Идеальный

      И вот я снова у него дома.       Он накрывает меня пледом, включает какую-нибудь романтическую комедию. Идет на кухню, варит кофе, ведь даже по глазам понимает, что у меня упало давление и не может этого так оставить.       Чертовски идеальный Эдриан.       Я снова в слезах, на этот раз из-за того, что сказал Пирс. А он не спрашивает, видит, что не хочу рассказывать. Только участливо кивает головой и растирает напряженные плечи.       Чертовски идеальный Эдриан.       Так было всегда, он точно знал, что нужно сделать, чтобы ушли плохие эмоции. Неважно то ли это проваленный экзамен, то ли неудачная поддержка на соревнованиях. Он варит кофе в турке, игнорируя кофейную машину, и достает из шкафчика молочный шоколад с орехами, который я так любила. Oн растирал стопы под какой-то фильм о несчастной любви и обещал, что с нами такого не произойдет. Давал почувствовать себя нужной. Любимой.       Эдриан — это не каменная стена. Это теплый и мягкий плед в холодную погоду. Это зонтик в грозу.       Чертовски идеальный Эдриан.       Идеален и сейчас не мой.       Всегда физически близок и эмоционально далек. Даже когда мы встречались это было ощутимо. Стена — не Эдриан. Стена между нами, и за ней он прячет от меня свои эмоции. Мои проблемы — наши, его — личные. Сначала было приятно и просто, но потом стало не хватать впечатлений. Хотелось увидеть Эдриана уставшим после тяжелого рабочего дня. Сделать ему какао. И он бы устало улыбнулся, а потом пожаловался на кучу бумажной работы. Но он всегда показывал себя в хорошем настроении.       Чертовски идеальный Эдриан.       Это раздражало. Хотелось кричать, принудить его почувствовать хоть что-то. Но он шел за вкусняшками и включал телевизор. Убивал эмоции, которые я с таким старанием училась выражать. И сейчас глядя на Эдриана, и вспоминая это все, я начинаю злиться. А он лишь теплее накрывает мои ноги. Я не выдерживаю.       — Ты можешь просто быть человеком? Спросить, что случилось, надавить на больное, но узнать? Ах, извини, я забыла, ты ведь бог. Не знала, что боги могут узнавать, что человеку нужно, и делать все мерзко идеально. — Вижу, что Эдриан хочет что-то сказать, но на его лице даже сейчас не видно ничего. И мне срывает крышу. — Всегда, с первого дня отношений ты был безупречным, прекрасно одет, с укладкой и словно изученными движениями. Я будто бы пользовалась бесплатным успокоительным. Всегда ты отдавал покой, а я чувствовала себя мразью, которая тебя использует. Любая попытка узнать о твоих делах заканчивалась разговором о моих. Меня это доставало, но ты мастер переводить тему. — Из моих глаз уже давно текут слезы. А он лишь участливо кладет руку на колено, пытаясь запереть злость. Даже сейчас. Бессилие накатывает новой волной. — Ну конечно, чего от тебя хотеть? Чувств? А у богов они вообще есть? — Забываю о Пирсе и чувствую только злобу на Эдриана. — Наори за то, что я разбила твою любимую чашку, заставила волноваться, поздно придя домой. И хоть сейчас разозлились, ведь я мешаю тебе спать. — Вижу в его глазах сострадание.

Идиотское сочувствие.

      Зачем оно мне...       — Ненавижу... Ненавижу думать о тебе всё время без возможности забыть... Ты самая настоящая болезнь, я не могу уже, — Горло начинает першить от длительного крика, — Выбей криком из меня всю злость, дай забыться...— Сквозь сдавленное горло вырывается что-то очень глупое, — трахни так, что б не могла не только злиться, а даже дышать.       Глаза Эдриана округляются в недоумении, и я понимаю, что зря это сказала. Его приподнятые брови и приоткрытые губы становятся для меня в этот момент слишком красивым зрелищем.       — Андреа, ты сейчас не в себе, ты устала и зла, давай отложим этот разговор на зав…       — Подползаю к нему на другой конец дивана и прикладываю палец к его губам. — У тебя последний шанс. Покажи что чувствуешь, распали во мне хорошее, а не души плохое. А иначе мы больше не сможем быть даже друзьями. Сама не уверена в том, что говорю, ведь вряд ли смогу от него отказаться. Но сквозь пелену сомнений вижу в нем решительность. Он резко притягивает меня за шею и целует.       Отвечаю раньше, чем понимаю, что произошло. А Эдриан тем временем сажает меня на свои колени, не разрывая поцелуя. Одной рукой сжимает бедро, а другой держит, будто я хочу убежать. Просыпаются мысли, что это неправильно, мы бывшие, да уж, вовремя.       Но он стирает сомнения своими губами. Зарывается в волосы и нежно оттягивает их. Раньше, хоть я и просила жестче, он всегда осторожничал. Но эта страсть и дерзость притягивает в разы больше. Он нежно втягивает мою верхнюю губу, но когда я хочу прислониться поближе, отодвигается.       — Прости, Андреа, сейчас не то время и ты должна восстановить силы.       — Бодрости хочешь? ну так вытрахай из меня всю усталость страх и злость.       Интересно, говорила ли я ему когда-нибудь такие грязные слова? По его изумленным глазам понятно что нет. Неудивительно. Встречались мы еще детьми. Первая любовь и все такое. Мы тогда еще не знали, что отношения - это труд, только видели картинку которую желали, но совсем не были готовы к реальности.

Вот что бывает, когда слепо стремишься к чему-то: сначала с жадностью пожираешь плод, а потом оказывается что он гнилой.

Когда он немного усмиряет эмоции, которые я беспокойно рассматривала, наслаждаясь, я понимаю что или сейчас или никогда.

Я пойду до конца, пока будет, куда идти.

      Губы Эдриана кажутся еще мягче, и я толкаю его в плечи и удобно устраиваюсь на нем. Снимаю его футболку. Но уже в следующую секунду чувствую смену позиций.       — Вытрахать значит? — шепчет он, целуя шею и оставляя далеко не незаметные засосы. — Настоящего видеть хочешь. Убежишь, идиотка.       Кажется, мне нравится такой Эдриан. Нравится его слегка хриплый голос, нравятся его руки, которые сжимают запястье и вдавливают в матрас. Сквозь затуманенный ум проскалывает мысль, что его родители наверняка дома. Но все равно извиваюсь, поддаваясь его рукам, которые сейчас крепко держат бедра. Завтра будут синяки, и возможно я даже скажу, как их обожаю. Он стягивал с меня платье.       — В красивом нижнем белье к Пирсу ходила. — прилетает легкий шлепок, от которого между ног становится еще более влажно. Тянусь к ремню, потому что не могу уже больше терпеть. — Плохая девочка. Сейчас ты вежливо сложишь руки над головой, иначе не получишь желаемого. — Хочется выть. Еще никогда так не тряслись ноги от обычных прелюдий. А он тем временем стягивает с меня колготы и неожиданно кусает за внутреннюю сторону бедра. — Тише. Мне конечно нравится твой голос, но сейчас мы не одни, поэтому еще звук и будешь наказана. — Он слышит провокационный стон из моих губ, а я только гляжу ему в глаза, улыбаясь. — Очень плохая богиня. — Эдриан целует низ живота, и я уже обрадовалась продолжению, но он решил дразнить меня. Целует низ живота, но не спускается ниже. Кусает тазовую косточку. Помнит о слабых местах. Закусываю губу, чтобы не простонать на целую улицу. Слышу его его хриплый смех и хочу привлечь ближе. — Руки. — Эдриан напоминает правила. Сжимаю зубы, но терплю. Кажется его руки по всему телу. Его дыхание там, где хочется чувствовать язык, но он дразнит. — Проси, Андреа. — Голос так сексуально звучит между моими ногами. — Пожалуйста... — Пожалуйста что? — Он раздвигает бедра в стороны и я не могу произнести ни слова. — Что пожалуйста, Андреа? Вижу ты ничего не можешь сказать, может, мне перестать?. — Да трахни ты меня уже хоть как-нибудь! — Он даже не удивляется. Самодовольная улыбка сияет на лице. В первый раз его таким вижу. Это возбуждает. Он отодвигает ткань нижнего и делает языком несколько движений от которых зажмуриваются глаза, а ноги произвольно разводятся еще больше. Как только начинаю наслаждаться в полной мере слышу, что Эдриан отодвинулся. Кажется, еще немного, я не сдержусь, и лежать с руками за спиной будет он. Но смотрю и вижу, что Эдриан растягивает ремень. Расправившись с боксерами, он тянется к тумбочке и достает презерватив. Чувствую неожиданную ревность, ведь четко помню как мы с ним потратили все. Ну конечно на мне мир не останавливается, но почему так хочется его ударить?       — Я купил нам на годовщину. Мы разошлись за 2 дня до праздника. — Эдриан даже сейчас читает мои чувства.       Чертовски идеальный Эдриан.       Он кладет мою ногу себе на талию и смотрит в глаза. — Что плохая девочка хочет мне сказать? — Да не томи ты уже. — Думаю о том, что его хриплый смех до жути сексуален.       Он входит довольно медленно, растягивает. Давно забытое чувство сбивает дух и радость поглощает нас обоих. Его толчки грубее обычного, и это оказывается очень приятно. Смотрю на его лицо, слегка потный лоб, мокрые, прилипшие волосы и понимаю что он идеален, чертовски идеален. Но впервые за долгое время это не раздражает.             — Эдриан... — выдыхаю я.       Через несколько толчков он хрипит мое имя.

***

      Мы лежим восстанавливая дыхание.       — Андрея, извини что я не сдержался мне как будто крышу снесло. Клянусь я не хотел тобой пользоваться и обещаю, что такого больше не повторится       — Эй, — но он не слыша перебивает.       — Я не знаю что на меня нашло, я пойму если ты не захочешь меня видеть, быть таким жестоким жалко. Этого больше никогда не повторится... — чтобы как-то его заткнуть, целую.       — Даже не надейся на покой, после этого, я буду доставать тебя до ручки пока мы не повторим.