Глоток тьмы

Дождь отбивает нескончаемый ритм боевых барабанов, и стук её сердца подстраивается частично под шум жестокой воды. Мерзкое небо, укрытое серым одеялом, смотрит на них по-высокомерному тускло. Сквозь тёмную стену дождя его очертания видны по багровому свечению отравленных вен. От левого глаза на всю щеку расходится целая сеть ядовитого света, и она может увидеть выражение его лица. Оскал, расцветший на губах, светится багровым ответвлением к шее. Вдалеке поднимается дым потушенного недавно пожарища, и полы опаленного платья липнут к ногам. Холодно, страшно, усталость будто подрезает сухожилия медленно, но верно, и она не знает, сколько ещё продержится на ногах. Лезвием проще сражаться с врагами, потому что, рубя голову, не нужно задумываться о еë имени, о желаниях, что были в ней когда-то — нужно лишь проследить, чтобы, укатываясь в траву, она не помешала битве. Лезвием острым проще сражаться с тьмой, разрубая еë материи, растворяя частицы светом закаленного меча. Она делает глоток тьмы и дождя. Они ходят по кругу, не сводя глаз друг с друга, как два окровавленных волка, ждущих момента для решающего броска, ждущих момента, чтобы вгрызться клыками в шею противника, почувствовать теплую соль его крови на своём языке. Они ходят медленно, настороженно, и только вот она не уверена, что клыки её достаточно остры. Снег под ногами хрустит страдальчески тихо. Здесь, у подножия хребта, дождь со снегом — не редкость вовсе, но именно сейчас это напрягает только сильней. Размытые кровавые пятна повторяют отпечатки их шагов на белоснежном покрывале. Она делает рывок в его сторону, вскидывая меч, но передумывает вдруг, останавливаясь на месте. Багровое свечение его глаз становится чуть уже. Он щурится. — Аль… Альбедо, — зовет сквозь громкий чересчур барьер дождя, и говорить трудно и больно, потому что самый воздух затягивает петлю на еë шее, — Альбедо, пожалуйста… Она не знает, чего просит, она не понимает. Окончания битвы? Лёгкой и быстрой смерти? Просит ущипнуть её, чтобы она проснулась? Она не знает, а он, балансирующий на канате над пропастью безумия, понимает вдруг. Настоящий Альбедо, старый Альбедо, закованный в алые кандалы, слышит её. Удар молнии заставляет вздрогнуть обоих. Когда она поворачивается, глаза его не светятся боле, а сам он стоит, замерев. Шанс. Ей требуется пять быстрых шагов, чтобы преодолеть круг ада между ними. Лезвие меча поет песню смерти, рассекая воздух над еë головой, и, когда она понимает, что он не парирует удар, становится слишком поздно. Его Веретено врезается в снег, а она, налетая на него, обрушивает их обоих на землю. Она прижимает его плечи к земле и садится на его бедра. Он не сопротивляется. Капельки дождя сталкиваются с его лицом. Багровое свечение уже не такое яркое. Она смотрит на него, не видя. Соленые слезы на щеках мешаются с холодными каплями дождя, и лицо его выглядит расплывчатым пятном на фоне белого снега. — Альбедо… — тихо произносит непонятно зачем. В последний раз, видимо. Она медленно заносит острие меча над головой, и ей бы отсрочку только, потому что она не готова к этому. Ей бы только оказаться в другом месте, сделать глоток света и спокойствия, ей только бы не видеть всего этого. Она не замечает, что плечи её трясутся, а ладонь сжимает рукоять воткнутого в землю меча. Она рыдает. Почти кричит от боли, хотя рана её не серьезная вовсе, а так, по мелочи. Кричит от от отчаяния. — Альбедо… Она склоняется над ним, роняя слезы на его лицо. — Прости, прости меня…прости… Альбедо улыбается. Тянет медленно руку к её лицу и гладит так нежно-нежно. Она накрывает его ладонь своей, прижимая к своей щеке, как утопающий — спасательный круг. — Прости меня… — шепчет судорожно, прижимаясь к холодной его ладони так отчаянно. Он закрывает глаза. Ему не за что еë прощать. Она заносит меч снова. Взгляд её обращён лишь вверх, мерзкое серое небо роняет свои слезы. Хочется кричать. Острие входит в метку на шее.