, что это там так надувается? Кости черепа? Болит лопатка и пятка. Даже целая ступня. Болит живот — это от голода. Еще локоть болит. И глаз. Правый глаз болит так, будто туда попала соринка. Осколок?       Антон встал с кровати и дошел до зеркала. Вот такой я, значит, голый. И вчера его такого голова кто-то тут таскал. Отлично. И что, вот после этого выходить из комнаты и спускаться вниз? Вы бы вышли из комнаты, если бы знали, что вас ночью таскали туда-сюда голого и мокрого? А что делать? Сидеть? И что?       Антон залез в сумку и достал новые трусы и шорты с майкой. Они там сейчас, наверное, сидят и обсуждают его. Обсуждают и едят. Антон оделся и вздохнул. Сидят… Едят… Антон снял шорты и достал джинсы. Захотелось одеться как-то... позакрытей. Хотя чего уж теперь? А что едят? Или в столовой? А времени-то сколько? Вернее, который час. За вопрос «сколько сейчас времени?» бабушка почему-то давала подзатыльник и говорила, что правильно говорить «который час?». Вот объясните, в чем разница? И майку лучше не такую, футболку лучше, а то это какая-то слишком дурацкая. Черную? Черную. И полцарства за котлеты со сладким чаем!       Где-то под ногами задребезжал коммуникатор. Антон поднял с пола шорты и достала из кармана аппарат. Папа! — Але-е-е-е! — Привет. — Доброе утро. — Ничего себе утро! Ты точно в Нижнем? — А что? — Насколько я понимаю, у вас там сейчас часа два. — Ого! — Только проснулся? — Не! — Не! Ладно, как ты там? — Честно? — Не надо! — Любящий отец своего ребенка сюда бы не отправил… — Ну, так то — любящий! Антон улыбнулся. — Все, Антося, я побежал… — Ну, не-е-е… — Ну, да-а-а-а… — Давай еще поболтаем! — Потом! — Ты и минуты не проговорил! — Вечером еще наберу. — Если я не отвечу, значит, меня больше нет в живых! — Хорошо. — Что хорошо? — Я понял. Если не ответишь, значит, нет в живых. — Ты ужасный! — Целую в нос. Пока!       Родители развелись, когда Антон был совсем маленький. Почему они расстались, Антон не знал — папа был очень хороший, мама, наверное, тоже, но ее Антон почти не помнил: она пропала без вести двенадцать лет назад. Об этом лучше не думать. Лучше думать про шорты и майку. Все-таки лучше шорты с майкой. Во-первых, потому что гулять в джинсах и черной футболке при +30 негуманно, во-вторых, надо показать, что ничего такого не произошло и вовсе Антон не стесняется. Клин клином, короче.