Ситуация "Обмен"

      Ханагаки глупо моргает смотря на самого себя. Он, другой он, стоит сначала с невозмутимым лицом, но после его брови поднимается все выше и выше. Это было бы забавно, не будь оно так странно.       — Такемучи, это что за фигня? — выдает мальчишка.       Такемичи замечает, что он стал немного ниже, да и волосы щекотали шею. Погодите, у него ведь не настолько длинные волосы… Парень касается пальцами мягких светлых прядей волос, хмурится, после переводит взгляд на самого себя. Сон, какой-то, что-ли?       — Ты долго меня лапать будешь моими же руками? — отстранёно говорит незнакомец в его теле.       Ханагаки вздрагивает и бежит к зеркалу. Там на него смотрит своими тёмными глаза Манджиро Сано. Точнее будет сказать, он смотрит на главу «Токийской свастики», находясь в его в теле. Такемичи сглатывает. К нему подходит он сам и качает головой.       — Ну, что делать будем? — говорит спокойным тоном Сано.       Стоит такой спокойный, как будто, это самый обычный день и никто совсем не поменялся телами. «Плаксивый герой» завидует такому спокойствию или, возможно, безразличию?       Кто же поймет этого Майки…       В итоге, юноши пришли к выводу, что лучше никому ничего не знать о том, что случилось. И вести себя, соответственно, как обычно ведёт себя оригинал. Но кто говорил, что это получится?       Сано жевал какую-то конфету, которую он нашел на полке в комнате Ханагаки, удивляясь, как в таком месте вообще живёт человек. Реально, вы когда-то видели комнату капитана первого отряда? Если нет, то вам можно позавидовать. Почему? Ох, да потому что это не комната, а настоящая свалка. Серьезно, Манджиро пусть тоже не идеален, но такого у него никогда не было.       В квартиру, как к себе домой заходит Мацуно, недовольно о чем-то бурча себе под нос. Садится рядом с Такемичи и что-то говорит. Сано пропустил его слова мимо ушей.       — А, Чифую? — наклоняя голову в бок, говорит мальчишка.       — Ты опять из будущего прыгнул? — предположил заместитель первого отряда, — Снова ничего не помнишь? Хотя, знаешь я уже привык. Ну, рассказывай, что на этот раз не так.       Чифую удобно устроился на чужой кровати, серьезно, как будто правда у себя дома, и выжидающее смотрит своими голубыми глазами на друга. Глава «Токийской свастики» тупо хлопает глазами, ни черта не понимая.       О чем вообще говорит этот парень?       — Будущее? — переспрашивает Ханагаки.       — Только не говори, что Кисаки снова какую-то фигню сделал из-за чего придется всем снова страдать, — хмуриться Мацуно.       Причем тут Тетта? Кто должен страдать и почему? Сано не понимает. Может, Чифую уже узнал о том, что в теле «Плаксивого героя» сейчас находиться сам «Непобедимый Майки»? Вот он и решил пошутить…       Если это правда, то Мацуно превосходный актер.       — Кисаки? Страдать? — глупо переспрашивает Майки, слегка перебирая пальцами.       — С тобой все хорошо? Ты выглядишь так, будто снова увидел смерть, — констатирует факт юноша, обеспокоенно поглядывая своими голубыми глазами, после чего оказывается рядом с его лицом.       — Смерть?       — Дебиличи, это не смешно. Прекрати повторять и скажи что-нибудь!       Чифую возмущенно смотрит в глаза, после чего следует несильный удар в правый бок.       — Э, привет?       — Я понял, — вздыхает мальчишка встрепывая свои золотистые волосы, — Все опять пошло к чёрту из-за смерти Майки?       — Моей смерти?!       Манджиро подавился этой чертовой конфетой.       — Да причем тут ты! — взвывает Мацуно, ударяя себя ладошкой по лицу, — Я про нашего Майки говорю! Ты ведь говорил, что его в последний раз застрели, когда он «типа» хотел застрелить тебя, — он хмуриться, после прикрывает глаза, — Твоё появление в моём доме, на минуточку, в три часа ночи, было самым лучшим пробуждением. Ещё и с новостью, что все мертвы. Такое еще попробуй забыть.       — Ну нифига себе, — выдает ошарашенный Сано.       — Да что с тобой?!       Кажется Такемичи ждет серьезный разговор.       Тем временем Майки вместе с Рюгуджи ходили по каким-то магазинах.       — Эй, Майки, ты чего такой тихий? — Кен недоверчиво коситься на главу, закидывая несколько баночек сока в корзинку.       — А, Доракен, не бери в голову, — отмахивается Ханагаки, заинтересованно рассматривая живых рыбок в магазине.       Одна из баночек ударяется об пол, пока молодой парень пытается прийти в себя.       — Ч-что? Как ты меня назвал?       — Доракен? — удивленно переспрашивает Такемичи.       — Майки, ты что, заболел?       Теплая рука касается чужого лба, а сам Рюгуджи хмурится.       — А, нет, спасибо за переживания, но все нормально, — мило улыбается Манджиро прикрывая свои глаза.       Доракену так не кажется. Ему кажется, что Майки сошел с ума. Или это у него уже глюки?       Ох, не стоило все же пить просроченный йогурт.       — Будешь тайяки? — невзначай спрашивает Кен, наблюдая за реакцией друга.       — Оу, спасибо, я не голоден.       Жизнь Рюгуджи Кена отныне не будет прежней.       Однако на этом обычный день Такемичи в теле Манджиро Сано не закончился. А он думал, что помимо прогулки в магазин и обратно, сегодня ничего не произойдет. Но…       — Майки, какое лучше?       Эмма стояла в одном нижнем белье, показывая то одно, то другое платье. Её золотистые глазки бегали от одного наряда к другому, а светлые брови нахмурились. Такемичи сейчас сгорит со стыда.       — Блин, какое же ему понравится? — надувает губки девушка, бросая очередную вещь на кровать.       — П-первое, — пищит очень тихо Ханагаки.       — Мм? С тобой все хорошо? Заболел?       Юная дева наклонилась, трогая своей теплой рукой лоб брата. После чего последовал поцелуй туда же. Не заметив никаких признаков температуры, младшая Сано прикусывает губу. Она очень переживала за своего любимого брата, а его странное поведение напрягало. Не зря же Доракен говорил о том, что сегодня Майки сам не свой.       — Не могла бы ты одеться? Пожалуйста, — пищит смущенный Манджиро, прикрывая руками глаза.       — Чего? Всегда так ходила и тебя ничего не смущало. С чего это ты сейчас вдруг об этом заговорил? — слегка возмущенно бубнит девушка, беря какое-то платье в руки и рассматривая его.       — У меня такой период просто…       — Твой период — это махаться кулаками и спать до обеда, — фыркает девчушка, — Пф, мог бы так и сказать, что не захотел помогать сестре.       На некоторое время в комнате стает слишком тихо.Майки сидит и перебирает низ своей футболки, а молодая дева тем временем находит подходящее платье для прогулки. Ханагаки решается задать волнующий его вопрос еще с давних времен.       — Ну, слушай, Эмма, — неуверенно начинает он, — А Такемичи правда на Шиничиро похож?       Глаза Эммы округляются. Платье падает на пол.       — Деда, звони в скорую! Майки сошёл с ума!       Встречаются Такемичи с Манджиро только под вечер, все также находясь в телах друг друга.       — Такемичи, как дела? — говорит юноша рассматривая себя.        — После того, как твой дед вызвал батюшку, думая, что в тебя вселился демон, — начинает Ханагаки, почесывая свою щеку, — Ну, как сказать.       — О, прикольно, — кивает головой Манджиро, — А я такое интересное узнал!        — Постой, это еще не все, — перебивает путешественник во времени, — Эмма позвонила Доракену, а он Мицуе, а тот Хаккаю, а Хаккай Сое, Соя сказал Нахое, а тот в свою очередь…        — Ближе к делу. Сказали что? — не желая слушать дальше перебивает мальчишка.        — Ну, если коротко, — Майки неловко кашляет, — Тебе там приготовили палату…        — Палату куда? — не понимает юноша, скрещивая руки.        — В психбольницу.       Глава «Токийской свастики» поднимает одну бровь вверх. Капитан первого отряда отводит глаза в сторону и начинает слегка свистеть.       — Такемучи, что ты вообще делал в моем теле?       — Да ничего такого, — слегка растерянно говорит тот, — Мне было скучно, так я начал вышивать крестиком. Зашел твой дед и чуть в обморок не упал, приговаривая: «Мой внук сломался. Хороните меня только с пледом».       Сано устало вздыхает, после чего начинает массировать виски.        — Ладно, проехали, — проговаривает он, — Такемучи, ты реально прыгаешь во времени?        — Ась?       — Ты прыгаешь во времени?       — Прости? Не понял.       — Почему ты сказал об этом только Чифую?       — О чем? Я не понимаю.        — Я правда всех убью?        — Зачем тебе делать такие ужасные вещи!       — Ты пытался спасти Баджи, а до этого Кен-чика.        — Я? Ты что-то путаешь.        — Такемучи.       — Да, дорогой?       — Мне не хочется бить себя, но ты вынуждаешь меня, — недовольно смотрит Манджиро, после чего округляет глаза, — Как ты меня назвал?       Ханагаки в теле своего капитана глупо улыбается. Берет его за руку… Постойте, у Майки всегда такие холодные руки? А он, как-то этого и не замечал, хотя Кен-чик и Эмма об этом часто говорила. А… Что там Такемучи говорил?       — Манджиро, я тебя люблю, — улыбается парниша, сжимая свою руку.       Со стороны это так странно смотрится. Такемучи признается в любви ему, Майки, находясь в теле Сано. Это выходит как? Типа Ханагаки признался в любви самому себе? Он ведь шутит? Или…       Сердце пропустило удар.        — О, Такемичи, ты вернулся, — раздается незнакомый голос.       Манджиро неуверенно поворачивается на звук и видит какого-то мужчину.       — Надеюсь, тебе удалось избежать битвы «Токийской свастики» с «Поднебесьем»? — спрашивает Наото, — Знаешь, что странно? Мои воспоминания совсем не поменялись.       Так, Сано понимает, что он попал в какую-то слишком тупую ситуацию.       Во-первых, Чифую, оказывается, совсем не врал и Такемичи реально перемещается во времени. Во-вторых, Майки чувствует себя немного преданным. Неужели Ханагаки просто из-за каких-то обстоятельств начал с ним общение? Он ему совсем не дорог и все что было между ними всего лишь фальшь? И это признание в любви? Ну и, пожалуй, самое главное…       Как вернуться назад в прошлое? В свое родное тело?       Сано понятие не имеет.       Манджиро поднимает голову вверх, пока Тачибана говорит по телефону.       — Шиничиро, что делать?!