Sweet lil paws with sharpest claws

      

***

      Когда Юнги говорят, что Чимин парень не совсем обычный, он лишь пожимает плечами. Мало что ли сейчас людей со странностями по миру ходит? Ну да, возможно, он согласен: немного нестандартная причёска и крайне выразительные пухлые губы у парня, которые первыми бросаются ему в глаза, для кого-то в двадцать первом веке ещё могут быть необычными. Но он вот, к примеру, вообще уже полгода красится в рыжий, и что же?       - Привет, - кивает он, бегло оглядывая миловидное личико напротив, - мне, пожалуйста, айс американо. Двойной. И номер твоего мастера, причёска выглядит здорово. Ему даже вроде как улыбаются. На самом деле, Юнги не уверен, потому что у парня приподнялись лишь уголки розовых губ, а звук больше похож на фырчание, но..не врезали, не обругали и, кажется, не плюнули в кофе, а значит бояться нечего. Однако, когда он возвращается за столик к своему другу, тот пристально смотрит на него из-под очков. Бояться, пожалуй, всё же есть чего.       - Что ты сказал ему?       - Что я сказал кому, Джун? Будь конкретнее в своих вопросах, - отмахивается Юнги, садясь напротив и то и дело поглядывая на бариста с забавными белыми прядками среди каштановых пышных волос. Тот украдкой смотрит в ответ тоже, но реже из-за того, что какая-то дамочка постоянно тычет пальцем ему за спину, в вывеску с названиями напитков.       - Чимину, - дёргает нервно ногой Намджун, оглядываясь. - Парню, что делал тебе кофе.       - О. Так его зовут Чимин? Не заметил на бейдже. И он даже не лжёт. На бейджике у этого Чимина лишь мордочка какого-то животного и сердечко. Но подобное в кофейне, которая расположилась рядом с их конторкой, - норма. Здесь у всех работников на бейджиках то лисята, то щенята...       - Однако его самого ты заметил. И явно что-то ляпнул, судя по тому, как он усмехнулся.       - Губы его видел? - распахивает, защищаясь, глаза Юнги. Он даже почти давится новым глотком кофе. - Конечно, я его заметил! Да и, кто виноват, что до этого здесь работал какой-то угрюмыш со взглядом убийцы?       - Хён, Чимин он... - Намджун заламывает пальцы, поправляет очки, затем волосы. Юнги напрягается. Не собирается ли тот ему внезапно, посредь бела дня, признаться в чувствах к симпатичному бариста? Но нет. Хуже. - Чимин - парень необычный. Ты лучше...ну не лезь к нему лучше, если что, ладно? Намджун пытается отвадить Юнги. Это в их недолгой дружбе Юнги ненавидел больше всего. Сколько бы раз (а это вот по пальцам можно пересчитать) они не ходили вместе в клуб, Намджун постоянно пытался напомнить, что у людей тоже есть чувства и пользоваться кем-то на одну ночь, даже если они сами лезут к тебе в трусы, - не круто. Вдруг у них кризис и они потом пожалеют? Влюбятся? А он опять отошьёт. А вдруг влюбится он и ему прилетит бумеранг? И всё лишь потому, что Юнги один раз стоило отказать какой-то девушке на корпоративе в прошлом году, доведя её пьяненькую до слёз, и всё. Теперь, хоть они уже и разобрались давно в ситуации, он всё равно - бездушная сволочь и враг народа. А он, между прочим, просто гей. Но кого это волнует, если дама плачет? От воспоминаний он хмыкает, и Намджун, к несчастью, принимает это за ответ.       - Ты не понимаешь, - качает он головой. - Чимин правда...       - Слушай, для парня, который сделал мне даже не самый лучший американо, он имеет между нами слишком много внимания, не находишь? - хмурится Юнги, прерывая будущую пламенную речь. - Я просто сказал, что у него классная причёска. И всё. Прекрати разводить демагогию, допивай свой мерзкий карамельный латте и пошли уже работать. Он откидывается на своём стуле, пытаясь спрятаться от сверлящего, но слава богу, молчаливого взгляда Намджуна, и вновь возвращается глазами к бариста. Чимину. Тот, поправляя мизинчиками лезущие в глаза прядки, стучал чьей-то карточкой по кассовому аппарату, и выглядел....да, обычно он выглядел. Для Юнги - совершенно обычно. Как солнце, палящее в этот летний день. Как то, что айс американо - со льдом. Как то, что Юнги - гей. Ну совсем обычно. Только вот слова Намджуна крепко заседают в голове и теперь, каждый раз когда они приходят сюда выпить кофе на обеденном перерыве, Юнги смотрит на Чимина всё чаще, пытаясь выяснить на расстоянии, что же с ним не так? Или слишком так? Но месяцы проходят, лето сменяет осень, а Чимин...он всё такой же обычный. Необычным становится что-то в Юнги, в тот момент, когда Чимин в очередной раз фыркает с его странноватой шутки и улыбается немного шире, а он думает: мило. Чимин милый. И это вот да. Это необычно.       

***

             Работу Юнги свою любит. Летом, зимой...да когда угодно, в общем-то, если платят и не дёргают. А дёргают его редко, потому, что работает он системным администратором в крошечной финансовой конторке. Где, к его глубокому сожалению (и крайне редко к радости), работает и Намджун. В последние несколько месяцев, это всегда означает слишком мрачный взгляд после похода в кофейню. И это даже учитывая, что Юнги не делает ничего, кроме заказа кофе и стандартной хреновой шутки, от которой у Чимина кривятся полные губы и забавно морщится нос. Забавно и мило. В один из таких дней, Юнги не выдерживает.       - За все эти месяцы, - поджимает он губы, разматывая большой серый шарф, - я не сделал ничего плохого. Но ты, - тычет он пальцем в Намджуна, скрестившего руки на груди и смотрящего на него удавом со своего рабочего места, - уже начинаешь меня раздражать.       - А должен пугать.       - Пугает меня мой младший брат, которому шестнадцать, а он ростом с тебя и в ширину, как владелец кофейни. А ты, Джун, раздражаешь. Что, господи, не так с тем Чимином и какого чёрта ты из меня душу высасываешь глазами уже почти полгода?       - Значит, всё-таки действует, - довольно ухмыляется чему-то в своей голове Намджун.       - На нервы - безусловно. Давай, говори. Иначе я завтра же пойду и приглашу его на свидание, хоть мне это и не сдалось, - Юнги усаживается на край стола. - Он твой троюродный младший брат? Тайный краш? Муж пятой сестры? Во что я, кстати, никогда бы не поверил.       - Потому, что у меня лишь три сестры и все замужем?       - Потому, что он - гей. Как пить дать.       - К сожалению, - с нажимом говорит Намджун, - ты прав. И Чимин гей, но! Огромное «но» размером с зарплату нашего босса. Для тебя его, как гея, не должно существовать.       - Я понял, - поднимает ладони Юнги, спрыгивая со стола. - Он болен. Я, конечно, лезть к нему и не собирался, но теперь тем более...       - Что?! Чёрт, нет! Нет, конечно...ты говоришь ужасные вещи! Просто Чимин...       - Чимин, Чимин, Чимин. Я его имя слышу в день чаще, чем своё собственное. Джун, в чём дело?       - Он лучший друг моего младшего брата, - сдаётся тот, выпаливая скороговоркой.       - Какого из? - прыскает смешком Юнги, зная о многодетной семье своего друга-коллеги.       - Младшенького. Тэхёна.       - Чимину что, пятнадцать? - выгибает он бровь удивлённо. Нет, ну, Чонгук, его младшенький, тоже не выглядит на свой возраст, но Чимин...       - Нет, ему девятнадцать, как и Тэхёну. О, а чужие дети быстро растут....       - Но ты не должен подходить к нему не только потому, что он...       - Малыш? - помогает Юнги, подсказывая слово. За это в него летит острый взгляд, но слава богу, что не степлер.       - Можно и так сказать, - вздыхает Намджун. - Чимин - необычный...       - Ага, да, я помню. Но всё ещё не понимаю, в чём именно?       - И не нужно, хён. Поверь, оно тебе не нужно.       - Знаешь притчу о двух клетках и яблоке? - сужает глаза Юнги, склоняя голову.       - Нет. Что за притча?       - Было две клетки. Открытая и закрытая. В каждой по яблоку, совершенно одинаковому. И каждый, кто подходил к клеткам, в первую очередь пытался достать то, что было в закрытой, думая, что есть скрытый подвох в этом всём. И, не касаясь яблока за открытой дверцей, разочарованные уходили.       - К чему ты...       - Я терпеть не могу яблоки, Намджун. Но ты просто толкаешь меня к закрытой клетке, не оставляя выбора. Так хочется теперь укусить румяный бочок.... Он захлопывает дверь кабинета друга раньше, чем тот действительно кидает в неё степлер.       

***

             И, хорошо. Возможно, он чуть больше поиздевался над Намджуном, чем следовало, ибо тот уже третий день его избегал на работе. Но Юнги можно понять тоже! Ему полгода загадками говорят о том, какой Чимин весь из себя необычный, но при этом, запрещают даже думать о нём, проделывая дыру то во лбу, то в затылке. В один из таких вот обидчивых дней, он приходит в кофейню один. Только вот, отстояв немалую очередь и подходя привычно к кассе с уже подготовленной шуткой, он опускает с лица серый шарф, а за ним отвисает и челюсть. Чимин...не знает он ни о какой необычности, но Чимин всё это время был - чертовски милым. Не слащавым, хлопающим глазками и сюсюкающим нечто. А просто милым. Иногда теперь чуть шире ему улыбающимся. Иногда немножко нахально милым. Юнги нравилось, но без намёка на большее. Парень просто поднимал ему настроение и радовал глаз. Но то, что он видит перед собой - это как раз то самое, что с виду можно было бы назвать слащавым, хлопающим глазками и блестящим сочными губами...       - Меня в меню нет, - хихикает Чимин, морща нос. - Двойной айс американо? И Юнги как-то даже выдыхает немного. Нет, это всё тот же Чимин, но...со слегка подстриженными белоснежными волосами так идеально контрастирующими с его карамельной кожей и тёмно-карими глазами. Словно латте с пенкой из взбитых сливок. Юнги настолько задумывается об этом, пока пытается не сожрать Чимина взглядом, что проговаривает невнятно:       - Латте...с пенкой...       - Латте? - глаза Чимина округляются, а брови подлетают под светлую пышную чёлку. - Какие-то добавки? «Меня в меню нет,» - раздаётся в голове Юнги звонкий голос.       - Нет, - мотает он головой, заставляя себя оторвать взгляд, - никаких.       - Могу предложить пирожное. У нас новое зимнее меню, - пробивая латте, заученно предлагает Чимин. Но затем, глаза его чуть сужаются, а улыбочка становится той самой, что нравится Юнги. Крохотной и какой-то дерзкой. Только вот шепчет он ему совсем не нахальные дерзости: - Там сверху на пирожных - медвежьи мордашки. И, хорошо. Возможно, он немного приврал Намджуну, когда говорил, что не собирался вовсе лезть к Чимину. Возможно, где-то в глубине души, которая вопреки дурацкому устоявшемуся выражению о рыжих у него была, ему хотелось однажды полезть к Чимину. В теории. Когда-нибудь. Но он точно не соврал, когда говорил про румяные бочка одного конкретного яблока. Принимая из рук Чимина свой латте и, прости господи, пирожное с медвежьей мордочкой, Юнги на все сто из десяти уверен: он разломает к чертям клетку и заберёт то, чего ему так внезапно до одурения хочется. Щёки Чимина очень похожи на яблочки...       

***

             Вернувшись из кофейни, Юнги решает, что использовать подарок «от заведения» нужно максимально правильно. И дарит его Намджуну, в качестве примирения. А пока тот, растрогавшись, обнимает его и говорит, что вообще-то давно не обижался, а просто хотел закрепить эффект, Юнги продумывает в голове план по завоеванию Чимина в обход своего друга. Ну, точнее, план по приглашению на свидание. Одно. Всего одно, чтобы понять: действительно ли в Чимине есть что-то необычное? Или это только его возраст, желание запретного и новый цвет волос? И губы. И улыбка...       - Хён? - зовёт Намджун, касаясь плеча. Юнги вздрагивает, едва не проливая на себя латте.       - Да? Я плохо спал, в чём дело?       - Я спрашивал о латте. Ты никогда его не пьёшь.       - Зима, - жмёт плечами Юнги, нервно зачёсывая пальцами назад рыжие прядки. - Захотелось чего-то нового.       - Понимаю, - со знанием дела тянет Намджун. «Нихрена ты, друг, не понимаешь,» - вздыхает про себя Юнги.       - Я бы не отказался от новой, большой зарплаты.       - Смени работу, - прыскает он смешком. - Такие просьбы не для нашей конторы, сам знаешь. Получать здесь действительные бабки может лишь наш босс. Ну, и я.       - И то, потому что ты наёмный, - закатывает глаза Намджун на довольную ухмылку Юнги. - Кстати, раз уж мы снова общаемся...       - К твоему великодушию...       - У мамы в эти выходные день рождения. Она и тебя приглашает.       - Это в честь чего? - ошарашенно кашляет Юнги, подавившийся сладкой пенкой.       - Ты ведь мой не так давно приобретённый лучший друг, дубина, - Намджун любезно стучит его ладонью по спине, но слабый хруст позвонков заставляет его резко прекратить. - Пока ещё живой лучший друг. Они с папой и семьями старших сестёр уедут на Рождество, поэтому она решила отметить пораньше, а не как в том году.       - Знать не знаю, как у вас в том году было. Меня-то там не было.       - Не стану и напоминать причину. Юнги морщится. Ему и не нужно напоминание. Он это никогда, наверное, не сможет забыть. Тот самый корпоратив, после которого (спасибо, всевышний, ты существуешь) уволилась влюблённая в него девчонка, был как раз за день до Рождества. Не разобравшись в проблеме и не поверив другу сперва на слово, Намджун отозвал своё приглашение на семейное торжество. Потом, правда, извинялся, но Юнги помнит. Кристально чисто. Как вчера.       - В эти выходные? - уточняет Юнги , глядя на настольный календарь.       - Суббота, в семь, - кивает Намджун. - Без подарка маме даже на порог не заявляйся.       - Я - лучший подарок. И, если бы Юнги только знал, что в тот вечер подарки получать будет он, а не мама Намджуна...

***

      Всё происходит как в какой-то зимней тупой и крайне романтичной комедии. Они все уже сидят за огромным столом в гостиной семьи Ким, Юнги, облизываясь, присматривает себе самый жирный кусочек курицы, пока Намджун старательно разливает вино по бокалам, стараясь не заляпать новую скатерть. Всё идёт так хорошо... Пока не хлопает входная дверь, с последующим из коридора криком:       - Мам, мы пришли! Прости за опоздание. А через несколько минут в комнату заходит Тэхён, тянущий за руку улыбающегося до глаз-лучиков Чимина. Того самого, что с крохотной дерзкой улыбочкой временами. С копной теперь белоснежных волос, на которых не успели растаять местами снежинки. С цепким взглядом карих глаз, устремлённых с пугающим блеском на Юнги. Того самого лучшего, мать его, друга Тэхёна.       - Мы уже почти начали без вас, - журит мама, обнимая сына и Чимина, поздравляющего её тихонько и протягивающего небольшой подарок. - Спасибо, милые! Садитесь за стол, я сейчас принесу ещё бокалов. И они садятся. А Юнги в виске чувствует дыру, которую проделывает взгляд Намджуна, и из которой уже начинают течь мозги. Потому, что Тэхён, дай бог ему здоровья, садится напротив, а вот Чимин, (и давно ли он такой привлекательный?) садится аккурат на край дивана к Юнги. Прижимаясь плотно бёдрами и плечами, ютясь с тихим кряхтением и улыбаясь всё также лучезарно, как никогда раньше в кофейне. Это даже, между прочим, немного обидно.       - Привет, - выдыхает Чимин, чуть склоняясь к нему. - Не ожидал такой встречи.       - Вот уж согласен, - удаётся выдавить Юнги, едва дыша. И всё. И будто снова пятнадцать, а не двадцать пять. И будто перед ним - влюблённость всей его средней школы. И будто нет вокруг никого и только два сияющих глаза ему в самую душу смотрят. А ещё духи...или что это? Но от Чимина невероятно тонко пахнет мёдом и чем-то пряным. Но это, должно быть, добавки из кофейни. Ужасно. Ужасно потрясное чувство, дайте сразу два! Нет, хватит одного, но дайте взаимно? Юнги удивляется своей такой реакции первых секунд тридцать, пока Чимин всё ещё на него как-то странно прищурено смотрит. А потом понимает: все полгода они виделись через прилавок в кофейне, перекидывались в лучшем случае десятью словечками и всё. К тому же, он впервые видит Чимина всего, ну, со всех сторон. И Чимин явно любит странные причёски, потому что прямо по кромке шеи, на затылке, его белоснежные волосы кончаются совсем чёрными кончиками. Юнги рассматривает его беззастенчиво и думает, что всё волнение с непривычки. И пройдёт с первым бокалом вина и очередной тупой шуткой. Только вот не проходит до самого позднего вечера почему-то. Нога, к которой с каждым часом всё теснее жмётся Чимин, просто пылает под чёрной джинсой. Рука, где Чимин особенно часто её касается то плечом, то локтем, под красной клеткой рубашки буквально зудит уже. А в ушах непрекращающийся звонкий смех, которым Чимин его глушит время от времени, при этом как-то забавно рокоча. Этот звук...вот он необычный. Может Намджун всё это время имел в виду смех? Смех у Чимина необычный. Юнги, кажется, что однажды, когда он будучи на войне с бессонницей смотрел дискавери, он слышал этот звук. Лисички так делали. Или кто-то похожий на них. Юнги не уверен, потому что тогда - он сутки не спал, а сейчас - был достаточно пьян. Но смех Чимина повторяется в его голове вместе с кружащимися каруселями даже тогда, когда Намджун заботливо укладывает его в своей комнате на полу.       - За все...годы, - неразборчиво бормочет Юнги, пока друг снимает с него рубашку, - что мы....дружим. Джун? Сколько...я ночевал у вас?       - Третий раз, - кивает тот, складывая вещь и убирая её на стул рядом.       - Надо бы...почаще. Встречаться.       - Только пить поменьше.       - Это факт. Как только рыжий затылок касается подушки, Юнги тут же проваливается в крепкий сон, забывая совсем, что в соседней комнате, вместе с Тэхёном, спит Чимин. Милый Чимин.       

***

             Юнги любить пить в хорошей компании. Но Юнги ненавидит похмелье с утра, если эта самая компания мешает алкоголь, как ингредиенты для всяких там смузи. Вчера мама Намджуна вместе с Тэхёном (будь он неладен всё-таки) мешали ради пред Рождественского эксперимента, кажется, соджу и...что было такое красное? Юнги не помнит. Но отчётливо помнит момент, когда это самое красное отключило его ровно до минуты перед сном. Ужасно. Он надеется, что не сделал ничего плохого. Приоткрывая один глаз, он понимает, что находится в спальне Намджуна. Слыша его храп, убеждается в этом. И это хорошо. Если он ночевал здесь - значит он не натворил дел, его бы попросту вышвырнули. В горле пустыня, а в голове звенят колокола, но, решая тихонько подняться и ограбить фильтр для воды семьи Ким, Юнги встречается с небольшой преградой. Совсем-совсем небольшой, но уютненько так спящей у него на груди, прямо на стёршемся принте любимой рок-группы.       - Вот это, - хрипит он, - чудеса. Я бы мог подумать, что поймал белку, - тычет он пальцем в махонькую белую тушку, свёрнутую в клубочек, - но ты не похоже на белку...       - Хён, ты чего? - так же сипло отзывается Намджун откуда-то из-под одеял. - Который час?       - Час опохмела, - вздыхает Юнги, падая назад на подушку. - Но тут проблемка.       - Тебе двадцать пять и ты с бодуна, проблемки быть не должно.       - Ха-ха, Джун. Очень смешно. Откуда у вас в доме белые белки?       - Чего? Какие нахрен белки, ты ещё пьян, хён? - со стороны кровати доносится копошение. Намджун видимо переворачивается, пока Юнги осматривает тельце животного, всё ещё мирно спящего на нём.       - Ну такие... - тянет он. - Белые. С чёрным хвостом. От резкого шороха откидываемого одеяла вздрагивает и Юнги и зверёк, что спал на нём. С нервным рокотом, малыш вскарабкивается на плечо Юнги, севшего на футоне и обернувшегося к другу.       - Ты больной?! Чего так пугаешь! Эта белка меня поцарапала!       - Это... - Намджун, вскинув ладони, с нескрываемой паникой и ужасом смотрит то на припухшее лицо Юнги, то на зверька, притаившегося за кончиками рыжих волос и длинной серёжкой в правом ухе. - Это не белка, хён.       - Я не силён в биологии, - закатывает тот глаза, стараясь не шевелиться. - Но, пока оно меня не покусало, тебе лучше сказать, что это и почему я проснулся с этим спящим на себе.       - Это ласка. И это ласка-мальчик.       - Ласка...как хорёк? Как только вопрос оказывается озвученным, Юнги вскрикивает, потому что ласка-мальчик внезапно болезненно кусает его за мочку уха.       - Оно меня укусило!       - Это он! Это парень! - Намджун стонет, закрывая ладонями лицо. - В смысле, мужского пола ласка.       - Круто! Откуда и зачем он меня укусил?!       - Ты обидел его! Ласка - не хорёк. И это...Тэхёна.       - У Тэхёна есть ручная ласка? - щурится Юнги.       - Ты же знаешь Тэхёна... С этим вздохом Намджуна, Юнги немного расслабляется. Немного, потому что белоснежная ласка, сидящая на его плече, как-то странно громко нюхала его за ухом, будто чернила от небольшой татуировки источали какой-то особенный запах. Он...не то, чтобы прямо-таки знал Тэхёна, но исходя из вечных историй друга, его младшенький был мальчиком странненьким. И вот! Вот его бы Юнги назвал необычным. Он вдруг думает о Чимине снова. Ну да, обычный человек бы с Тэхёном дружить не смог, не в обиду ему, конечно.       - Так, от собирания фантиков от конфет с пожеланиями, он перешёл к одомашниванию ласок? - усмехается Юнги.       - Это особенная ласка. Он его спас.       - Кто кого? Ласка Тэхёна? В ухе внезапно раздаётся фырчание с забавным рокотом. Очень-очень знакомым. И Юнги, вместо того, чтобы посмеяться над собственной шуткой, косится на ласку, цепляющуюся за кончики его волос и хрящик с несколькими проколами, чтобы не свалиться с плеча. Стоя забавно на задних лапках, которые Юнги только и видно вместе с пушистым брюшком, он возился в спутанных прядках и что-то там себе то ли смеялся, то ли мурлыкал. И точно. Дискавери той бессонной ночью. Вот откуда ему знаком этот звук.       - Тэхён нашёл его в том году, - поясняет Намджун, потирая ладонями лицо и спуская ноги с кровати, - выходил, вылечил. Кто-то выбросил малыша вместе с мусором, наверное, в надежде, что тот там так и останется.       - Какое счастье, что твой брат настолько странный, что копается в мусоре, а?       - Я бы тебя ударил, но ты прав. Тэ просто случайно выбросил что-то важное и побежал это искать. А нашёл, - кивает Джун на зверька, - его. Ласка в этот момент снова проурчала что-то неясное, но немного встревоженное, как показалось не выспавшемуся мозгу Юнги.       - Как...трогательно. Остаётся загадкой ещё пара вопросов.       - М?       - Какого хрена этот малыш спал на мне, если это зверушка Тэхёна? И какого хрена, за всю нашу дружбу, я впервые о нём слышу?       

***

             Как оказалось: «не спрашивал, хён, вот и не знал» Намджун прекрасно посчитал за достойный ответ. С чем был крайне не согласен Юнги, но его мнения как-то не спросили. Вместо этого дополнительно расстроили, сказав, что Чимин уехал ещё рано утром по делам и что в кофейне его целую неделю до Рождества не будет. И, наверное, стоило бы подумать, что это всё знак. Провидение Вселенной. Что не думал вот он раньше о свидании с Чимином, и начинать не нужно было. Но от полученной информации желание сводить Чимина на свидание наоборот как-то усилилось. Так, насупившись словно мышь на крупу, Юнги просидел с семьёй Ким за завтраком, думая о всяком, о Чимине, и о неожиданной ласке, так и оставшейся на его плече. Умываясь в ванной, принимая чашку с чаем и тарелку с едой, Юнги практически и не замечал вцепившихся в него когтишек, пока зверёк не начинал что-то там мурлыкать и стрекотать на своём странном языке, при этом задевая пушистым тельцем то ухо, то шею, переползая от плеча к плечу. За завтраком маленькая наглая морда и вовсе, довольно фырча в ухо, ел кусочки блинчиков прямо из пальцев Юнги, пару раз неслабо прикусывая. Правда за это потом позволил осторожно почесать своё белоснежное пузико. В целом, только малыш и спас хмурое похмельное утро воскресенья. Жаль его нельзя было забрать с собой на всю оставшуюся неделю, в которую, Юнги напоминает себе, Чимина он не увидит. От размышлений о несправедливости Вселенной Юнги и сам не замечает, как приходит к мысли о том, что может быть стоит завести кого-нибудь и ему? Котёнка там, собачонку, крысу, на крайний случай? Он даже не знает зачем, ибо никогда особой любви к животным не питал, но ласка Тэхёна почему-то странно пришлась к душе. И, как знать, может это тоже какой-то знак? Первые три дня новой недели проходят для него в полном безкофеинном тумане, потому что: «нет Чимина - нет кофе» стало девизом на ближайшие пять дней. Но Юнги видимо совсем забыл и другой свой девиз: «нет кофе - нет жизни». Вечером среды, в полусонном и угрюмом состоянии, его и застаёт Намджун, завалившийся в коморку со слишком улыбчивым лицом.       - Чего лыбишься? Сегодня только среда, - ворчит Юнги.       - Просто хорошее настроение, хён. А ещё, я пришёл позвать тебя в гости.       - Вот как? Это вдруг почему?       - Ну, родители уехали, оставив на меня Тэхёна, а тот сегодня до позднего вечера будет на свидании, - жмёт плечами Намджун. - Квартира свободна, а мы давно не пили вместе пиво под какой-нибудь хороший фильм.       - Ты хотел сказать: мы пили пиво под хороший фильм раз пять за этот год?       - Именно. Просто после праздника, я подумал, что мы и впрямь мало общаемся. А тут такая возможность...       - С тебя пиво?       - С меня квартира и фильм, - упирает руки в бока Намджун.       - И еда, - щурится Юнги, наставляя на него указательный палец.       - Ладно, и еда тоже, хён. Провожая взглядом всё ещё слишком довольного друга, Юнги думает о том, что, если уж со свиданием на этой неделе не вышло, то хотя бы дружеские посиделки пусть будут. Всё лучше, чем тухнуть дома во внезапно нагрянувших и слишком частых мыслях о необычном Чимине.       

***

             И ничто не предвещало беды. Они с Намджуном удобно устроились перед огромной плазмой в гостиной, расставили вокруг закуски и пиво, болтали...вообще обо всём. И Юнги даже ненароком задумывался о том, почему же они не устраивают такие вечера чаще. И правда ведь здорово. Фильм даже классный, в двух частях. Как раз в разгар обсуждения концовки первой части, Намджун вдруг прерывается и сбегает по естественной нужде, прося Юнги запомнить мысль. Юнги же, чей мозг уже слегка поплыл (но не сильно) мысль запомнить пытается, но отвлекается на вспомнившегося вдруг Чимина. В фильме так некстати у главной героини такие же пухлые розовые губы и светлые волосы, и это навевает Юнги грустные мысли. Очень грустные. Слишком. Вот он, стоит за стеклом кофейни, почему-то идёт дождь, а по ту сторону Чимин...а он не может войти внутрь... От разворачивающейся хмельной драмы в голове, его неожиданно отвлекают острые коготки, цепляющиеся за джинсы. Он опускает взгляд вниз и охает, глядя, как белоснежная ласка карабкается сначала к его колену, а затем бегло перебирается на рукав толстовки.       - Привет тебе, малыш, - воркует он. Спасатель его грустных мыслей что-то рокочет в ответ, перебегая прямо в огромный капюшон и прячется там, затихая. - Что? В самом деле? И даже за ухо меня не укусишь? - бубнит Юнги, пытаясь обернуться. Но малыш лишь мурчит что-то своё, копошась позади и, наверное, устраиваясь поудобнее.       - Кажется, тебе хватит, - смеётся Намджун, возвращаясь в комнату и усаживаясь на пол рядом. - Говоришь сам с собой, хён?       - Почему же с собой? Пришёл...а, кстати, Джун, как зовут ласку Тэхёна?       - Какую лас.. Намджун резко дёргает головой в сторону Юнги, заслышав приглушённый звук.       - Где он?       - А чего ты так всполошился? Боишься задавить мальца? Не волнуйся, он точно не рядом с твоей неуклюжей задницей.       - Где он, хён?       - Да в капюшоне у меня, - машет рукой Юнги, позволяя отчего-то взволнованному Намджуну залезть туда. Только вот вместо того, чтобы достать оттуда ласку, Джун вскрикивает и прижимает к груди руку.       - Он меня укусил, - в голосе друга тонна возмущения и удивления, а в ответ шипение и тихий рык. Юнги даже двигаться перестаёт. А вдруг и его тяпнут заодно?       - Ну, меня же он тоже кусал, чего-то ты так не реагировал.       - Он никогда раньше не кусал меня. Ты не понимаешь.       - С почином? У него имя-то есть? - устало вздыхает Юнги, потягиваясь за початой бутылкой пива, когда шипение и шевеление в капюшоне прекращаются.       - Чимми, - Намджун смотрит на ласку, как на предателя, пока Юнги непонимающе сводит брови к переносице. - Его зовут Чимми.       - Как лучшего друга Тэхёна что ли?       - Нет. Чимин и Чимми - разное.       - Но очень похожее.       - Ну, тут вопросы не ко мне.       - Сильно укусил? - вытягивает шею Юнги, чтобы взглянуть на пораненый палец друга.       - Сильно. Но я кажется зн...ох, чёрт, - выдыхает Намджун, прикладываясь ладонью к лицу. Юнги сначала не понимает такой реакции, но стоит ему только вдохнуть воздух, он тут же поджимает губы и укоризненно смотрит на Намджуна.       - Слушай, мы, конечно, лучшие друзья, но...ты бы приоткрыл окно?       - Это не я, хён, клянусь, - стонет тот обречённо.       - Если это не ты...       - Это Чимми. В смысле...он не нагадил или что-то вроде... - Намджун обвинительно уставляется в сторону ласки, всё ещё прячущейся в капюшоне. - Он пометил тебя.       - Он меня что? - приподнимает брови Юнги. - Ты же сказал, что он не нагадил.       - Он и не гадил. Он...пометил тебя. Как территорию. Хотя он никогда раньше и ни с кем так не делал.       - Круто. Здорово. Необычно. Это потому, что я пахну чужаком? - пытается догадаться он. Чимми позади него вдруг насмешливо (он почти уверен в этом) фырчит.       - Нет, хён, - качает головой Намджун, откидывая её затем назад на подлокотник кресла и устремляя взгляд в потолок. - Это потому, что он хочет показать всем, а в данном случае мне, что он выбрал тебя. Безнадёжно..       

***

             Ну, быть единственным выбранным маленьким и забавным животным, которого ты видишь второй раз в жизни - это честь, думает Юнги весь остаток рабочей недели. Телефон его за один лишь вечер оказался под завязку забит фотографиями мокрого носика и глазок-бусинок, кофта ещё тогда выветрила запах, но не воспоминания, а на теле повсюду красовались крохотные точки от острейших когтей Чимми. Карабкаться по Юнги, как по дереву, зверьку, кажется, понравилось больше всего. Даже больше, чем спать, свернувшись в комочек на подушке у самой шеи. Всё это лишь укрепило в Юнги внезапное желание завести себе домашнее животное. А потому, утром субботы он, вместо привычного сна до обеда, собирается в приют. Уже на середине пути вспоминая, что суббота - это Рождество. А соответственно день, когда Чимин должен был вернуться в кофейню. Мысленно извиняясь перед котятами и собачатами, Юнги сворачивает на совсем другую ветку метро и, постукивая в нетерпении ногой, едет в сторону работы. В конце концов, поехать и спасти чью-то пушистую жизнь он может и после. И завтра. А может и вместе с Чимином. Весьма необычное первое свидание получится. И не то, чтобы он уже успел подумать о втором и третьем... В кофейне оказывается так много людей, что Юнги даже не может разглядеть за прилавком бариста. Даже не слышит голоса за гомоном народа. Пока не остаётся четвёртым, наконец, замечая белоснежную макушку. И неожиданно, даже для себя, выдыхая. Вот сейчас, наступит его черёд, он улыбнётся, ляпнет очередную тупую шутку, а потом также шутливо позовёт на свидание. Так, чтобы если что можно было обернуть и это в шутку. Он собирается с силами и вдыхает побольше воздуха, но, когда оказывается напротив сияющих тёмных глаз, сдувается, как шарик. Хочется просто смотреть на Чимина. И всё.       - Привет, - улыбается тот довольно и радостно. Юнги уверен, никому он до него так не улыбался. - Меня по-прежнему нет в меню.       - К сожалению. Хорошо, Мин Юнги, оберни теперь в шутку это. Но, к его удивлению, глаза Чимина лишь на секунду округляются, а затем молниеносно сощуриваются с опасной искоркой, промелькнувшей в чёрной радужке.       - Но в меню пиццерии напротив есть моё любимое мясное ассорти, а моя рабочая смена кончается через пятнадцать минут. Айс американо? - подмигивает он растерянному Юнги.       - Да. И что-нибудь ещё на твой вкус.       - Большой чай с мандаринами и гвоздикой, - бормочет Чимин, быстро настукивая карточкой по экрану. - С собой или здесь? Юнги готов поклясться, что Чимин ухмылялся ему так впервые.       

***

             И, чисто технически, он негодует. Потому, что на свидание по итогу его пригласил Чимин, а не наоборот. И, наверное, должно быть плевать, если итогом всё равно оказываются румяные щёчки и блестящие от соуса губы напротив, но Юнги негодует. Хоть и тщательно пытается скрывать это, вздыхая в свой кусок пиццы.       - Это вкусно, - набивая рот, ворчит он, - но почему без сыра?       - Мне нельзя есть молочные продукты. Почти все. Ну...можно, - жмёт плечиками Чимин, - но в очень малых количествах. Например, - приподнимает он свой кусочек, - тесто это на воде, я точно знаю.       - А как же ты ел на празднике мамы Ким? - Юнги отчаянно пытается вспомнить, что из молочного было на столе, но этот продукт настолько для него повседневен, что так сразу сказать и не получается. Кажется, что молоко буквально везде.       - Я не ел торт, если ты не заметил, - смеётся Чимин, прикрывая рот ладошкой. И Юнги вздрагивает. Потому, что где-то в смехе Чимина он улавливает отдалённый рокот ласки. Это кажется странным, а потому, встряхивая головой, он решает продолжить разговор. Мало ли? Может у кого-то мини-шпиц с собой в ресторане? Сидит себе под столом и ворчит...всякое бывает.       - Не заметил, - признаётся Юнги. - В тот момент миссис Ким и Тэхён как раз делали свои супер коктейли.       - О, Тэхён потом сказал днём, что никогда больше не будет пить.       - Днём? Тебя с нами днём не было.       - А... - Чимин застывает с куском в зубах и неловко улыбается в таком положении, невнятно отвечая: - Он жвонил?       - Где ты, к слову, был всю неделю? Если не секрет, - Юнги меняет тему быстро, даже не замечая облегчённого выдоха.       - Болел. Не поздоровилось ещё ночью, после праздника.       - Но сейчас тебе точно лучше? Прошло всего шесть дней и, если это инфекция..       - Мне точно лучше, - улыбается Чимин, обхватывая губами трубочку и заставляя Юнги замолчать, зависнув взглядом. - И это точно не инфекция. К счастью. Юнги кивает, мол, да, к счастью. А сам украдкой разглядывает Чимина. Волосы, уложенные сегодня немного в беспорядке и красивыми лёгкими волнами, как и белый, словно из пухового облака, свитер идеально оттеняют карамельную кожу. Глаза, кажутся, более выразительными и будто подкрашенными слегка, как и губы, сердцевинка которых розовее, чем весь их контур. Юнги думает, что это всё Рождество. В Рождество всё вокруг красивее, даже грязь на дорогах, присыпанная тонким слоем снега. Что уж говорить о Чимине, который и сам по себе симпатичный, и в Рождественский вечер просто глаз не оторвать. Он кусает вновь свой кусочек пиццы, держа крепко пальцами за корочку, а Юнги щурится, замечая вовсе не короткие ногти на маленьких пальчиках.       - Тебе удобно? - приподнимает он брови. Чимин хмурится в непонимании, оглядывая свою руку, тонкие колечки на безымянном и среднем пальцах, и не сразу до него доходит, что Юнги спрашивает о ногтях, что явно длиннее нормы даже для девушки с маникюром.       - Вообще, да, - хмыкает он. - Удобно особенно, когда под рукой нет карточки или стилуса, чтобы вбить заказ в кассу. А что? Напрягает? Слишком женственно?       - Нет. Не-ет. Юнги мотает головой и сам не понимает, почему такая простая вещь привлекла его внимание. Ну ногти. У него вот татуировка за ухом и на весь позвоночник, но его же так бестактно не спрашивает никто. Он вздыхает.       - Извини за вопрос. А Чимин неожиданно хихикает.       - Если бы за каждый вопрос об этом мне давали по доллару - я был бы немножечко богат.       - Только немножечко?       - Ну, если приплюсовать вопрос о волосах, то ещё немножечко.       - Разве с твоими волосами что-то не так? - удивляется Юнги, осматривая пышную копну с интересом. Чимин на это лишь поворачивается на стуле и чуть приподнимает задние прядки. И точно! В праздничный вечер Юнги замечал это, несколько чёрных прядок. Он усмехается, потому что...       - Ты похож на ласку семьи Ким.       - Так уж и похож? - фырчит в ответ Чимин, морща носик. И Юнги отчётливо чувствует, как где-то внутри что-то постучалось. Можно пошутить, что печень из-за количества кофе и алкоголя в его жизни. Но лучше прислушаться и горестно вздохнуть. Потому, что это чувства. Но спасибо, что хотя бы постучались, прежде, чем снести дверь в его сердце с петель, окуная с головой в Чимина.       - Ага, - подпирая голову рукой и глядя ему в глаза, Юнги знает, что, раз рассудок он потерял, то больше нечего, и говорит: - Такой же милый и забавный. И необычный. Вот то то и оно, Мин Юнги.       

***

             Он, конечно, понятия не имеет, о чём до этого говорил Намджун, но лично для него Чимин становится необычным. Прямо вот так посреди пиццерии со всем своим самым обычным набором качеств и внешних данных. А у Юнги уже всё, земля крутится в другую сторону. Они проводят там ещё около двух часов, за которые он понимает, что совершенно точно хочет с Чимином и второе и третье, и тридцать третье свидание. И комнатное растение, и может котёнка в совмстной квартирке. И вообще, его двадцати пятилетнее сердце, кажется, влюбилось впервые в жизни (и плевать, что до этого было ещё раз пять точно). Вот так он влип явно впервые. Потому, что есть одна маленькая, но очень важная деталь. И её Юнги замечает уже тогда, когда готовит в своей кухне чай из пакетиков, надеясь, что у них не вышел срок годности, а в ванной шумит вода, которой Чимин моет руки с улицы. Дело в том, что домой он к себе приглашал кого-то за последние несколько лет лишь для того, чтобы согреть постель и немного повеселиться без обязательств. А заваривать чай, отпинывать пустые коробки из-под молока под раковину и проверять не завалилось ли где в комнате бельё между диванных подушек - это всё не для него. Было. Но это Чимин. Он необычный.       - Пахнет малиной, - Чимин падает на угловой диванчик и поджимает под себя ноги, пока ведёт носиком и принюхивается. - А ещё скисшим молоком. И вот на это Юнги хмурится. Неправда, у него даже нет молока в доме.       - Откуда? - ставит он кружки на стол. - Я не покупал молоко дня два уже как.       - Может и не покупал, - куксится Чимин, указывая пальцем под раковину, - а старые коробки-то вон они. Юнги думал, что слова «стыд» и «смущение» от него примерно также далеки, как Нептун от Солнца. Но он ошибался. И, судя по ощущению, щёки его были такие же красные, как волосы при тёмном свете, становящиеся из рыжих красноватыми.       - Да ладно, - машет рукой Чимин. - Со всеми бывает. У меня просто слишком чувствительный нюх.       - Особенно на молоко? - бормочет Юнги, не поднимая головы.       - Особенно на него, ага. Вообще, когда Юнги приглашал его в гости на чай, он даже понятия не имел зачем это делает. Ему просто хотелось подольше побыть рядом, поговорить ещё о чём-то, найти какой-то подвох, чтобы успокоить стучащее сердце. Может, разочароваться и развлюбиться? Только Чимин забавно смеялся всё громче, налягал на его плечо при этом и старательно избегал «хён» при обращении. И это всё лишь топило Юнги глубже в стремительно растущих чувствах.       - Кстати, о ласке Ким, - вспоминает он, отрываясь от чашки с горячим ещё чаем, - ты ведь лучший друг Тэхёна?       - Очевидно, - посмеивается Чимин.       - Почему он назвал его почти в твою честь? Такая крепкая дружба? Щёки Чимина слегка окрашиваются розовым. Юнги немножко хочет их съесть.       - Можно и так сказать, - уклончиво отвечает Чимин. - А что? Считаешь это имя глупым?       - Да нет, имя как имя, - пожимает плечами Юнги. - Просто есть одна странность, что не даёт мне покоя.       - Какая именно?       - Ты, если друг Тэхёна и был приглашён на день рождения их мамы, наверняка часто бываешь в гостях, - Чимин кивает со смешком, - но Намджун сказал, что прежде малыш никого не метил. И я понимаю, почему он с ними этого не делал - не заслужили засранцы. Но ты.. Щёки Чимина становятся цвета спелой малины ярко контрастирующие теперь с белыми волосами и пушистым свитером. Он прячет взгляд в чашке с чаем и что-то невнятно и без остановки бубнит себе под нос, отчего звук кажется таким будто он не говорит, а...       - Чимин? Чимин, ты..       - Может быть этот зверёк просто достаточно подрос, чтобы кого-то метить? - повышает голос Чимин. Но Юнги тычет в него пальцем и сдаваться не собирается. Он отчётливо слышал рокотание.       - Чимин. Ты только что...       - А! Или может быть, он учуял на тебе какое-то животное?? Ты вкусно пах! Или, может Чимми сошёл с ума! Не знаю. А вообще, ой, я так засиделся, а знаешь? Мне пора! Чимин вскакивает с диванчика быстрее, чем Юнги очухивается, и стремглав летит в коридор. Юнги, двадцать пять лет, несётся из маленькой кухни следом за парнишкой на их первом свидании, едва не вписываясь носом в дверной косяк.       - Ты не можешь вот так уйти, - хватает он Чимина за локоть, что тут же оборачивается и...прости господи, шипит. Он и сам пугается этого звука, вырывая руку и отскакивая назад с ошалелым взглядом. Жмётся спиной к вешалке и закрывается пуховиком, что успел надеть лишь на левую руку. Юнги смотрит на огромные глаза-бусины под белоснежной чёлкой и думает, что наверняка, где-то по дороге домой, он просто шарахнулся на льду, а теперь едет в больничку. Возможно, вместе с Чимином. Ну, просто потому, что быть этого не может. Но всё же...       - Чимми? И результат не заставляет себя долго ждать. Выученные рефлексы, против них не попрёшь. На звук собственного имени Чимин неосознанно отзывается тем самым коротким, стрекочущим звуком, тут же закрываясь пуховиком от страха с головой. Юнги приходится сесть на корточки. Он вот совсем не биолог и не так много знает о тех же кошках даже, не то, что о ласках, но самое банальное, из школьного курса ещё, всё же помнит. Ласки маленькие, юркие и дерзкие существа. Летом у них коричнево-белая шкурка, а зимой белоснежная с неизменно чёрным хвостом. А ещё острые когти. А ещё их шкурка временами пахнет мёдом. А ещё они рокочут почти постоянно.       - Ласкам нельзя есть молочные продукты, да? - негромко спрашивает он, бросая взгляд на будто бы сидящую в углу напротив куртку, настолько Чимин съежился там под ней.       - Да, - боязливо отзывается он.       - Ты...боже...в то утро у семьи Ким дома...       - Прости??       - Я ведь ходил с тобой на плече в ванную! - ахает возмущённо Юнги, прикладываясь ладонью к груди, где заполошно бьётся сердце. Он не знает, что сейчас ужаснее: то, что Чимин видел его полуголым уже тогда или то, что Чимин чёртова ласка!       - Я честно-честно не смотрел! - резко опуская куртку, Чимин сурово уставляется на Юнги, но видимо быстро вспоминает, что лучше спрятаться и снова поднимает краешек, скрываясь за ним.       - Ты пометил меня, - чуть слышно шепчет Юнги, не веря собственным ушам. - Чимин, ты..       - О, но это произошло не намеренно!       - Как можно пометить кого-то не намеренно??       - Я защищал свою территорию!       - Ты сидел в моём капюшоне!       - Но Намджун хотел меня вытащить и вообще! - Чимин снова высовывается из-под куртки. Волосы вспушённые стоят забавно торчком, щёки алее закатного солнца, а глаза снова горят негодованием. - Я устал уже им с Тэхёном говорить, что ты мне правда и очень серьёзно нравишься. У меня не оставалось выбора кроме как...пометить тебя. Прости. Это...это всё только, чтобы они успокоились уже и перестали меня опекать. Им всё кажется, что каждый, кто узнает, что я ласка - сдаст меня куда подальше и...вот.       - Тэхён правда спас тебя в том году? Или это выдумка?       - Правда... Юнги осматривает его ещё разок. Копну белоснежных волос, всё ещё сохранивших лёгкую волнистость, блестящие чёрные глаза, бегающие по помещению, но боящиеся смотреть в ответ, слегка приоткрытые тёмно-розовые и искусанные от волнения губы. Всё тот же Чимин, которого он впервые встретил в кофейне полгода назад и не смог уже забыть, особенно после настырного: «он необычный» над ухом. Всё тот же Чимин, что улыбался ему всегда так по-особенному и поддерживал неумелый флирт, который Юнги упорно называл тупыми шутками. Всё тот же Чимин. Хихикающий, игривый, смущающийся, в которого легко и непринуждённо влюбился Юнги. Только теперь Юнги знает, что Чимин...       - Ласка. Ты, блин, ласка, - выдыхает он неверяще.       - Мне уйти?       - Ага, - кивает Юнги, выпрямляясь и протягивая руку, - уйти из того холодного угла, чтобы не заболеть, и рассказать мне всё нормально. Чимин подрывается с места мгновенно, вцепляясь в ладонь Юнги излишне сильно. Но никто не против. Юнги к следам от маленьких когтишек уже считай привык.       

***

             Итак, Чимин необычный. Теперь Юнги понимает чем. Теперь Юнги знает почему. Теперь Юнги тот, у кого, раз в месяц несколько дней подряд, на груди или возле шеи будет спать маленькая белая ласка, потому что...       - Выходит, ты не болел? - они усаживаются уже более удобно на диване в гостиной, и Юнги переделывает им чай. Без спешки, почти без нервной тряски в руках и с чуть большим количеством сахара, чтобы снять стресс.       - Нет, - мотает головой Чимин, кутаясь в пушистое одеяло. - Раз в месяц, дней на пять примерно, мне необходимо переходить в животную форму. Чтобы не остаться навсегда в какой-то одной.       - Тебе некомфортно быть человеком?       - Нет, дело не в этом. Просто я ведь гибрид, только не в привычном некоторым понимании. У меня, как видишь, нет ушей, хвоста и всего прочего. Моя сущность проявляется в изменении волос под шкурку, звуках, которые я издаю, - Чимин стучит ноготками по чашке, - и ещё некоторых внешних деталях.       - А ещё в мимике, - хмыкает Юнги, вспоминая, что в форме ласки Чимин точно также мило морщит свой нос.       - Есть такое. Так что...в то утро, когда я спал на твоей груди, ты, кстати, извини за это, мне уже нужно было переходить из формы в форму. Я мог потерпеть до вечера воскресенья, но соблазн был велик.       - Соблазн испугать меня до смерти?       - Соблазн побыть чуточку ближе к тебе. Ты мне уже давно нравишься, вообще-то, - Чимин фырчит в своей особенной манере, а Юнги ничего не может с собой поделать и тает, тает, тает...       - Ты, засранец, укусил меня за ухо.       - Ты назвал меня хорьком.       - Не одно ли это и то же? Чимин коротко шипит, скалясь, но Юнги лишь смеётся, отставляя чашку с чаем на столик и укладываясь щекой на спинку дивана, чтобы вновь начать рассматривать чужое личико в приглушённом свете.       - Итак.       - Мгм?       - Ты - гибрид ласки, - повторяет в заключение Юнги под согласный кивок, - мы друг другу нравимся, - снова кивок, но с большим смущением, - и ты меня пометил.       - Боже, забудь... Юнги протягивает вперёд руку ладонью вверх и, глядя в искрящиеся любопытством глаза, тихо произносит:       - Я с первого укуса понял, что хочу завести себе домой кого-то маленького и милого. Согласен стать моим парнем, Чимин? И он никогда не признается, что, начиная с того самого Рождества, специально порой бесит Чимина, лишь бы слушать то, как забавно он шипит.