Куплю новогоднее счастье

      Юрка с трудом разлепил тяжёлые непослушные веки и сквозь мутную пелену перед глазами поначалу ничего не увидел. Несколько раз он медленно открыл и закрыл глаза, чтобы поскорее вынырнуть из глубокого сна, который больше походил на потерю сознания. Эти нехитрые действия возымели успех, и он уставился прямо перед собой — на стекло пассажирской двери автомобиля, приоткрытое на четверть. Из широкой щели лицо приятно обдавало морозным воздухом. Ветерок заносил внутрь редкие хлопья снежинок, но в салоне было очень тепло — обогрев был включен на полную мощность. Мотор авто работал и мерно тарахтел, нарушая тишину.       — Выспался? — послышался рядом негромкий, вкрадчивый голос.       Юрка попытался принять вертикальное положение, но все тело ужасно затекло и совсем не хотело слушаться по причине того, что он продолжительное время находился в одной и той же позе — полулежал на переднем сидении, при этом съехав по нему вперед и поджав под себя длинные ноги. Опершись дрожащими ладонями о сиденье, Юрка изловчился, принял-таки сидячее положение и встряхнул головой, чего делать точно не стоило — внутри черепа моментально расплескалась такая адская боль, словно мозг в один миг превратился в гигантский нарыв. На какое-то мгновение его даже замутило. Юрка охнул и схватился обеими руками за голову. Для надежности подпер локти коленями, но все равно качнулся вперед и непременно ударился бы о переднюю панель, если бы чья-то рука осторожно, но твёрдо не удержала его за плечо.       — Вот, выпей, полегчает, — снова произнес тот же голос.       Юрка медленно повернул голову в сторону водительского места, где сидел говоривший. Тот протягивал ему бутылку воды без крышки. Разглядеть что-либо в царящей в салоне полутьме было нереально, поэтому Юрка наугад схватился за свободный край емкости и потянул на себя, чтобы немедленно припасть к горлышку, но бутылку ему не отдали. Человек дождался, пока Юрка подставит дрожащую ладонь, и выдавил на нее две продолговатые разноцветные капсулы из квадратного блистера.       На месте Юрки любой другой засомневался бы, стоит ли принимать неизвестный препарат, взятый у незнакомого человека, которого толком и разглядеть невозможно, да еще находясь невесть где, в автомобиле этого самого незнакомца. Но Юрка решил, что раз ничего страшного с ним до сих пор не произошло, то сидящий рядом человек не желает ему зла и не имеет намерений сотворить над ним каких-либо извращений. Он послушно закинул обе капсулы в рот и проглотил, обильно запив водой из перекочевавшей к нему бутылки. Живительная влага немного утолила дикую жажду, следом пришло и долгожданное облегчение. Юрка блаженно откинулся на спинку кресла, положил гудящую голову на подголовник, небрежно убрал с покрытого испариной лба длинную челку и произнес:       — Благодарствую, кто бы ты ни был… Какой сегодня день? — спросил он. — И где мы вообще?       Он попытался вглядеться в слабо освещенную уличными фонарями темноту улицы за ветровым стеклом. Медленно похлопал по карманам пальто, залез внутрь и обшарил их содержимое, но телефона не обнаружил.       В этот момент в салоне внезапно вспыхнул свет, заставив Юрку сощуриться, что отдалось новым приступом головной боли. Он снова схватился за голову, прикрывая ладонью глаза. Человек на водительском сиденье, должно быть, заметил причиненный своему пассажиру дискомфорт и тихо сказал:       — Извини, пожалуйста. Посиди спокойно, лекарство скоро подействует. Оно хорошо помогает от головной боли и снимает похмелье.       После короткого замечания человек замолчал, будто обдумывая, с ответа на какой из Юркиных вопросов начать, и стоит ли вообще это делать. Но потом продолжил:       — Я Валентин. Можно просто Валя.       — Приятно познакомиться, а я…       — Юра, я знаю, — перебил Юрку Валентин. — Сегодня тридцать первое декабря, начало девятого вечера. Ты совсем ничего не помнишь?       Вопрос застал Юрку врасплох. Как-никак он первым начал спрашивать и встречных вопросов не ожидал. Повернувшись к собеседнику, он наконец-то смог его разглядеть.       Валентин был примерно одного с ним возраста, возможно, на год-два старше, в общем, лет около двадцати пяти. Его светло-русые волосы были коротко подстрижены и торчали ежиком, что придавало Вале какую-то задорную юношескую простоту. Обрамленные пушистыми светлыми ресницами большие и выразительные серые глаза с оттенком сочувствия смотрели на Юрку из-под густых светлых бровей идеальной формы. Бархатные нотки голоса и мягкие черты выдавали в нем человека с добрым сердцем и спокойным нравом, а красивый изгиб чувственных губ, застывших в мягкой улыбке, так и притягивал к ним внимание. На Вале была однотонная голубая водолазка, узкие серые джинсы, плотно облегающие аккуратные колени, и короткая бежевая дублёнка. Ростом он был гораздо ниже Юрки — это было понятно, даже учитывая то, что оба они сидели.       Юрка прямо-таки залип на симпатичном новом знакомом, при этом старательно делая вид, что ищет в памяти обрывки воспоминаний о сегодняшнем дне. Узнав, что всё ещё тридцать первое, мысленно он с облегчением вздохнул. Значит, его «приключения» не продлились дольше нескольких часов.       Наконец он выдал:       — Ресторан. Я приехал раньше и успел выпить пару коктейлей в баре, пока все не подтянулись. Потом за столы расселись. Шеф всё время трещал, как заведенный: «Ребята, давайте выпьем, мы сюда не танцульки смотреть пришли, ща накатим и сами не хуже спляшем и споем». Ну, это он про шоу-программу. — Юрка задумчиво почесал затылок. Голова, и правда, потихоньку переставала гудеть как колокол. — Наливали, пили, снова наливали…       Он замолчал, потому что на этом его воспоминания обрывались.       Это была первая самостоятельная Юркина работа после окончания университета. И сразу довольно крупная производственная фирма, куда его взяли младшим юрисконсультом в юридический отдел. Полгода тяжелой, но интересной работы. И первый корпоратив, который шеф решил устроить именно тридцать первого, чтобы сотрудники смогли почувствовать себя одной большой семьей. Так сказать, с кем встретишь, с тем и проведёшь, а значит, трудовой коллектив станет ещё более сплоченным, дружным, а, следовательно, эффективным.       Правда, на счет «с кем встретишь, с тем и проведёшь» у Юрки были совсем другие планы. Устроив и успешно начав развивать карьеру, он решил, что пора и в личной жизни что-то менять к лучшему, хотя бы в эту праздничную ночь, а в перспективе — на все праздничные выходные. И твердо был намерен уехать сегодня с кем-нибудь, кто наконец-то поспособствует окончанию его порядком затянувшегося воздержания, и совершенно неважно, куда — домой, в какой-нибудь отель, к черту на рога — лишь бы там его ожидало очень много секса.       Юрка запасся приличной суммой денег и необходимыми в таких делах средствами — в общем, был во всеоружии и готов к безудержному разврату. Среди коллег по отделу и прочих сослуживцев подходящей кандидатуры он не усмотрел, заводить служебные романы желанием не горел, да и предпочтения свои светить раньше времени не намеревался. Но поскольку в ресторане вместе с коллективом их фирмы должны были праздновать еще несколько организаций, Юрка рассчитывал найти себе партнера из их числа. И все бы ничего, вот только в попытке расслабиться и настроиться на нужный лад он немного перестарался с выпивкой. Не рассчитал, так сказать, степень толерантности молодого организма к крепкому алкоголю, потому что раньше спиртным особо не увлекался, даже в лихое студенчество пил только пиво и легкое вино.       Судя по тому, что поведал Валентин Юрке, онемевшему от подробностей, свидетелями которых стали сотрудники ресторана и присутствовавшие на празднике гости, от своих планов с кем-нибудь замутить Юрий не отказался, даже изрядно захмелев после коктейлей и нескольких рюмок спиртного, выпитых за столом в компании коллег. Вот только размениваться по пустякам он не стал и объектом своих поползновений избрал одного из артистов шоу-программы. Юный гибкий танцор в сверкавшем блестками костюме и пышном кудрявом паричке весьма соблазнительно исполнял зажигательный танец в стиле диско в окружении девушек подтанцовки. А Юрка, зажав в кулаке нещадно смятые купюры, вылез на сцену и пытался запихнуть эти самые купюры в несуществующий задний карман на тесных брючках парня, будто и впрямь рассчитывал в его лице купить себе столь вожделенное новогоднее счастье, еще и в блестящей упаковке. Но для начала хотя бы облапать красивый упругий зад «счастья», обтянутый шелком.       Его пытались утихомирить и подвыпивший шеф, и ошарашенные сослуживцы, напуганный возможным скандалом и срывом праздника администратор ресторана уговаривал вести себя прилично и грозился вызвать полицию, но все без толку — Юра громогласно настаивал на том, что скрывшийся в панике за кулисами парнишка непременно должен поехать с ним, и точка.       В итоге несколько добровольцев под предводительством администратора скрутили Юрку по рукам и ногам, запихнули в пальто, засунули деньги, так и не перекочевавшие к объекту внезапно возникшей страсти, в нагрудный карман рубашки и вытолкали на улицу, чтобы не мешал приличным людям спокойно и весело встречать новый год.       После этого все облегченно вздохнули, особенно Юркин шеф. Празднование возобновилось, как и шоу-программа. Отошедший от шока танцор диско исполнил ещё один танец, имевший оглушительный успех у публики — особенно её женской части, проводившей знойного красавца бурными аплодисментами.       Вышедший спустя полчаса из ресторана Валентин обнаружил Юрку сидящим в сугробе недалеко от входа в бессознательном состоянии: первоначальная пьяная удаль прошла, несмотря на бодрящий холод, ее сменила естественная потребность упасть в объятия Морфея. Что Вале оставалось делать? Не оставлять же этого несчастного в легком осеннем пальто, тонких брюках и туфлях на морозе. Растолкать и выяснить у него домашний адрес? Вернуться в ресторан и спросить у Юркиных коллег, не знает ли кто из них, где живет их горе-сослуживец?       Вместо этого Валя умудрился поднять Юрку на ноги, кое-как доволок до своей машины, запихнул внутрь и включил посильнее печку, чтобы отогреть и хоть немного высушить промокшую от снега одежду. Рванул к ближайшей аптеке, напоил норовившего отключиться Юрку убойной дозой абсорбента, чтобы снять опьянение, и стал терпеливо дожидаться его пробуждения, чтобы узнать, куда его отвезти.       — Даже не знаю, что хуже — замерзнуть и заболеть прямо в новогодний вечер или провести праздник в вытрезвителе или обезьяннике, — сказал Валя. — А ты бы непременно там оказался, вызови они полицию. Странно только, что никто не позаботился хотя бы такси тебе заказать.       — Прости, что испортил тебе праздник, — виновато пробормотал Юрка в ответ. Такого стыда он не испытывал, наверное, ни разу за всю свою недолгую жизнь: угораздило же напиться так, чтобы при всем честно́м народе вести себя, как озабоченный придурок.       — Ничего, я всё равно уже собирался уходить, — попытался подбодрить загрустившего Юрку Валя.       — А чего так? — буркнул тот.       — Не очень я все эти массовые гулянья люблю, да и заехать кое-куда надо было.       — Не успел? Из-за меня? — Юрка сник ещё сильнее.       — Пока успеваю. — Валентин глянул на часы на приборной панели. — Ты, кстати, не так уж долго спал.       — И ты всё это время ждал, пока я просплюсь? Пасиб, что не бросил, теперь я у тебя по жизни в долгу. А эти… Коллеги называется. И шеф тоже. Точно уволит после такого. Ещё и телефон потерял.       — Не расстраивайся ты так. — Валентин коснулся Юркиного предплечья и слегка сжал ткань пальто, сверкнув серебром колец на тонких пальцах. Этот тёплый жест заставил Юрку вымученно улыбнуться — впервые за всё время, прошедшее после пробуждения от похмельного сна. — Ну, выпил лишнего, с кем не бывает. Ты же не по работе накосячил. Впереди выходные, вот увидишь, всё забудется. Ты, кстати, кем работаешь?       — Юристом.       — Круто! А я сисадмин. Скукота вообще-то, но мне нравится.       — Чего это скукота? Норм работа.       — Угу. Ну, ты как, отошёл? Голова не болит? Давай, домой отвезу, а то мне ещё в одно место попасть нужно. — Валя ещё раз посмотрел на часы.       — Вроде не болит. Ты прям волшебник, чувствую себя трезвым, как стёклышко. — Юрка с удовольствием потянулся, размял плечи и встряхнул прояснившейся головой.       Возвращаться в пустую квартиру ему совсем не хотелось. И, видимо, нежелание прямо сейчас двигать домой настолько явственно было написано на Юркином лице, что Валя предложил:       — Хочешь, обратно в ресторан подброшу. Праздник наверняка ещё в самом разгаре.       — Ох, нет, с рестораном на сегодня всё, — горько усмехнувшись, ответил Юрка. — А можно мне с тобой? — спросил он Валю. — Это ведь не свидание?       — Нет, не свидание, — ответил Валя. Он замолчал, будто засомневавшись, но после недолгих раздумий решился. — Думаю, можно, тем более я ненадолго.       Валентин вырулил с парковочного места на проезжую часть и аккуратно влился в поток спешащих куда-то машин. Они ехали по вечернему городу, залитому светом праздничной иллюминации, запруженному транспортом и прохожими, торопившимися доделать все дела, докупить всё, что ещё не успели, и поспешить к новогоднему столу. Валентин думал о чём-то своем и молчал. Юрка смотрел в зеркало заднего вида, в котором отражалось Валино сосредоточенное на дороге лицо. Сам он тоже молчал, потому что снова и снова возвращался мыслями к рассказу о похождениях в ресторане и после.       Умение Валентина ловко управляться с нетрезвыми субъектами наводило Юрку на выводы о невеселом прошлом парня. С кем ему пришлось вот так помучиться, одному богу ведомо, но тот факт, что Валя не осудил Юркино непотребство и даже не был раздражён, а наоборот, великодушно возился с ним, как с немощным, не мог не радовать. Юрка даже посмел втайне надеяться, что хоть немного понравился новому знакомому. В конце концов, он ведь очень даже ничего: кареглазый брюнет с модной стрижкой, высокий, стройный, широкоплечий. Не глуп и любит юморнуть. Не зануда и не рохля. Вполне самостоятельный, но, может быть, поэтому очень нуждается в заботе и внимании. И, конечно же, совсем не планирует становиться законченным алкоголиком.       Но захочет ли Валя продолжить общение, узнать его лучше? Или ему сполна хватило хлопот с напившимся вдрызг Юркой и не терпится быстрее от него избавиться?       Юрка вздохнул, глядя в окно. В этот момент они как раз проезжали мимо главной площади города, на которой красовалась огромная живая елка, переливавшаяся разноцветными огоньками. Вокруг нее прохаживались люди, кто-то останавливался, чтобы сфотографироваться на фоне зеленой красавицы. Юрке вдруг тоже захотелось туда, на площадь — гулять, любоваться главным атрибутом новогоднего праздника, веселиться, фотографироваться, прокатиться на коньках на устроенном тут же на площади катке и выпить горячий безалкогольный глинтвейн с кем-то, понимающим тебя без слов. А потом домой к самому бою курантов — греться в объятиях друг друга, пить шампанское, целоваться… Он усмехнулся от мысли, насколько кардинально его изначальные мечты тупо потрахаться сменились вдруг романтическим настроем. Впрочем, Юрка был совсем не против такой перемены.       Валентин проехал площадь и на следующей улице повернул. Юрка догадался, что они едут в торговый центр. И, правда, Валя свернул на большую парковку и быстро занял только-только освободившееся место. Наверное, не успел купить кому-то подарок, подумал Юрка и еще больше приуныл. Он вылез из машины и после тёплого салона сразу же продрог до костей в своей не предназначенной для зимней погоды одежде. Плотнее укутавшись в пальто, Юрка грустно поплелся следом за Валентином. Но стоило ему глянуть на высокие светлые угги, красовавшиеся на Валиных ногах, Юрка невольно улыбнулся и быстро догнал ушедшего вперед парня.       Едва они вошли в просторный холл торгового центра и попали в мир шума, людского гомона и яркого света, Валентин повернул направо и пошёл куда-то вглубь, в противоположную сторону от многочисленных магазинов, отделов и столпотворения людей. Юрка шёл рядом и недоумевал, пока не увидел впереди что-то похожее на выставку.       — Здесь какой-то магазин? — спросил он Валю, разглядывая полочки с игрушками, стенд, на котором висели рисунки в картонных рамках, маленький стол и невысокую украшенную флажками и игрушками искусственную елку, сиявшую белыми огоньками электрической гирлянды. В отличие от остальной части холла людей здесь почти не было.       — Это уголок детского дома, — ответил ему Валентин, и Юрка наконец-то заметил на стене скромный баннер с наименованием учреждения. — Торговый центр выделил площадь, чтобы разместить здесь работы маленьких воспитанников. За символическую плату любой желающий может поучаствовать в беспроигрышной лотерее и выиграть какую-нибудь поделку, выполненную руками детишек, или рисунок. А собранные деньги пойдут на нужды ребят.       Валя подошел к елке и осторожно коснулся одной из игрушек. Юрка заметил, что все они были самодельными — яркие шарики разного размера из бумаги и фольги, фигурки животных, птиц, деды морозы, снегурочки и прочие сказочные персонажи из природных и искусственных материалов. А то, что издали он принял за флажки, на самом деле оказалось квадратными листками бумаги, нанизанными на нитку.       На них нестройными буковками были написаны детские желания.       — Я думал, что дети в детских домах ни в чём не нуждаются, — сказал Юрка, стоя бок о бок с Валентином. — О них целиком и полностью заботится государство, ещё и все, кому не лень, оказывают помощь и заваливают подарками.       — Да, всё так: они накормлены, одеты и обуты, у них есть игрушки и всё необходимое для учебы, досуга и развлечений. — Валя грустно улыбнулся. — Но ведь все о чем-то мечтают, Юр, эти малыши тоже. И, вопреки распространенному заблуждению, это не сладости, не игрушки и даже не приставки со смартфонами. Хотя о них тоже мечтают.       Он поддел пальцами листок, где как раз было с ошибками написано название игровой консоли.       — Есть такие желания, исполнить которые может только близкий и родной человек. — Валентин показал Юрке листик, потом другой, третий. — У кого-то из этих детей никогда не было семьи. А кому-то близкие люди принесли боль и страдания. Но они все равно мечтают о маме и папе. О семье и простых радостях.       «Испечь торт для мамы». «Сходить с родителями в кино а потом в парк». «Поехать на море с мамой и папой». «Свой дом и много котят». «Подняться высоко-высоко на воздушном шаре, чтобы мама и папа махали мне снизу руками и улыбались».       Автору этого желания едва хватило листка, чтобы его уместить. Юрка перебегал взглядом с одного кусочка бумаги на другой, кое-где совсем не разбирая почерка писавшего, и не мог оторваться. А повернувшись, увидел Валю около стола, беседовавшего с девушкой-волонтером. Валентин мило ей улыбался, чем вызвал в Юрке лёгкий укол ревности, будто девица реально могла претендовать на «его» Валю. И когда это в нём успело появиться чувство собственности по отношению к новому знакомому, спросил себя Юрка, поглядывая на Валю, который доставал из кармана дубленки бумажник и протягивал девушке купюры. Он вытянул из яркой коробочки одну за другой две свёрнутые в несколько раз бумажки. Девушка развернула листки и отошла за Валиными выигрышами. Пока её не было, Валентин выудил из бумажника небольшую стопку купюр, свернул их вдвое и бросил в прозрачный ящичек для пожертвований.       Валя оказался счастливым обладателем рисунка, на котором довольно сносно были изображены горящий камин, кресло с небрежно брошенным на нем пледом в крупную клетку и раскрытой книгой, лежащей поверх пледа. Прямо за креслом была нарисована наряженная яркими шариками елка со звездой на верхушке. Видимо, автор рисунка изобразил домашний уют так, как это представлялось его детскому воображению: словно он или она только что сидели в этом самом кресле у камина и читали книгу, наслаждаясь теплом и ароматами выпечки, доносившимися из кухни, но мама вдруг позвала пить чай с пирогом и конфетами. Или это воображение подошедшего ближе Юрки так разыгралось при взгляде на рисунок из-за Валиного плеча?       Вторым выигрышем оказался тигрёнок, символ наступающего года, сшитый из носков в разноцветную полоску, с большими пуговицами место глаз, редкими усами из ниток и в лихо надетой на круглое ухо вязаной шапочке с крошечным помпоном.       Валя поблагодарил девушку, забрал свои «сокровища» и отошел вместе с Юркой в сторону. Было заметно, что он взволнован.       — Знаешь, — вдруг разоткровенничался Валентин, — мне так хочется поехать туда, познакомиться, помочь, чем смогу, поддержать… Подарить какому-нибудь малышу надежду на семью, тепло, любовь, стать для него по-настоящему родным и близким. Но я очень боюсь… Боюсь не того, что не справлюсь, а что мне не разрешат даже патронат оформить, не то, что опеку или усыновление.       От услышанного Юрка остолбенел. Оказывается, у Вали тоже есть сокровенная мечта! Он смотрел на окрасивший Валины щеки трогательный нежный румянец. На то, как вздымалась его грудная клетка от сбитого волнением дыхания, на слегка подрагивавшие руки, сжимавшие выигранные вещицы. Юрке захотелось как-то его подбодрить — хлопнуть по плечу, может быть, даже обнять. Сказать, что если чего-то очень сильно хочешь, всё обязательно получится…       Но в итоге он не придумал ничего умнее, чем брякнуть:       — Почему не разрешат?       — Юр, ну ты как маленький, ей-богу! — выпалил Валя, развернулся и быстро зашагал в сторону выхода, прижимая к груди рисунок и игрушку.       Юрка мысленно отвесил себе оплеуху за тупость. Он сделал пару шагов следом, но внезапно остановился. Поразмыслив секунду, он вернулся к столу и вытащил из кармана рубашки купюры.       — С наступающим новым годом! Хотите поучаствовать в нашей беспроигрышной лотерее? — спросила его волонтер.       Юрка отрицательно помотал головой. Наспех расправив смятые купюры, он просунул их в прорезь плексигласового ящичка и сразу поспешил за Валентином, успевшим затеряться среди радостно возбужденной толпы посетителей центра. А догнав, осмелился при всех обнять за плечи и прижать к себе. Он никак не ожидал того, что Валя с такой же отчаянной смелостью положит голову ему на плечо и прижмется к нему сам. Но от этого доверчивого ответного жеста Юркино сердце наполнилось безумным ликованием. Валя отдал ему тигрёнка, и Юрка осторожно сжал в ладони мягкое игрушечное тельце.       А, когда крепко держась за руки, они добрались до машины, с ног до головы засыпанные внезапно усилившимся снегом, и снова оказались в тепле ещё не успевшего остыть салона, Юрка усадил тигрёнка на приборную панель и сказал:       — Надо дать ему имя. — Он задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку.       Валя достал из-за полы дублёнки рисунок и аккуратно положил его на заднее сидение.       — Как насчет Р-робер-рт? — спросил Юрка, пророкотав звучным именем, придуманным для смешного разноцветного хищника.       — Годится, — ответил ему Валя. — Ну что, давай подброшу тебя домой?       — Ага. — Юрка вдруг хлопнул себя по лбу, вспомнив, что дома у него отсутствует один из главных атрибутов встречи нового года. — Блин, надо было заскочить в продуктовый в ТЦ, шампанского купить. Я же думал, в ресторане отмечать буду, не стал покупать…       — У меня есть шампанское, полусладкое. И мандарины, — тихо сказал Валя и смущённо улыбнулся. — До двенадцати почти два часа, успеем и оливье нарезать, и даже курицу запечь.       До Юрки не сразу дошло, что Валентин только что пригласил его к себе, чтобы вместе отметить наступление нового года. А когда дошло…       — Чур, я займусь салатом, а курица за тобой, — радостно заулыбавшись, произнес он. — Найдётся, во что меня переодеть, или всё-таки заскочим по дороге ко мне?       — Найдётся, — ответил Валентин. — Поехали скорее, ты ведь, наверное, голоден?       — Валь, а как же насчёт того «с кем встретишь, с тем и проведёшь»? — проигнорировав Валин вопрос, с серьёзным видом спросил Юрка.       Он подумал: после всего, что сегодня натворил, то, что он обрёл не просто знакомого, а заботливого, понимающего человека, такого милого, настоящего, уютного, готового разделить с ним самый волшебный праздник, просто не могло быть правдой.       Но, тем не менее, именно ею и было, потому что Валентин, одарив Юрку загадочной улыбкой, уверенно ответил:       — Я готов рискнуть.       Он повернул ключ в замке зажигания, и мотор уже не нового авто ритмично заурчал.       Всю дорогу до своего нового дома тигрёнок по имени Роберт слушал негромкий разговор двух парней под аккомпанемент напевавшего праздничные мелодии радио и поглядывал на них блестящими глазками-пуговками. И если бы он мог говорить, то непременно поведал бы Юрке, что новогоднее счастье не обязательно покупать.       Иногда оно находит тебя само и совершенно бесплатно.