Стоит лишь поверить

10 сентября POV Кирилл Мы уже десять минут, как добрались до дома родителей, а я все не решался разбудить так сладко спящего Сеню. Пушистые черные ресницы отбрасывают матовые тени на раскрасневшиеся щечки, полные губки приоткрыты и весь он такой уютный и милый. Вот смотрел бы и смотрел... Нет, ну где мои мозги?! У ребенка температура, а я тут смотрины устроил. Успею еще... Надеюсь. - Эй! - Потряс легонько его за плечо, дождавшись, когда он откроет сонные глазки и посмотрит на меня. - Мы приехали. Ты как вообще? - Н-нормально. - Хрипло послышалось в ответ, и тут же закашлялся. - Да я вижу, как нормально. - Скептически посмотрел на раскрасневшееся личико. – Сам-то до дома дотопать сможешь? - Угу. Эх, ладно, если что – подхватить всегда успею. Вышел из машины, чтобы помочь выбраться Сене. Тот чуть пошатывался, дрожал, но на ногах стоял. Обхватил его за талию, прижимая ближе к себе и давая его телу опору. Даже через куртку почувствовал, как напряглось его тело, участилось дыхание, стоило моей руке обхватить его. Ох, чувствую себя змеем-искусителем! Не успели еще дойти до дома, как входная дверь открылась, и на пороге появилась мама: - Добрались, наконец. Подвел чуть сопротивляющегося Сеню к ней: - Арсений, знакомься, это моя мама – Ирина Викторовна, мама – это Арсений. Парень смущенно поздоровался, даже не решаясь поднять взгляд от земли, а мы с мамой понимающе переглянулись и улыбнулись на это действо: такой милашка, когда смущается! - Ну, что же вы стоите на улице! - Воскликнула мама, возмущенно посмотрев на меня. - Веди гостя в дом. А ты, Арсений... - Перевела взгляд на все еще смущенного парня. - Марш в душ, я тебе сейчас поищу какую-нибудь одежду на смену. Потом и примемся за спасение твоего здоровья. - Мам, что ты так прям с порога насела. - Укоризненно произнес я. На что получил еще один возмущенный взгляд и слова: - А я сейчас не мама, я – врач. Так что, ноги в руки, и помоги Сене. Ох, с ней абсолютно бесполезно спорить. Меньше нервов потратишь, просто согласившись. Тем более тут она права – ребенка надо отмыть и чуть согреть, а потом уже всерьез браться за лечение. Отвел притихшего Сеню в отведенную комнату и усадил на кровать, пока мама ищет ему смену одежды. - Сень, ну, ты чего напрягся-то так? – Присел перед ним на корточки, взяв его горячие ладошки в свои. – Это не зверь какой, а моя мама. Не стоит ее бояться или стесняться. Она у меня немного шебутная, но добрая и понимающая. - Да, нет... Я не напрягаюсь. - Просипел в ответ, но в глаза так и не смотрит. – Хорошая она у тебя. Но... Я же буду мешаться, и... - Так, выкинь всякие подобные глупости из головы. - Перебил я его. - Мама сама настояла, чтобы я вез тебя сюда. А раз так – то ты ни в коем разе тут не помешаешь. Дом большой, места всем хватит, да и я тут останусь: если что – в обиду не дам. Ну, посмотри на меня! Поднял на меня свои взволнованные глазки. Ободряюще чуть сжал его ладошки в своих, показывая, что ему нечего бояться, когда я рядом. С радостью увидел робкую улыбку в ответ. Боги, даже не верится, что я так рядом с ним, держу его руки в своих, а он не вырывается. Идиллию нарушила мама, вошедшая без стука - надо ей потом намекнуть, что все же взрослые мальчики, мало ли что! - Так, это что за саботаж? – Грозно спросила она. – Почему наш гость все еще одет, а, Киря? Укоризненно посмотрел на нее: вот чего она добивается – испугать ребенка хочет? Он и так оказался в незнакомом месте, да еще и больным. - Мам... - Начал я. - И ничего не хочу слушать! - Перебила она меня, но потом все же повернулась к Сене и ласково продолжила. - Арсений, ты не обращай внимания, что я так кричу. Я не злюсь, просто манера разговора такая. Испугался, да? Арсений снова робко улыбнулся, но отрицательно помотал головой. - Ну и отлично. - Обрадовалась мама. - Вот одежда. Она, конечно, немного старая, но зато чистая. Посмотрев, как захлопнулась дверь за мамой, повернулся к Сене. Он с каким-то удивлением смотрел на наши сцепленные руки, чуть двигая пальчиками под моими. Снова чуть сжал его ладошки, привлекая внимание к себе. - Что ж, давай раздеваться. - Решил, что с душем не стоит затягивать. - Я сам. - Чуть хрипло в ответ. - Сеня, тебя же шатает, как былинку на ветру. - Заспорил я. - Еще не хватало, чтобы тебе плохо стало в душе. - Я сам. - Более твердо произнес парень, серьезно смотря мне в глаза. - Арсений... - Еще раз попытался переубедить. - Но ведь я просто хочу помочь! - Я сам. - Повторил он, а затем добавил просяще, жалобно посмотрев на меня. – Пожалуйста… Ох, он уже веревки из меня вьет! Боюсь представить, что же будет дальше. - Ладно, сам так сам. - Согласился я. Что не сделаешь, когда на тебя Так смотрят? – Но дверь в ванную не закрывай на щеколду, мало ли что может случится. Хорошо? Тогда ты отправляйся в душ, а я пока схожу вниз к маме. - Угу. - И улыбнулся. Потрепав его по встопорщенным пушистым волосам, вышел из комнаты. Спустился вниз. На кухне мама задумчиво перебирала коробки с лекарствами, то и дело откладывая ненужные опять обратно в аптечку. - Мам. - Позвал ее. Она отвлеклась, внимательно посмотрев на меня: - А ты почему не помогаешь мальчику? - Он сказал, что сам справиться. - Ответил я. - Только попросил его не запираться в ванной. Ну, и что ты скажешь? - Хм, симпатяжка он у тебя. - Чуть улыбнувшись, ответила мама. – Жалко, что заболел. А как так получилось, что за ним некому ухаживать? Я чуть замялся перед ответом, решая: сказать или не сказать правду. Потом все же проговорил: - Мам, у него никого нет просто. - Ох, бедный. - Прошептала мама. – Такой молоденький еще, а уже одинок. - Слушай, так чем мы его лечить будем? – Спросил, отвлекая маму от грустных мыслей о судьбе моего - да! моего! - мальчика. - Знаешь, температуру все же придется сбивать не таблетками, а уколом. Лихорадит его не слабо, как я заметила. - Задумчиво протянула мама. – Смешаем антибиотик с литической... Я хмыкнул. Мама любит размышлять вслух. Причем, кроме папы ее никто не понимает - но она упорно продолжает произносить зубодробительные названия лекарств, симптомов, заболеваний. Вот как сейчас. - Мам, только укол я сам ему сделаю. - Попросил я. Удивленно посмотрела на меня. Ну, а что? Не хочу, чтобы ему кто-то делал больно, даже столь незначительно. А у меня рука легкая. Да и как-то легче, когда сам контролируешь процесс лечения. - Ну, раз ты так решил... - Да, лучше уж я. Сам открыл ампулы, которые подала мама, сам набрал в шприц, внимательно проследив, чтобы все пузырьки вышли. Подхватил все нужное для укола и поднялся обратно в комнату. Открыв дверь, с облегчением увидел укутавшегося в одеяло Арсения. Слава богам, что ничего не случилось и ему вдруг не стало плохо в душе. - С легким паром. - Весело произнес я, закрывая за спиной дверь. – Так, а теперь будем лечиться. - Что это? – Сеня с испугом уставился на шприц и спиртовую салфетку в моей руке. - Ну, чего ты так пугаешься? – Присел рядом с ним на кровать. – Это всего лишь укол. Надо сбить температуру. Так что, переворачивайся ты на живот и подставляй попку. - Пожалуйста, не надо. - Еще более испуганно прошептал парень. - Ну, чего ты как маленький, ей Богу! – Чуть раздраженно сказал я. – Сам не перевернешься, так я помогу. - Может лучше таблетку? – И смотрит, как кот из «Шрека». Ох, малыш, если можно было бы, я бы с удовольствием сам дал ее, нежели стал бы причинять боль. Но укол все же лучше и быстрее поможет. Положил шприц и салфетку на прикроватную тумбочку, сорвал одеяло с упорно сопротивляющегося и брыкающегося тела и, не слушая никаких протестов, сам перевернул его на живот. - Так, а теперь тебе лучше расслабиться. - Взялся за кромку штанов, начиная стягивать их вниз. Стоило лишь показаться небольшому участку голой кожи, как вдруг его тело под моими руками расслабилось, и он перестал вырываться. Хм, как-то быстро так расслабилось... Потряс его за плечо. В ответ ни звука. Перевернул обратно на спину. Лицо бледное, глаза закрыты, нижняя губа прикушена аж до крови, что стекает тонкой струйкой на подбородок. Черт! Он что – потерял сознание от страха?? - Мама! Быстро сюда! – В панике прокричал я, все продолжая трясти Сеню за плечо. - Что? Что такое? – Через пару секунд вбежала запыхавшаяся мама. - Да он, похоже, сознание потерял. - Растерянно сказал я. Мама, оттолкнув меня, сама присела рядом с парнем, обхватив пальцами его запястье, пытаясь нащупать пульс. Потом чуть приоткрыла его веки, всматриваясь в глаза. Перевела потрясенный взгляд на меня: - Кирь, а ты что вообще сделал-то? - Да ничего! – Взвился я. – Он как будто испугался укола, все никак не хотел переворачиваться. Ну, вот я и перевернул его сам. А стоило лишь начать стягивать штаны, как он... Вот... Вдруг... - Так, прекрати паниковать! - Строго ответила мама. – И вообще, подожди-ка ты внизу, а я и сама тут справлюсь. Я на негнущихся ногах спустился на кухню, тяжело опустился на стул, устало уперев голову в скрещенные руки. Ничего не понимаю! POV Арсений Сказать, что я удивился, увидев Кирилла Сергеевича у себя в коммуналке – это слабо сказано. Я вообще сначала подумал, что это галлюцинации из-за температуры. Но ощущение его большой теплой ладони у себя на плече, за которое он тряс меня, было вполне реальным. Что же он тут делает? - Я волновался... Обо мне? Волновался? Но почему?! Я же почти посторонний для него человек, не считая нескольких раз, когда мы разговаривали. Но разве это повод волноваться из-за меня, тем более самому приезжать проведать. - ...Давай я вызову скорую… Не приедут они. Я теперь, строго говоря, бомж: ни документов, ни денег. Так и ответил. А он вдруг взял и позвонил своей маме. Сначала подумал, что просто проконсультироваться на счет лекарств - он рассказал мне, что его родители врачи. Хотя, на какие шиши я их куплю? Не мог поверить своим ушам, когда он вдруг сказал, что мы едем к ним домой. Зачем? Почему он так возится со мной? Попытался возразить, но меня просто проигнорировали да еще и подхватили на руки, как какую-то кисейную барышню. От удивления даже не мог и слова вымолвить. Так он не остановился на достигнутом эффекте, и решил добить меня – поцеловал. Мимолетно коснулся губами моих губ, нежно прижавшись, и тут же отклонился. Шок. Звенящая пустота в голове, жар, подкатывающий к щекам, не смотря на температуру, теплая волна, сжимающаяся где-то в районе сердца. Поцеловал... Я до сих пор ощущаю прикосновение его губ на своих. От размышлений отвлекла рука, мельтешащая перед глазами да голос Кирилла - я теперь могу называть его по имени! Офигеть! - Эй, отомри! Я непонимающе посмотрел на него, будто впервые осознав, что он рядом, вот он – стоит лишь немного протянуть руку и смогу коснуться его щеки, провести пальцами по коже. Что он говорит? - Да я уж думал, что ты в памятник самому себе обратишься, так неподвижно сидел. - Пояснил он, чуть улыбаясь уголками губ. - Кирилл Сергеевич. - Начал я, по старой привычке называя полным именем. - Сейчас покусаю за «Сергеевича». - Перебил меня. - Кирилл. - Тут же исправился, продолжая мысль. - А почему вы... Ты вообще начал беспокоиться обо мне? - Не знаю. - Пожал он плечами, не отвлекаясь от дороги, по которой мы ехали - и когда только успели сесть в машину и тронуться?! - Просто вдруг почувствовал, что с тобой что-то случилось. Не похож ты на обычного прогульщика, насколько я успел узнать. Вот и пришлось выпрашивать в деканате твой адрес. Черт! В деканате? Боги, надеюсь, там ему не сообщили про детдом?! И вот что теперь делать? Ну, зачем я только ему вообще соврал? Но Кирилл ни словом, ни взглядом не обмолвился, что ему известно о моем прошлом. Может, и не узнал, может, пронесет? Чуть расслабился, внезапно обнаружив, как напряженно просидел эти несколько минут. Веки наливались просто свинцовой тяжестью, и глаза все сложнее стало держать открытыми. Это ведь ничего, если я посплю? Укутался поплотнее в одеяло, пытаясь удобнее умоститься на сидении. Откинувшись на спинку, повернул голову в сторону Кирилла. Зеленые глаза внимательно следят за дорогой, пухлые губы чуть сжаты. Какой он красивый... И все-таки, почему он приехал за мной, когда мог спокойно отправить проведать кого угодно, вместо себя? Борясь с подступающим сном, решил все же задать этот вопрос. - Почему-почему. - Ворчливо произнес он. - Потому, что ты мне нравишься, вот почему. Я? Нравлюсь? Улыбка сама собой растянула пересохшие губы. И я прикрыв глаза, уже почти засыпая, решился ответить: - И ты мне тоже... И в ту же секунду уютная темнота накрыла сознание, и я уснул. Проснулся оттого, что меня опять трясли. Вот же кто-то неугомонный! С большим трудом открыл глаза, вдруг обнаружив, что это все еще Кирилл, и он трясет меня, видно пытаясь добудиться. Машина не двигалась. Кирилл помог выбраться из машины, крепко прижав меня к себе. Боги, да как же сложно держать себя в руках, чтобы не обнять в ответ, не прижаться еще ближе, не запустить пальчики в его темно-русую гриву... Дом просто поражал: двухэтажный особняк, выложенный темно-серым кирпичом, с большими окнами, и темной черепичной крышей. Вокруг дома разбиты клумбы, на которых пока еще цветут поздние астры. Входная дверь открылась, давая возможность рассмотреть встречающую нас женщину. На голову ниже сына, чуть пухленькая, с каштановыми волосами, крупными локонами, спадающими на плечи, такие же, как и у Кирилла, малахитовые глаза, тонкий нос и чуть пухлые губы. Первая же мысль: мать семейства. И точно, с порога прям начала командным тоном отдавать приказы, что и кому делать и куда идти. Я даже растерялся немного. Видно, мое состояние не осталось незамеченным, так как Кирилл, усадив меня на кровать в комнате и сам присев на корточки передо мной, взял мои ладони в свои, чуть сжимая, и сказал: - ...Не стоит ее бояться или стесняться. Она у меня немного шебутная, но добрая и понимающая. - Хорошая она у тебя. - Ответил я. Мне она и правда понравилась, несмотря на грозный вид, с которым она ворвалась в комнату и увидела, что ей указания все еще не исполнены. Не знаю, мне показалось, что ее «грозность» - напускная, а так она очень милый, уютный, добрый человек. Поэтому и покачал отрицательно головой, улыбнувшись, в ответ на ее вопрос, не напугала ли она меня. Меня и не таким пугали, так что привычный. Ох, но вот купаться я буду один! И точка! Слова не помогали убедить, так что пришлось состроить особо жалобные глаза и тихо попросить: - Пожалуйста... Кирилл обреченно покачал головой, но согласился. На трясущихся ногах еле-еле дополз до ванны, снимая все еще чуть влажную одежду. В зеркале отразился худенький молодой человек, с лихорадочно блестящими глазами и непомерно встрепанными волосами. Взгляд привычно скользнул к правому бедру, натыкаясь на старый уродливый шрам от ожога, тянущийся от выступающей тазовой косточки почти до самого колена. Позволить увидеть такое Кириллу? Ну уж нет! Стоит лишь вспомнить, с какой жалостью и брезгливостью смотрел на меня доктор на осмотре при поступлении... И представить страшно, что так же может посмотреть и Кирилл. Залез под тугие струи воды, бьющие из душа, чуть поеживаясь, так как сколько бы я не крутил красный кран, вода все так же казалась прохладной. Это ощущение хоть ненадолго, но остужало горящую кожу, принося облегчение. Кое-как трясущимися руками вытерся полотенцем, натягивая принесенные вещи. Из последних сил дотащился обратно до комнаты, упал на кровать, укутываясь в одеяло. По телу разливалась неприятная слабость, заставляя то и дело сотрясаться в мелкой противной дрожи. Тут в дверь постучал и сразу же вошел Кирилл, неся в руках... Шприц?! Не, на такое я не согласен. С детства боюсь уколов. Но на мои попытки выклянчить таблеточку, лишь отобрали одеяло и силой перевернули на живот. Страх... Неконтролируемая паника... Откуда-то из глубины души, прокатываясь оглушающим валом по телу, почти заставляя исторгнуть испуганный крик... И стоило услышать: - Так, а теперь тебе лучше расслабиться… И почувствовать, как руки сжимают пояс спортивных штанов и тянут их вниз... Закусил с силой губу, чтобы не закричать на самом деле,ощущая, как сознание медленно стало уплывать, погружаясь в холодную тьму, а перед глазами успело промелькнуть... Семь лет назад. - Ой, смотрите какая куколка залетела к нам на огонек, - противно протянул Серый, стоило лишь мне зайти в туалет. Он с тремя другими отморозками стоял у окна и курил. Тут же в голову пришла мысль, что зря я посреди ночи поперся сюда, и надо было терпеть до утра. Попытался выскочить за дверь, но Серый тут же метнулся ко мне и схватил за руку, притягивая к себе. - Куда же ты? Даже не поздоровался. Ай-ай-ай. Парни разразились хриплым обидным смехом, а я, как ни пытался вырваться – не получалось. - Ну-ну, куда же ты так спешишь? - С издевательской улыбкой произнес Серый, перехватывая покрепче мою руку. - П-пожалуйста... Отпусти... - В панике прошептал я. В груди с каждой секундой все нарастал дикий ужас, липким потом стекая вниз по спине. И вновь лишь смех. - Как же мы отпустим такого симпатяжку, да, парни? – В ответ парни снова зашлись хохотом. Серый притянул меня к себе еще ближе, запуская свои потные ладони мне под майку. Я стал извиваться в его руках, пытаясь отстраниться от этих неприятных прикосновений - Что, нашему плаксе не нравится? – Шепот обжег ухо. - Парни, а не поучить ли нам эту куколку взрослым играм? – Развязно улыбаясь, поинтересовался заводила у парней. Те приветственно засвистели и заулюлюкали. А Серый продолжил: - Ну, тогда, подержите его, что ли. В ту же секунду меня опрокинули на пол, прижимая мои руки и ноги к нему. Шок, ужас. Я даже не мог ничего крикнуть. Будто голос разом исчез, и никак не хотел появляться. Почувствовал, как чьи-то руки уверенно прошлись по спине, спускаясь ниже. Пальцы ухватились за резинку пижамных штанов, рывком, вместе с бельем опуская их. - А теперь, куколка, тебе лучше расслабиться... А дальше лишь бесконечно повторяющаяся боль, ужас, вкус крови во рту из прокушенной губы и собственные крики, приглушенные ладонью, зажавшей рот... Очнулся от удара по щеке. Резко открыл глаза. Что? Почему здесь Ирина Викторовна? Ведь только что тут был Кирилл... Пытался сделать укол... Я резко сел в кровати. Черт! Я, походу, потерял сознание. Мама Кирилла, заметив, что я открыл глаза, сочувствующе произнесла: - Очнулся? - Угу. - неуверенно кивнул в ответ - Помнишь, из-за чего потерял сознание? – Продолжила она. - Д-да. - Чувствую, как становится жарко щекам от ее внимательного взгляда. Ирина Викторовна замолчала ненадолго, как-то задумчиво и с жалостью смотря на меня. - Когда тебя изнасиловали? ...И сердце остановилось. Страх и паника новой волной прошлись по телу, заставляя мгновенно кровь отлить от лица, в ушах противно зазвенело и стало просто дико не хватать воздуха. - К-как в-вы догадались? – Вопрос слетел прежде, чем я сам осознал только что произошедшее. - Я все-таки психиатр. - Грустно улыбнулась мне. - Работаю не только с трудными подростками, но и с детьми, подвергшимися насилию. Ты же испугался, когда Кирилл попытался стянуть с тебя штаны, да? Сил не было, чтобы даже кивнуть. Но женщина поняла меня и так. - Арсений, так нельзя. Надо бороться с такими страхами. Странно, что тебя не отправили к психиатру или психологу сразу же, после такого инцидента. Кстати, почему так? - Потому, что психическое здоровье детдомовцев мало кого волнует. - Безжизненно ответил я, прикрывая глаза. Мне вдруг стало все равно. Раз узнала мама, значит, и Кириллу расскажет. Кто захочет, чтобы его сын общался со шлюхой. И пустота в душе, и холод... Захочет ли сама Ирина Викторовна, чтобы такой, как я, находился в ее доме... Лучше бы Кирилл вообще не приезжал ко мне. Никто бы не узнал. Не важно, как бы я справился с болезнью, не важно. Теперь уже вообще ничего не важно. Мою самую страшную тайну, мою боль, мой позор узнал совершенно чужой мне человек. Причем сам же и догадался. Тяжело, Боже, как же тяжело... И как больно, очень больно! Почему все так? Почему?! И как теперь вообще смотреть в глаза ей и ее сыну... Грязь... Эта грязь никогда не отмоется... Я – грязный... Как же противно, противно от самого себя... - Когда это случилось? – Тихо спросила женщина. - В первый раз, да? – Хмыкнув, так же тихо спросил я. - П-погоди... Это было несколько раз? – Потрясенно спросила Ирина Викторовна. - Да. - Все так же, не открывая глаз. - И... Ты кому-нибудь сказал? - Нет. - Все так же равнодушно. - Это никого не интересовало. - А сколько тебе было лет, когда... В первый раз? – Как-то убито спросила она. - Одиннадцать... В комнате повисла оглушающая тишина. Набатом отсчитывали часы секундной стрелкой. Я решился открыть глаза: что бы ни было, не хочу больше прятаться, хочу сам увидеть, как теперь смотрит на меня мама человека, который мне так дорог. Дорог... Эх, теперь это тоже не имеет значения... Я смотрел в ее глаза и не понимал: где же жалость или презрение, так мной ожидаемые? Лишь безграничное сочувствие и слезы. Почему? И вдруг она подалась мне навстречу и обняла... Я застыл, боясь пошевелиться, лишь чувствуя, как что-то мокрое прочертило дорожку на щеке. Слезы?.. Нет, нельзя плакать! Слезы – это слабость! Объятие... Так желанное мной всегда. Ощущение тела, прижатого к тебе так близко, что чувствуешь сердцебиение... Объятие... Пахнущее чем-то зыбким, давно позабытым, но родным... Мамой... Ирина Викторовна, разжав руки, отстранилась. Все так же сочувствующе глядя на меня, спросила: - Арсений, а ты вообще хоть кому-то рассказывал о случившемся? - Нет. - Послушай, я понимаю, что ты себе мог навоображать. - Серьезно глядя мне в глаза. – Так вот: ты не виноват. Так случилось. И этого уже не изменить. Но не стоит закрывать все в себе. И ни в коем случае нельзя считать себя... М-м... Опороченным, что ли. - Грязным. - Чуть слышно подсказал я. - Да, грязным... – Все же расслышала меня. - Никакой ты не грязный! Что за глупости? - А вы теперь расскажете о том, что узнали, Кириллу? – Замер, в ожидании ответа. Ирина Викторовна окинула меня внимательным взглядом, чуть закусив губу. Ответила: - Нет, не расскажу. Вздох облегчения, который сам собой вырвался у меня из груди слышно, наверное, было и на первом этаже. Но женщина тут же продолжила: - Ты сам должен рассказать. Я в ужасе отрицательно покачал головой. Сказать ему?! Нет! - Нет, я не смогу! - Почему? - Но ведь... Он же... – Я никак не мог выразить словами все то, что ощущал. – Он же отвернется от меня. Кто в здравом уме будет общаться со... Шлюхой! – К концу фразы уже почти кричал. - Прекрати нести чушь! – Прикрикнула, строго глядя на меня. – Какая шлюха? Ты о чем? Ты что, добровольно расставлял ноги перед мерзавцами? Нет? Вот и не наговаривай на себя такой ерунды. - Я не смогу... - Еще тише произнес я. Ирина Викторовна встала с кровати. Уже подходя к двери, обернулась ко мне: - Тебе нужно отдохнуть. Лучше всего, если ты сейчас постараешься уснуть. И знаешь... Я считаю, что мой сын достоин узнать правду, какой бы она не была. Поверь мне - он хороший человек. И он никогда не станет судить другого, когда тот ни в чем не виноват. Тем более того, кто ему нравится. И вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я без сил опустился на подушку, посильнее укутываясь в одеяло. Сотни мыслей вспуганным роем носились в голове. Я понимаю, что мама Кирилла имела в виду, говоря о доверии. Но... Я не смогу... Я боюсь.. Я подумаю обо всем завтра, на свежую голову, все еще раз взвешу... Потом... Не сегодня... Только не сейчас... POV Кирилл Поднял голову на маму, которая только что вошла в кухню. Лицо задумчивое какое-то. Что-то серьезное? Мама налила кофе в кружку и отошла к окну, рассеяно всматриваясь в сгущающуюся тьму за стеклом. - Мам, что случилось с Арсением? Она обернулась ко мне, посмотрев так, как будто до этого и не замечала, что я на кухне. - Ой, да такая смешная история... - Весело начала она, как-то даже чересчур весело. - Просто Арсению в детстве уколы делал злой доктор – мужчина. Вот он и потерял сознание на фоне температуры. Так бывает. Но сейчас уже все хорошо. Он уснул. - Да? Хм, странно как-то. Что-то тут не чисто. Но если мама решила не говорить, то бесполезно допытываться. Вот же черт! Что случилось?