Полный дрэг

Ты стоишь на пороге церкви. Кажется, что ритмы анодной музыки, доносящейся из-за стены, вошли в резонанс с мешаниной дождя и снега, щедро сыплющихся с вечернего неба. Ты опять все испортил. Снова. Чем ты вообще думал, когда назвал лейтенанта "мартышкоёбом"? Мало того - ты еще и оправдаться пытался, мол, это Ким все слишком близко к сердцу воспринимает, а не у тебя язык без костей и несешь ты откровенную хуйню. ЭМПАТИЯ — Какого хера ты тут вообще стоишь? Беги к нему, извиняйся. ИЗВИНЯЙСЯ, СУКА, как никогда в жизни. Это был единственный человек, который в тебя верил. СУМРАК — Именно, что *был*. После такого можешь посыпать себе голову пеплом и присоединиться к Не-Звоните-Абигейл. Тебя уже ничто не реабилитирует в глазах лейтенанта Кицураги. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Так обидеть своего коллегу, дружок, это надо уметь. ЭМПАТИЯ — Такой подставы от тебя он не ожидал. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Вообще-то лейтенант ожидал от тебя много чего, но явно не этого. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Например, профессионализма, как насчет него, Гарри? Ах да, прости, забыл - ты пропил и его. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Да нормальная пати была, чё вы, обиделся чувак - это его проблемы. Show must go on! Пиздуй обратно в церковь, мы еще не закончили с танцами! ЭМПАТИЯ — Нет, закончили. Если в тебе осталась еще хоть капля самоуважения, пиздуй в отель и ИЗВИНИСЬ, как подобает взрослому человеку. АВТОРИТЕТ — А с чего это мы должны извиняться? Его проблемы с самоопределением - не наши проблемы. Шуток уже не понимает! ДРАМА — Мессир, я соглашусь с Сердобольным, уж очень неуклюжий перфоманс получился, нужно исправить. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — И свалить уже в теплое место. Шелковый халатик от снега не защищает, знаешь ли. Действительно, очень холодно. Ты даже не уверен, температура ли это или все же поднимающееся из руин здравого смысла осознание того факта, насколько сильно ты обидел своего напарника. Тебя трясет, руки плохо слушаются, когда ты все же добираешься до Танцев в тряпье и пытаешься открыть входную дверь. Парни Харди с усмешкой смотрят на тебя, и это делает еще хуже. Как извиняться, что сделать такого, чтобы Ким тебя простил?... СУМРАК — Ты уже сделал достаточно. РИТОРИКА — Но больше наговорил, конечно. Мне стыдно за твои формулировки, Гарри. ЭМПАТИЯ — Нам всем за него стыдно. Но больше всех тебе стыдно за себя самого. Куча человеческого мусора, которая не заслуживает ничего хорошего. Эту мысль тебе думать не впервой. Судьба у тебя такая, ломать все подряд: вещи, людей, себя, в конце концов. Уехал бы в своей виниловый закат, но нет же, миру зачем-то понадобилось поиздеваться над тобой еще немного. Ты застываешь у двери номера лейтенанта Кицураги. САМООБЛАДАНИЕ — Стучи давай. Руки все еще вне твоего контроля. ТЕХНИКА — Вообще-то с руками все в порядке. ЛОГИКА — С головой у тебя все очень не в порядке. Трясучка не унимается, и, сделав глубокий вдох, ты… Уходишь в свой номер. На месиве, что когда-то было диваном, твоя туша находит немного стабильности. В голову не лезет ничего достойного слуха твоего напарника, только жалкие оправдания в стиле "Я не хотел", "Мне жаль" и так далее. Слабо, тупо, не сработает. Ты ерзаешь, будто у тебя целая куча заноз в заднице, но это лишь отчаяние от той ситуации, в которую ты себя загнал. Тебе нужно заземлиться, успокоиться и сделать хоть что-то правильно. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Вон в той бутылке еще что-то есть, может, допьем? Полегчает. АВТОРИТЕТ — Ой, иди ты нахуй, пьяные извинения, это что-то в стиле господина Коппернадо, но не то, что нам нужно. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Окати-ка себя холодной водичкой, горячая голова, а потом думай. ЛОГИКА — Провидец прав, холодный душ может помочь. Поскольку ничего другого тебе в голову все равно не приходит, ты решаешь согласиться с голосами. И они оказываются правы: даже несмотря на холод, тебя перестает трясти под струями воды, хоть они и не отчистят то, во что ты окунал себя последние несколько дней, но хотя бы создают иллюзию покоя и чистоты. ВОДА ИЗ ДУША — О, милый, славный лейтенант, как ты красив, как ты умен. Силен и быстр и хитер, таких еще бы поискать. О милый славный лейтенант, ведь я тебя не заслужил, прощенья вымолить твое не в силах, на милость уповаю лишь твою… ТЫ — ЗАТКНИСЬ! Я думать пытаюсь! Еще вода с тобой не говорила, к галстуку-то ты уже привык, а это что-то новенькое. Хотя от твоей бедовой головы можно ожидать чего угодно. ВОДА ИЗ ДУША — Он заслужил всех лучших вещей, лучших вин и мужчин и даже машин, подбери-ка слова покрасивше, достойные этого стана… ТЫ — ЗАМОЛКНИ! Ты со злостью кидаешь шланг в ванную и выключаешь воду. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — А водичка-то права. Он действительно хороший человек, давай резче думай как исправляться. РИТОРИКА — Я, кажется, кое-что придумал. О, О!! Формулировка, всплывшая в твоей голове, кажется тебе идеальной - настолько идеальной, что ты наспех обматываешься полотенцем и, выскочив из ванной, стучишь в дверь номера Кима. Но никто не открывает. Ну конечно, он тебе не откроет, что ты себе надумал? ТЫ — “Ким… Пожалуйста…” Ты почти скулишь, прислонившись щекой к двери и прислушиваясь к шагам своего напарника. Ничего не слышно. Но вдруг дверь немного приоткрывается, и ты вздрагиваешь, отшатнувшись. УСПЕХ! КИМ КИЦУРАГИ — “Что вам нужно, офицер?” ТЫ — “Я хочу поговорить...” КИМ КИЦУРАГИ — “Вы уже достаточно наговорили сегодня.” Лейтенант тяжело вздыхает. “Нам обоим нужен отдых, чтобы завершить работу. Спокойной ночи.” СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ — О нет, он же сейчас закроет дверь! Сделай что-нибудь! ТЫ — “Я просто… Я хочу извиниться! Я просто хочу извиниться, как положено!” С этими словами ты наваливаешься своей тушей на дверь, не давая ей закрыться. Дверь распахивается, и ты, продолжая нести что-то малопонятное про свои намерения, оказываешься в номере напарника. Отчасти чтобы сохранить равновесие, отчасти - чтобы убедиться, что тебя точно выслушают, ты хватаешь его за плечи. ТЫ — “Ким, я… Я...прости меня, пожалуйста. Ты крутой, я какую-то хрень сказал, не подумав, ну с кем не бывает, не злись на меня пожалуйста, мне жаль. Очень жаль.” Выпалив это, ты медленно начинаешь понимать, как происходящее выглядит со стороны. Ты буквально вломился в чужой номер в одном полотенце, выдал невнятную хрень и теперь стоишь, растрепанный и обалдевший, сжимая чужие плечи. ЭМПАТИЯ — И ЭТО вы называете идеальной формулировкой?! СУМРАК — Ты сделал только хуже. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Больше похоже на принудительный сеанс шизофазии. ТЫ — Ты израсходовал весь запас энтузиазма и самообладания.. Взгляд твоего напарника стал ещё холоднее. Нужно сделать что-то менее ебанутое, срочно! Ты лихорадочно пытаешься придумать что-нибудь умное, но твоё красноречие предаёт тебя. КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант выглядит так, словно мысленно выбирает, сколько и каких именно костей тебе сломать. Наконец он открывает рот, готовясь уничтожить тебя словесно… ДРАМА — Отчаянные времена требуют отчаянных мер! ДРАМА — Прежде, чем он успевает начать убийственную речь, ты отпускаешь его плечи и падаешь на колени. ТЫ — “Ким, я серьезно, мне очень, очень-очень жаль, ну хочешь, я на колени встану?! Мне вот настолько жаль!” ПОЛОТЕНЦЕ — Пока-пока, неудачник! ТЫ — С ужасом осознав потерю столь важного элемента, ты неуклюже пытаешься вскочить на ноги, одновременно подобрав полотенце, чтобы вернуть его на место. КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант, наблюдавший эту короткую сцену с каменным выражением лица, оказывается быстрее тебя. Он хватает тебя за волосы на макушке и, сжав их в кулаке, с неожиданной силой давит на твою голову сверху вниз, вынуждая тебя упасть обратно. Он склоняется к твоему испуганному лицу с такой яростью во взгляде, какой ты и не ожидал у него увидеть. КИМ КИЦУРАГИ — “Нет, нет-нет-нет, офицер. Останьтесь на месте, которое вам идеально подходит. На полу. На коленях.” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — YEEEEE-HAW!!!! ТЫ — “Ох… Блядь…” КИМ КИЦУРАГИ — “Откровенно говоря, именно блядью вы себя и показали за последнее время.” КИМ КИЦУРАГИ — “И если вы думаете, что можно просто вот так вломиться без приглашения и промямлить несколько новых слов, чтобы перечеркнуть всё сказанное ранее - то вы очень, очень глубоко заблуждаетесь.” Таких интонаций ты тоже ещё от него не слышал. Его голос звучит спокойно, ровно и тихо. Слишком спокойно и тихо. ТЫ — От страха ты застыл на месте, не в силах даже опустить глаза. Что происходит?! Это даже хуже, чем его бровь! АВТОРИТЕТ — Мать честная, он же нас просто раздавить сейчас одним взглядом может… Гарри, во что ты ввязался?! СУМРАК — Нам пиздец. Я предупреждал, что его злить нельзя. А он сейчас *очень* зол. САМООБЛАДАНИЕ — Невероятным усилием воли ты всё же подчиняешь себе голосовые связки и размыкаешь челюсти. Сейчас ты просто выкрутишься с помощью своего легендарного красноречия, как и всегда. Подумаешь, оно дало осечку пару раз, с кем не бывает! В критических ситуациях оно всегда приходило к тебе на помощь, придет и сейчас… КИМ КИЦУРАГИ — Он не даёт тебе даже шанса. Резкий рывок за волосы - и твоя голова откидывается далеко назад. Всё, что ты можешь сделать - это издать сдавленный хрип. Твой напарник всё ещё сверлит тебя своим ужасающе неподвижным взглядом. КИМ КИЦУРАГИ — “Нет. Ни слова, ни звука. Всё, что я до сих пор слышал из этого рта, было либо полной чушью, либо оскорблениями. Вам когда-нибудь уже говорили, что у вас *грязный рот*? Грязный, как у шлюхи.” Последние слова лейтенант буквально цедит сквозь зубы.Он склоняется на пару сантиметров ближе. Кулак на твоих волосах сжимается ещё сильнее, больно натягивая кожу. Тебя прошибает холодным потом, но ты по-прежнему не можешь сопротивляться. Так и сидишь на коленях, голый, мокрый и жалкий, хватая воздух ртом, как рыба на суше. КИМ КИЦУРАГИ — “Я всё ещё не забыл даже то дерьмо про “вырядили шлюхой”. Позвольте вам напомнить: единственный, кто ведет себя и одевается в шелковые халаты, как натуральная блядь, это *вы*, офицер. “ КИМ КИЦУРАГИ — “И если по-хорошему не доходит - я объясню, сколько оскорблений мне пришлось от вас вытерпеть в *доступной* для вашей блядской натуры форме. Очкарик, “полный дрэг”, мартышкоёб… Вы не понимаете, когда нужно просто заткнуться.” Лейтенант почему-то вдруг замолкает, отведя взгляд от твоих глаз. Ты судорожно сглатываешь, ожидая продолжения убийственных тирад. Проходит несколько секунд, и ты пробуешь скосить глаза, чтобы посмотреть, что отвлекло напарника. КИМ КИЦУРАГИ — Он смотрит куда-то вниз, мимо твоего лица. Потом снова поднимает глаза. Теперь в них читается не только злость и холод, но и какая-то дьявольская искорка, которую ты опознать не можешь. Но это всё ещё пугает. КИМ КИЦУРАГИ — “Кстати о натурах… Так это ваш защитный механизм? Поливать грязью других, чтобы не заметили *ваши* отклонения?” Ты непонимающе моргаешь. О чем это он, черт возьми?... ЭЛЕКТРОХИМИЯ — А то ты не в курсе! У тебя сейчас стоит как никогда в жизни. Строго говоря, никогда в жизни ты ещё и не был в таких ситуациях. Каждый день что-то новое!... Твою мать… Теперь тебе начинает казаться, что ты умрешь не от страха, а от стыда. Твоё лицо моментально вспыхивает, а на глазах выступают слёзы. Что за пиздец, этот день просто *обязан* был стать ещё хуже, и опять же из-за тебя. Из-за твоей ненормальности. Кто в здравом уме так будет реагировать на угрозу?! КИМ КИЦУРАГИ — “То есть вся эта бравада, все попытки напасть первым, задеть, унизить - провокация, потому что тебе *нравится*, когда унижают *тебя*? И этот бред про сексуальность, эти оскорбления и байки уровня третьеклассника насчет переодевания - это просто такой способ защиты...” По лицу лейтенанта расползается улыбка. Очень нехорошая улыбка. СУМРАК — Больше похоже на оскал. Тебе хочется провалиться сквозь землю или развеяться пеплом по ветру. К сожалению, в номере отеля нет ни земли, ни ветра. КИМ КИЦУРАГИ — “Попробую поговорить с вами на понятном вам языке.* С этими словами он одной рукой расстегивает пояс на брюках. Шорох ткани делает происходящее совсем сюрреалистичным. Пальцы лейтенанта всё ещё мертвой хваткой сомкнуты на твоих волосах. СУМРАК — Просто беги со всех ног отсюда. ГРУБАЯ СИЛА — Поддерживаю! Такой хуйни нам еще не хватало! ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Стоооп-стоп-стоп. Посмотри-ка повнимательней на его тело. Точно хочешь просрать этот шанс? Возьмешь и откажешься от своего желания…попробовать?... Вообще-то… Но ты совершенно не так себе это представлял. А ты представлял. Вот обязательно же было всё настолько испортить! АВТОРИТЕТ — Долбоёб похотливый, он нас совсем унизить хочет! ВЫРЫВАЙСЯ И БЕГИ! ГРУБАЯ СИЛА — Хватит трястись, как ссыкло последнее! БЕГИ, ПОКА ТЕБЯ ВКОНЕЦ НЕ ОПУСТИЛИ! КИМ КИЦУРАГИ — “Вы ведь этого хотите? Вы поэтому так старались оскорбить именно меня? Оскорбить, а потом, когда думаете, что я не замечу, пялиться голодными глазами? Как школьник, который не умеет показывать интерес иначе, кроме как толкаясь, ставя подножки и дергая за косички - вот *это* ваш предел навыков общения?” Ты снова сглатываешь, не в силах встретиться с напарником полным стыда взглядом. Тебя прижали к стене ментально, и, по-хорошему, ты должен послушать свои голоса - валить и забыть как страшный сон все, что тут произошло. Но твои ноги и руки скованы стыдом, страхом и еще жгучим неизвестно чем - даже язык не слушается, не давая и слова вымолвить, пока две черные бездны холодных глаз сверлят тебя, прикалывая к полу как бабочку к картону. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Гарри, если что-то и может быть приятное в твоей жизни, так это передать контроль кому-то посильнее. Поверь мне, это такое же крутое забытье, как твой текила-заезд, даже круче. Кому я рассказываю, не ты ли об этом мечтаешь! АВТОРИТЕТ — Что ты несёшь, придурошный? ВСТАЛ И ВЫШЕЛ, ГАРРИ. СЕЙЧАС ЖЕ. КИМ КИЦУРАГИ — “Отвечайте, офицер.” ЛОГИКА — Лучше скажи как есть. Это в твоих же интересах. А как есть?... Он чертовски прав. Но ты старательно это скрываешь как от него, так и от себя - даже сейчас надеешься, что всё как-то само обойдется. Не обойдётся. Ты больше не сможешь делать вид, что “не знаешь, что” на тебя нашло, оправдывая свой панический неадекват. САМООБЛАДАНИЕ — Ты зажмуриваешься на пару мгновений. Давай, скажи ему. Хотя бы это ты сегодня не просрёшь! Ты сможешь. ТЫ — Открыв глаза, ты встречаешься с ним взглядом и вздрагиваешь. Но всё же каким-то чудом не теряешь дар речи снова. “Я… Не знаю, Ким… Но… Ты мне правда нравишься.” Вот так. Легко. Взял и сказал. Это придаёт тебе толику уверенности. Насколько вообще может быть уверен в себе голый человек с эрекцией, стоящий на коленях перед напарником, у которого расстегнуты штаны. “Именно поэтому я так запаниковал от того, что сделал…” Лейтенант окидывает тебя оценивающим взглядом, его пальцы немного отпускают твои волосы. Ты все ещё чувствуешь натяжение, но уже не такое болезненное - это просто… приятно. Используй свои экстрасенсорные способности, провались под землю, как и хотел, пока не слишком поздно. КИМ КИЦУРАГИ — “Любите привлекать к себе внимание такими отвратительными способами - и думаете, что вам всё сойдёт с рук, если прикрыться *уважительной причиной*.” Он снова с силой сжимает пальцы на твоих волосах и коротко дёргает в сторону, вынуждая тебя повернуть голову под иным углом. Склонившись совсем близко к твоему лицу, он второй рукой хватает тебя за челюсть, больно сжимая щёки. “ Если ведёшь себя как испорченная сука, будь готов к соответствующему обращению.” Наконец, он разжимает обе руки, оттолкнув твою голову напоследок, и выпрямляется. Ты уже почти поверил, что оказался на свободе. Буквально несколько секунд - ты успел лишь тупо моргнуть пару раз и посмотреть на напарника снизу вверх. Ещё краем глаза ты замечаешь, что его брюки действительно расстёгнуты и слегка сползли вниз, видишь его нижнее бельё - и твоё поле зрения снова меняет ракурс против твоей воли. Лейтенант опять ловит тебя за голову, на сей раз ухватив за волосы ближе к затылку, и силой заставляет тебя прижаться к низу его живота. Под щекой ты отчетливо чувствуешь что-то твёрдое. АВТОРИТЕТ — Почему ты нихуя не делаешь?! Ты всё ещё можешь пресечь это безумие! Очнись, Гарри! ГРУБАЯ СИЛА — Он тебе даже не противник! Какого черта ты тупишь?! ВСТАНЬ И СЛОМАЙ ЕГО, КАК ЩЕПКУ. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Не слушай их, слушай меня! Всё идёт нормально, не дёргайся! ТЫ — Ты пробуешь отстраниться и поднимаешь руки к голове, намереваясь высвободиться. Это уже зашло *слишком* далеко. Ты сделал всё, что мог - ты извинился, и неоднократно, даже признался в истинной причине своего поведения. Но это, похоже, совсем не помогло. “Ким, отпус-...” КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант не даёт тебе договорить, ещё сильнее вжимая тебя лицом в низ своего живота. “Молчать.” Снова оно. Эта неведомая сила, которой он может управлять тобой, будто ты безвольная марионетка. Ты честно сопротивляешься, но твои руки опускаются сами по себе. КИМ КИЦУРАГИ — “Я по горло сыт вашими словами, офицер. Мне они не нужны. Я требую компенсации. Здесь и сейчас.” Он немного ослабляет давление на твой череп, ты можешь слегка повернуться. И обнаружить *нечто твёрдое* уже не под щекой. Лейтенант держит тебя так, что ты прижимаешься губами прямо к его члену сквозь ткань белья - но его хватка уже не такая крепкая. Он ждёт твоей реакции. “Вам же этого тоже хочется, да? Не стесняйтесь, вы уже показали свою натуру на словах. Вперёд, покажите и на деле. Я настаиваю.” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Ооо да! Вот теперь можно *нормально поговорить*! АВТОРИТЕТ — Прекрасно, просто браво. Теперь ты заслужил медаль “самому бесхребетному кретину”. Поздравляю. Чувства вины, стыда, страха и отвращения к себе захлёстывают тебя с головой. Сначала ты вёл себя просто как мудак, потом как идиот, а теперь… Этому даже слов подобрать нельзя. Ким абсолютно прав. Ты ведёшь себя как обнаглевшая мразь. Ты приполз сюда извиняться, так прояви хоть капельку уважения, просто делай что велено и не выёбывайся. И молча - ты ведь действительно по-человечески говорить не умеешь. ДРАМА — Вы очень плохо себе врёте, пытаясь избежать желаемого, мессир. Довольно же, просто смиритесь с судьбой, что сами навлекли на себя! ТЫ — В этом есть смысл, и ты пытаешься “просто смириться”. Послушно приоткрываешь рот, чтобы провести по выпирающему под тканью бугру губами, стараясь выбросить из головы тут же поднявшиеся мысли о том, насколько это неправильно, дико, отвратительно… Свою репутацию в его глазах ты уже безвозвратно загубил, так что можно даже не смотреть в их сторону. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Эй, что с лицом? Многоликий прав, хорош уже делать вид, что тебе это не нравится! Ты, чёрт возьми, ХОЧЕШЬ ЕГО, каждый миллиметр его тела, и твоё собственное вопит об этом так громко, что даже лейтенант это заметил раньше тебя! Так что расслабься, медленно освободи этого красавца и поработай как следует! ТЫ — В твоём мозгу что-то неприятно щёлкает. Ты действительно уже больше не можешь игнорировать собственное возбуждение, которое приобрело почти болезненную форму. К черту, всё к чёрту! Он этого хочет, ты этого хочешь. И вообще-то ты должен быть бесконечно благодарен, что такой, как он - человек здравомыслящий, хоть и ведомый сейчас злостью - захотел использовать твоё опухшее, стрёмное тело, вместо того, чтобы просто сломать тебе рожу и выставить за дверь. Ты просто обязан проявить благодарность, неважно каким способом, но показать, что можешь справиться хотя бы с ролью шлюхи - если уж больше ни на что не годишься. ТЫ — По твоему телу проходит горячая волна. Ты припадаешь к пока ещё скрытому от твоего взгляда члену напарника, ощупываешь его очертания губами сквозь ткань, осыпаешь поцелуями - сначала ту область, что была прямо перед тобой, а потом поднимаешься выше. Отчаянно сопротивляясь назойливым мыслям о постыдности и унизительности происходящего, ты торопливо и неуклюже сдвигаешь вверх майку лейтенанта, чтобы продолжить целовать уже кожу его живота прямо над резинкой белья. Которое ты стягиваешь вниз, не прерывая своего занятия, и прокладываешь дорожку поцелуями обратно, чтобы снова коснуться губами его эрекции - но на сей раз уже напрямую. Повинуясь импульсу, ты облизываешь его, медленно, от основания к кончику, тяжело дыша и мучительно ясно осознавая происходящее. Смешавшийся с похотью жгучий стыд сносит твою и без того непрочную крышу. Ты останавливаешься, приоткрыв рот, едва касаясь плоти своего партнера нижней губой, и вдруг, едва не задохнувшись от собственной наглости, смотришь ему прямо в глаза. КИМ КИЦУРАГИ — Всё это время лейтенант был неподвижен и не издавал ни звука. Кажется, что он будто и не дышал. Его пальцы застыли на твоём затылке. Встретив твой взгляд, он прищуривается и ухмыляется. “Вот оно как. Возможно, хотя бы на это ваш рот действительно сгодится. Так торопитесь это показать?”На этих словах твои волосы вновь болезненно натягиваются. Теперь это лишь сильнее возбуждает тебя, вырвав из груди тихий стон. Ты прикрываешь глаза. Лейтенант истолковывает эту секундную паузу по-своему. КИМ КИЦУРАГИ — Твой напарник ещё раз заставляет тебя запрокинуть голову, не так далеко, как в прошлый раз - но достаточно, чтобы ты машинально открыл рот шире. “Вот так. Руки за спину.” Когда ты подчиняешься этому приказу, он берет свой член во вторую руку. “Язык.” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Тебя разбивает мелкая дрожь. Химический коктейль в твоей крови сейчас гораздо круче любой наркоты. Ты с готовностью высовываешь язык - и не говори, что не ожидал от себя такой прыти. Лейтенант медленно касается головкой члена твоих губ, проводит по ним, опускает его на кончик твоего языка - но не торопится делать что-либо ещё. Он наблюдает за тобой, склонив голову набок. Ты не можешь сдержать желания двинуться навстречу, однако железная хватка на твоих волосах не даёт тебе этого сделать. Тебе остается только приподнять язык в тщетной попытке облизнуть его, как раньше - получается весьма жалко. Ты усугубляешь своё положение, прижавшись языком к его члену как получится и беглым взглядом пытаясь заглянуть ему в глаза. ЭМПАТИЯ — У него сейчас лицо человека, которому происходящее доставляет извращённое удовольствие. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Ещё бы, блять, ты бы видел себя со стороны, братиш! Лейтенант-то как всегда прав, это шлюховское выражение на твоей морде завело бы любого с полоборота! КИМ КИЦУРАГИ — Насмотревшись на твои жалкие попытки что-либо предпринять, лейтенант Кицураги с самодовольной ухмылкой оттягивает твою голову дальше, разрывая прикосновение. “Вы действительно думаете, что получите что-то просто так? За красивые глаза? Конечно, это же в вашем стиле - *просто так* брать чужие вещи, вламываться в номера, трогать чужую карету. Я преподам вам урок вежливости.” ВОСПРИЯТИЕ (Зрение) — Его глаза недобро блеснули за стеклами очков. КИМ КИЦУРАГИ — “Проси.” АВТОРИТЕТ — Это унизительно! Не опускайся до этого, ты и так уже по уши в дерьме, Гарри, остановись! ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Всё никак не заткнешься? Это сейчас всколыхнуло наше болезное тельце так, что если ты сейчас как следует не попросишь - твоё внутричерепное раскурочит тебе башку, и от нее уже точно никакого толка не будет. Не жмись, вперёд!ЭМПАТИЯ — Хоть он ужасно на тебя зол и возбужден, но это всё ещё твой напарник. Каким бы садистом он бы тебе сейчас ни казался - он не причинит тебе вреда. СУМРАК — По крайней мере, не больше того, что ты уже сам наворотил. Твои губы пересохли, связки предательски сомкнулись, превращая твой голос в жалобный хриплый скулёж. ТЫ — “Прошу… Умоляю… Позволь мне…” Рука лейтенанта еле заметно дрогнула, но выражение лица осталось прежним. Разве что в уголках губ появились почти неразличимые ямки. КИМ КИЦУРАГИ — “Так сильно этого хотите?” ТЫ — У тебя снова выступили слёзы на глазах. “Очень хочу… Ким, пожалуйста…” КИМ КИЦУРАГИ — “Быстро учитесь, офицер.” Он удовлетворенно кивает. “Раз вы так вежливо просите…” Рука на твоём затылке с силой подталкивает тебя приступить наконец к тому, ради чего и затевалась вся эта словесная прелюдия. ТЫ — Ты тут же обхватываешь член своего напарника губами, так жадно присосавшись, будто это действительно было то, чего ты *хотел* уже долгое время. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — “БУДТО”?! У тебя опять провалы в памяти, малыш? Ты представлял себе эту *волшебную палочку* у себя в руках много раз, всё гадал, какая же она - кстати, насчёт широких штанов ты угадал верно! Многоликий бы сказал, что это не членятина, а произведение искусства. ВОСПРИЯТИЕ (Обоняние\Вкус) — Лёгкий аромат мускуса в сочетании с солоноватой кожей. В этом есть что-то уютное. И невероятно возбуждающее. Ты не можешь сдержать собственный стон, когда твой язык устраивает лихое диско вокруг заполнившей твой рот горячей плоти. Настолько лихое, будто это твой святой долг, обдать ее жаром участившегося дыхания и жадным давлением на чувствительные зоны. Спасибо, что ты хоть помнишь, как устроены такие штуки. Свою-то ты за пузом уже и не видишь. Лейтенант издает странный звук, похожий на тихое рычание, когда ты соскальзываешь глубже. Это даже немного расстраивает. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — А чего ты ожидал? Это ж ты у нас офицер *легкого поведения*, а вот сексуальное рычание под стать натуре мистера Сдержанности. Не отвлекайся на глупости всякие, давай, работай активнее! Ты стараешься полностью сосредоточиться на том, что делаешь. Собственные влажные звуки да сбивчивое дыхание в почти полной тишине расшевеливают и без того жгущий тебя стыд. Это странным образом подхлёстывает тебя, побуждая проверить, насколько хватит твоего рта. Ты обнаруживаешь, что у тебя начисто отсутствует рвотный рефлекс: ты зашел так далеко, что горло сомкнулось вокруг члена Кицураги, не вызывая у тебя никаких проблем. Лейтенант вознаграждает тебя за энтузиазм легким поглаживанием твоей шеи и шумным дыханием. Твоё собственное возбуждение уже почти превратилось в пытку, и ты бездумно оборачиваешь ладонью свой стояк. Стоило тебе обрадоваться возможности совместить два приятных занятия, как мыс сапога лейтенанта больно придавил твою руку, а его пальцы, до этого тебя гладящие, агрессивно отстранили твою голову, заставив рот опустеть, а тебя - недоумевать. Все тот же холод в глазах и каменное выражение на лице Кима вынуждают тебя сжаться под этим взглядом. КИМ КИЦУРАГИ — “Я разрешал тебе себя трогать? Руки на место.” Он смещает сапог, позволив тебе убрать руку. “Делать только то, что я сказал. Ты меня понял?” Ты активно киваешь. Это, блин, было реально больно. Больше ты такого не хочешь. Но Ким не торопится убирать ногу из опасной зоны. КИМ КИЦУРАГИ — “Ты. Меня. Понял? Отвечай, когда я спрашиваю.” ТЫ — Кажется, ты немного переборщил с глубиной проверки - или лейтенант переборщил с силой авторитета. Чтобы выдавить из себя ответ, приходится приложить усилие. “Д-да, Ким…Я понял.”. КИМ КИЦУРАГИ — Он кивает и убирает сапог. “Во избежание самодеятельности, придётся проконтролировать вас и здесь.” До тебя не сразу доходит, что он имел в виду, однако дальнейшие действия лейтенанта оказываются куда доходчивее слов. Без предупреждения он буквально насаживает твою голову на свой член, и твои глаза моментально начинают слезиться. Вот теперь есть реальный риск подавиться даже без всяких рефлексов. Но Ким внимательно следит за твоей реакцией, милостиво позволив тебе вдохнуть - чтобы сразу же начать оприходовать твой рот, вцепившись обеими руками в твою голову. Тебе невероятно стыдно за себя, и даже не от того, что с тобой делают - а от того, как неистово мигают лампочки удовольствия в твоем мозгу от этого агрессивного действа. Запредельным усилием воли ты не позволяешь своим голосовым связкам тебя подставить и выдать очередной стон. В общем-то, только на это тебя и хватает: с шеей, которая сама опускает голову навстречу фрикциям лейтенанта Кицураги, тебе уже не совладать. И то ли твоя распущенность тому виной, то ли просто наслаждение, которое получает твой партнер - твой слух наконец-то ловит его приглушенный стон. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — БОГ МОЙ, почему это *так* сексуально?! Гарри, сделай что-нибудь, мы должны услышать это снова! Ты сейчас не в силах делать вообще ничего. Как бы тебе ни хотелось впиться пальцами в его бедра, или начать неистово дрочить на происходящее, или даже действительно стонать как последняя блядь - Ким уже отчетливо обозначил, что одно неосторожное движение - и он за себя не отвечает. Делай, как он говорит, и вы оба останетесь в плюсе. Но пока он молчит и продолжает издеваться над твоим ртом. Стыд и возбуждение уступают место лёгкой панике - ты не можешь ни отстраниться, ни вздохнуть, а дышать, между прочим, для организма очень важно. По твоему лицу текут слёзы, пропитывая бакенбарды. Ты крепко зажмуриваешься и решаешь самоотверженно терпеть, уцепившись за мысль о том, что ты это заслужил. То, что было перед этим, не было похоже на наказание. Ты вообще это воспринял как шанс кайфануть - но вот сейчас, кажется, лейтенант решил высвободить своё раздражение по полной. Что ж, ты действительно вёл себя с ним как урод, так что он ещё мягко с тобой обходится, по твоему мнению. Паника паникой, а твоё родное и привычное чувство вины оказывается сильнее. И ты терпишь. ГРУБАЯ СИЛА — Просто оттолкни его, кретин! Ты же реально можешь задохнуться! Решил сдохнуть так по-пидорски?! ЭМПАТИЯ — Он не причинит тебе вреда. СТОЙКОСТЬ — Вот теперь действительно хреново. Челюсть и шея болят, но это почти незаметно за острой потребностью сделать вдох. Такими темпами ты действительно можешь потерять сознание или… Твой напарник неожиданно останавливается, и, выругавшись вполголоса, отпускает тебя и отстраняется. Его руки разжимаются, твоё тело само инстинктивно подаётся назад, и ты едва не падаешь на бок, судорожно хватая ртом воздух. Как только дыхание более-менее налаживается, ты усиленно моргаешь, избавляясь от излишков слёз - приказа держать руки за спиной никто не отменял - и пытаешься рассмотреть выражение лица Кима. Он стоит над тобой, тоже тяжело дыша, и молча изучает взглядом картину, которую ты сейчас из себя представляешь. АВТОРИТЕТ — Будь уверен, картина эта более омерзительная, чем обычно. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Но как же это было ОХУЕННО! Твоё лицо пылает так, будто ты сунул голову в печь. Вдобавок оно залито слезами, из носа течёт, весь подбородок в слюне… Ты вздрагиваешь от нахлынувшего отвращения к себе. Может, он поэтому остановился? Просто из брезгливости? Ты не смог даже такую простую малость для него сделать. А он мало того, что решил не выбивать тебе зубы - так ещё и дал то, чего ты даже не надеялся получить. После всего, что ты ему наговорил, он всё ещё к тебе добр. Ты хоть раз это заметил? АВТОРИТЕТ — Давай-давай, поплачь ещё, поунижайся сильнее. Посмотрим, сможешь ли увести самоуважение из нуля в минус. ЭМПАТИЯ — Дело не в тебе. Он ругает себя: слишком увлёкся. КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант прищуривается, всё так же оценивающе рассматривая тебя. Кажется, он немного удивлён, что ты не ослушался его приказов. “Ваши мысли, офицер?” Он поправляет очки. “Какой вывод вы можете из этого сделать? Отвечайте.” ТЫ — Всё, что мечется сейчас в твоей голове, можно изрядно упростить. “Ким, я…” В горле першит. Ещё бы. Ты кашляешь и продолжаешь. “Ты слишком добр ко мне. Я не заслуживаю этого...” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Эй-эй-эй! Ты чего такое несёшь?! Ещё как заслуживаешь, и хочешь к тому же. И сейчас *нуждаешься*. Скажи об этом! У тебя же сейчас хрен отвалится, если срочно не взять его в руки! КИМ КИЦУРАГИ — “Так.” Он берет тебя за подбородок и немного приподнимает его. Так тебе придётся смотреть ему в глаза. “И чего же вы, по-вашему, заслуживаете? Отвечайте, мне очень интересно.” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Вот он, наш шанс! Давай, он сам спросил! ТЫ — “После всего, что я наговорил… Это… Чем я могу ещё загладить вину? Этого мало…” Ты стараешься говорить быстро и по делу, опасаясь, что напарник прервет твои откровения. “Я был слишком… Вёл себя как скотина! Что я *ещё* могу для тебя сделать?..” КИМ КИЦУРАГИ — Ни один мускул не дрогнул на его лице. ЭМПАТИЯ — Но что-то изменилось в его взгляде. Точнее сказать не могу, его самообладание непробиваемо. КИМ КИЦУРАГИ — “И что именно вы хотите этим сказать? Скажите это.” ТЫ — Действительно, что именно? Ты пытаешься сформулировать яснее. “Я хочу сказать, что… Я… Ты можешь мне ещё что-то приказать, что угодно, только скажи, я всё сделаю!” КИМ КИЦУРАГИ — “Я могу приказать? Какая щедрость. Невероятно.” Его пальцы на твоём подбородке сжимаются до боли. “Говори прямо. Или, может, стоит просто выставить тебя за дверь разбираться со своими комплексами самому?.” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Гарри, блять, не вздумай опять всё похерить. ТЫ — “И..Используй меня! Пожалуйста, просто сделай со мной всё, что захочешь, я… Как угодно, как сочтёшь нужным, если у меня блядская натура - я буду твоей блядью, только не злись на меня... Пожалуйста, Ким...” Ты зажмуриваешься, ошалев от собственной решимости. Или собственного идиотизма. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Ноги болят. Пол холодный и твёрдый. Шея тоже болит. И челюсть. Кстати, руки тоже уже потихоньку затекают. Лейтенант не отвечает, но отпускает твой подбородок. Повисает тишина. Это страшно тебя нервирует - неужели у тебя *был* шанс на реабилитацию, но ты ответил неправильно и опять его потерял?...Ты слышишь шорох ткани и, не выдержав неизвестности, осторожно приоткрываешь глаза. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Ну точно, ты снова всё проебал! Он спрятал своего красавца обратно в трусы - знаешь, что это значит? Что ты лажанул, в очередной раз лажанул, и теперь тебе ни хера не светит. Буквально! Чёрт. Ты с беспокойством ищешь намёка хоть на что-то, хоть на какую-то эмоцию на лице своего напарника, но он просто смотрит на тебя сверху вниз с совершенно нейтральным выражением. Проходит ещё несколько невыносимо долгих и тихих секунд. КИМ КИЦУРАГИ — Наконец он разбивает гнетущее наваждение, присев перед тобой на корточки. Ваши лица оказываются на одном уровне. “В таком случае…” Ещё одна долгая пауза. Когда лейтенант делает какое-то движение рукой, ты съеживаешься, но он всего лишь подобрал полотенце. Встряхнул его, сложил поудобнее и… Очень осторожно и мягко принялся промакивать твоё лицо от слёз и прочих жидкостей уголком пушистой ткани. ПОЛОТЕНЦЕ — Снова-здорово, чмошник! Помнишь, как ты вытирал мной яйца? КИМ КИЦУРАГИ — “Раз уж вы настолько сильно стремитесь мне угодить, сделаем вот что.” Закончив приводить твою рожу в порядок, он разжал пальцы, и полотенце упало к тебе на колени. “Возьмите.” Он встаёт, отходит на пару шагов и разворачивается к тебе лицом, сложив руки за спиной. “Закройте дверь. И ложитесь.” Он кивает на кровать. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — ТАК-ТАК-ТАК! Не всё ещё потеряно! АВТОРИТЕТ — Просто напоминаю, что ВОТ СЕЙЧАС ТЫ МОЖЕШЬ ПРОСТО ПРЕКРАТИТЬ ЭТОТ ЦИРК. Тебя снова прошибает потом, но на сей раз не холодным. Внизу живота мучительно и приятно сжимает. Неужели всё-таки можно вот таким вот образом всё исправить? Неужели раз в жизни ты можешь справиться с задачей, просто будучи собой - отвратительным, без капли самоуважения, человеческим мусором? Да ещё и словить с этого выгоды! Похоже, удача всё же решила разок тебе улыбнуться. Ты с готовностью вскакиваешь на ноги, сжимая в руках полотенце. СТОЙКОСТЬ — Полегче! От такого резкого движения у тебя кружится голова. Ты закрываешь дверь в ванную и хотел было уже плюхнуться на кровать, но тебя останавливает голос напарника. КИМ КИЦУРАГИ — “Нет. Не так.” Поймав твой недоумённый взгляд, он поясняет. “ Поперёк. На спину. Полотенце подстелите под бёдра.” ...Или всё же ты неправильно его понял? Судя по всему, он не собирается к тебе присоединяться - по-прежнему стоит, руки сцеплены в его фирменном жесте, и спокойно смотрит на тебя. Как будто изучает и анализирует. Гадая, что же у него на уме, ты укладываешься, как сказано. КИМ КИЦУРАГИ — “Хорошо.” Он отодвигает стул от рабочего стола, ставит на некотором отдалении от кровати напротив, и опускается на него. Ищет что-то во внутреннем кармане куртки, которую так и не снял за всё это время. “А теперь я хочу, чтобы вы приподнялись - советую просто согнуть локти, можете опереться спиной о стену - и раздвинули ноги. Как можно шире.” Он бросает что-то на одеяло рядом с тобой. “Вам это пригодится.” Ты косишься на предмет. Лосьон для рук? Что? Ты в полном замешательстве. Что он задумал? На кой ляд тебе лосьон? И что это за поза такая?... АВТОРИТЕТ — Я скажу тебе, что это за поза. Это поза абсолютного ничтожества. Мне уже даже не стыдно за тебя, мне просто противно. КИМ КИЦУРАГИ — Твой потерянный вид вынуждает его продолжить разъяснять происходящее. “Не переживайте, он на водной основе. Похоже, вам нужно больше информации.” Он садится поудобнее. “Итак, я намерен, как вы сказали, использовать вас - но я не собираюсь делать всю работу за вас. Вам предстоит потрудиться и подготовить вашу *блядскую натуру* к этому самостоятельно.” КИМ КИЦУРАГИ — “Я хочу, чтобы вы взяли этот лосьон и растянули себя. Сами. Медленно и тщательно. А я посмотрю, как вы справитесь с этим. Вам ясна ваша задача?” Ты моргаешь. Твой мозг просто отказывается воспринимать услышанное - даже с учетом всего, что лейтенант успел сказать и сделать чуть ранее. То есть он хочет, чтобы ты... ЭЛЕКТРОХИМИЯ — А в чем проблема? Он же не собирается прекращать веселуху! Что тебя так поражает? Вперед! Такого мы ещё не делали, и то-то мне подсказывает, что зря. Вот и проверим сейчас! КООРДИНАЦИЯ — Я в деле! АВТОРИТЕТ — Я вас ненавижу. ГРУБАЯ СИЛА — Я тоже. Кажется, ты в жизни ещё столько не потел, как сегодня. Ничего особенного. Это должна быть простая задача. Ты с ней справишься. Но почему-то приступать не торопишься... Давай, чёрт возьми, после того, что с тобой уже сделали, это раз плюнуть! Неужели тебе так мешает тот факт, что Ким будет на это внимательно смотреть? Ради бога, как будто он может подумать о тебе ещё хуже. Кто тут орал про полную готовность “быть его блядью”, а? АВТОРИТЕТ — Что, не всё самоуважение ещё в унитаз спустил? Что-то осталось? ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Не тупи, Гарри, мальчик мой! Кайфани по полной! Тебе ещё никогда так не везло! ТЫ — Ты берешь бутылёк. Руки почему-то дрожат. КООРДИНАЦИЯ — Всё в порядке, сейчас успокоимся и сделаем всё как надо. КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант чуть заметно кивает. “Вперед, офицер. Я жду.” ТЫ — *Он ждёт*. Это подталкивает тебя выйти из ступора и открыть наконец лосьон. Пахнет приятно. Чёрт, будет сложно дотянуться до нужного места. И наверняка это будет то ещё зрелище… Нет, отъебись! Раз наобещал всякого - нужно сделать. Иначе как потом жить с мыслью, что не справился с такой простой задачей? ТЫ — Ты наносишь лосьон на пальцы и, немного поёрзав, пытаешься дотянуться до своей задницы. Получается так себе. Стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны, ты догадываешься поднять одну из ног и, согнув в колене, подтянуть к груди - насколько тебе это позволяет сделать твоё пузо. Так оказывается гораздо проще, но ты снова тормозишь, едва задев краем ладони собственную ягодицу. Черт, а как это делается-то?!... КООРДИНАЦИЯ — Слишком много думаешь! ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Да, хорош уже. Ничего сложного, мы подсобим, начинай уже. ТЫ — Сделав глубокий вдох, ты опускаешь руку ниже, промеж ягодиц - и ужасаешься своей волосатости. Какой же пиздец… Нет, сука, не то. Ты хотел перестать притворяться! Разве так себя ведут отвязные бляди? Где ты видел шлюху, жмущуюся, как стеснительная барышня?! Наконец ты добираешься до своего ануса указательным пальцем и ощупываешь нежную сморщенную кожицу вокруг него с возрастающим любопытством. КИМ КИЦУРАГИ — “Вот так. Хорошо, офицер. Продолжайте не торопясь.” Ты бросаешь взгляд на своего напарника, услышав его голос. Ох, боже. Он сидит на стуле в расслабленной позе, съехав тазом на самый край сиденья и закинув локоть одной из рук на спинку стула, а вторая рука, уже без перчатки... Его бельё снова приспущено, и он медленно, очень медленно поглаживает свой член, глядя на тебя. Ты пересекаешься с ним взглядами и торопливо опускаешь глаза. Твоё лицо снова пылает огнём. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Не вся кровь сейчас кинулась к лицу, братиш! Я уж думал, у нас всё безнадёжно уже упало. ТЫ — Этот факт немного всё усложняет. За это время твоя собственная эрекция пошла было на спад, но сейчас вернулась с прежней силой. Тебе придётся снова терпеть невозможность помочь себе рукой. Ничего. У тебя есть другая задача. Главное - не смотреть в сторону Кима. Ты возвращаешь внимание к прежнему занятию и пробуешь изучить неведомую до сегодня зону, осторожно массируя по кругу, слегка нажимая, прислушиваясь к собственным ощущениям. Те пока молчат - если не считать за ощущение фоновый стыд, который, кажется, вообще никогда теперь тебя не покинет. Ты пробуешь надавить сильнее, проникая внутрь себя кончиком пальца. Внутри горячо. И ты по-прежнему не чувствуешь ничего особенного - ни приятного, ни неприятного. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — А чего ты ждал? Что сразу станет заебись? Мне тоже, конечно, так хочется. Для “заебись” ещё рано, поехали дальше. ТЫ — И ты продолжаешь, погружая скользкий от лосьона палец глубже. Горячо. Мягко и упруго. Ты ловишь себя на том, что любопытство перешло в явный интерес. Тебе почему-то совсем не хочется останавливаться. То, что ты сейчас делаешь, ужасно постыдно и неправильно, но.... КИМ КИЦУРАГИ — “Мхм. Попробуйте подвигать пальцем.” ТЫ — Машинально твои глаза находят источник голоса. Вот ведь… Хотел же не смотреть… КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант по-прежнему сидит, вальяжно развалившись на стуле - как вообще можно так сидеть? - и пристально тебя рассматривает. И продолжает неторопливо дразнить себя рукой. Но это никак не отражается ни на выражении его лица, ни на голосе. “Попробуйте возвратно-поступательные. Или повращать. Давайте, добавьте немного разнообразия.” ТЫ — У тебя моментально сбивается дыхание. Это всё кошмарно стыдно, кошмарно заводит. Быть не может, что это всё наяву. Ты снова отводишь взгляд и делаешь, как сказано. А в этом… Что-то есть. Невозможно понять, кажется тебе так из-за ситуации в целом, или это действительно само по себе неплохо. Ты проверяешь разные движения, пытаешься проникнуть глубже - теперь уже чисто из интереса. Процесс вполне увлекательный... ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Полегче пошло, а? Дальше будет лучше, гарантирую. КИМ КИЦУРАГИ — Через некоторое время лейтенант решает напомнить о своем существовании, видя, как ты сосредоточился на своей задаче. “У вас неплохо получается, офицер. Давайте посмотрим, сможете ли вы продолжать двумя пальцами.” Он склоняет голову набок. “И смотрите мне в глаза, когда будете это делать.” О боже. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — О БОЖЕ. Отличная идея! ТЫ — Окей, вот ТЕПЕРЬ это *кошмарно* стыдно… И, кажется, ты окончательно потерял способность воспринимать стыд как нормальный человек. А мог ли когда-нибудь? Горячая волна, окатившая тебя с ног до головы, когда ты услышал приказ Кима, сработала похлеще любого стимулятора. И ты смотришь напарнику прямо в глаза, не отводя взгляд и не отворачиваясь, когда пробуешь запихать в себя второй палец. У тебя опять кружится голова - то ли от невероятной храбрости, которая требуется, чтобы выдержать зрительный контакт с лейтенантом, то ли от эмоциональных скачек, то ли от крышесносного возбуждения. То ли от всего и сразу. Вместить удвоенное вторжение собственных пальцев оказывается достаточно легко, хотя приходится чуток попридержать свой внезапный энтузиазм - в какой-то момент это кажется почти болезненным - но твоё тело довольно быстро к этому приспосабливается. КИМ КИЦУРАГИ — “Хорошо.” Он одобрительно кивает. “Как вам ощущения? Вам это нравится? Расскажите мне.” ТЫ — Ты останавливаешься, пробуешь хоть как-то успокоить дыхание, облизываешь пересохшие губы. “Д-да… Мне нравится. Это, ну…Это приятно.” КИМ КИЦУРАГИ — “Вам это нравится. Хотите продолжать? Или, может, вам хочется чего-то еще?” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Хо-хоооо, наводящие вопросы. Боже, как он хорош в таких разговорчиках! Кто бы мог подумать. Внимание, Гарри, это вопрос с подвохом! ТЫ — До тебя почти сразу же доходит, к чему он клонит. Ещё бы, ты же и сам этого хочешь! Что за день, что за день… А ведь он казался безнадёжно просранным. Ты чуть-чуть меняешь положение тела, насколько это возможно в такой позе - долго так лежать реально неудобно. И ногу на весу держать тоже тяжело. Но это ерунда по сравнению с тем, что ты, кажется, скоро получишь. “Да, Ким, да, я хочу… Очень. То есть…” КИМ КИЦУРАГИ — “Не говорите загадками, офицер. Чего именно вы хотите?” Он замечает, что ты собрался вынуть из себя пальцы и убрать руку. “Нет-нет. Не меняйте положения. Мы ещё не закончили с этим. Так чего *именно* вы “очень” хотите? Когда будете отвечать, продолжайте работать, я не говорил вам останавливаться.” ТЫ — Настоящая пытка. Но тебе это безумно нравится. Ты возобновляешь прерванное, рискнув даже увеличить глубину и немного развести пальцы в стороны. Черт, как же хорошо… Но это очень мешает сосредоточиться на словах - хотя ты и так мямлил не пойми что. “Я... Я хочу, чтобы… Ох, я хочу… Тебя, Ким, я... “ КИМ КИЦУРАГИ — Он снова прерывает твоё сумбурное бормотание. “Нет, скажите, *чего именно* вы хотите. Прямо. Отвечайте.” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Господи, Гарри…Ты хотел побыть его блядью или его косноязыким динамщиком?! РИТОРИКА — Секунду, давайте-ка я вмешаюсь. ТЫ — Действительно, что это с тобой? Обещал же! Закусив губу, ты собираешься с мыслями - ни на секунду не прекращая сношать себя собственными пальцами. Таким действиям должна соответствовать и речь. Так… “Хочу… Я хочу тебя, хочу, чтобы ты…” Нет, не так. “Выеби меня! Возьми меня как шлюху, пожалуйста, я… Хочу твой член внутри меня, пожалуйста, выеби меня так, чтобы я… Я буду кричать твоё имя!” Кажется, ты действительно вошёл в роль. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Или просто перестал ломаться и сказал прямо. Наконец-то! КИМ КИЦУРАГИ — Этот ответ его устроил. Линзы его очков сверкнули в свете лампы, когда он чуть склонил голову вперед. “Похвальная честность… И энтузиазм. Впрочем, от криков я бы попросил в любом случае воздержаться. Мы в этом отеле не одни.” Он поправляет очки свободной рукой, которая всё ещё в перчатке.“ Я надеюсь, вы хорошо потрудились. Сейчас мы это выясним. Встаньте около кровати на колени, спиной ко мне. Можете опереться на неё руками или лечь грудью, это уже выбирайте сами.” ТЫ — С некоторой неохотой ты убираешь руку. Запястье уже начало болеть - его приходилось держать под очень неудобным углом - да и нога, которую ты героически держал на весу всё это время, затекла. Но ты определённо уже вошел во вкус… Неважно. Если было *интересно* использовать всего лишь пальцы -дальше должно быть гораздо, гораздо *интереснее*. КИМ КИЦУРАГИ — “Ах да, советую использовать полотенце- подложите себе под колени.” БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Светлая мысль. Сам бы ты об этом не подумал - а коленям потом было бы ой как не весело. Они уже натерпелись за сегодня. ТЫ — Свернув полотенце, ты кладешь его на пол и устраиваешь колени на нем. Тебя уже абсолютно не смущает поза, которую ты сейчас принял - на фоне предыдущей это ещё скромненько. Единственное, что тебя гложет в данный момент - это нетерпение. Ты оглядываешься - и успеваешь заметить только, что лейтенант вытаскивает из внутреннего кармана руку, в которой зажато что-то маленькое и блестящее, какой-то пакетик. Он что, таскает с собой презервативы?!... В следующую секунду твой напарник, резко встав со стула, преодолевает разделяющее вас расстояние буквально за три шага и силой разворачивает твою голову в исходное положение. КИМ КИЦУРАГИ — “Будьте терпеливее, офицер. Стойте пока так.” ТЫ — И ты ждёшь, замерев в указанном положении. Долго ждать, вопреки твоим опасениям, не приходится. Ты слышишь шаги напарника рядом с собой - он берет с кровати бутылочку, потом звук шагов удаляется: кажется, он вернулся к стулу, чтобы повесить на него куртку. Затем он возвращается и обходит тебя полукругом, как будто осматривает со всех сторон. Или проверяет, не решишь ли ты снова своевольничать. Судя по тому, что он остановился прямо позади тебя, едва слышно одобрительно хмыкнув, это действительно было так. ВОСПРИЯТИЕ (Слух) - Шуршание полиэтилена. Как будто разворачивают конфету. Щелчок баночки с лосьоном. На твою поясницу опускается ладонь лейтенанта. Ты чуть вздрагиваешь - и от неожиданности, и от того, что на этой его руке нет перчатки, и тебе очень приятно его прохладное прикосновение. КИМ КИЦУРАГИ — “Хочу предупредить, что это может быть совсем не так, как вы себе это представляете. И ещё - если почувствуете боль, сразу же скажите мне. Кроме этого - никаких звуков, никаких слов. Позу держите как есть сейчас, если я не скажу иного. Вам понятно?” ТЫ — “Да, да, Ким, мне всё понятно!” Ты с трудом сдерживаешь желание оглянуться. Лейтенант замолкает, его ладонь легонько похлопывает твою поясницу и исчезает. На смену ей приходит вторая рука, всё ещё в перчатке, и ложится ниже, почти на копчик. Сразу же после этого ты чувствуешь, как *что-то* твёрдое, влажное и гладкое касается твоих ягодиц, немного смещает их в стороны, упершись в пространство между ними. Рука, лежащая на твоей спине, увеличивает давление, и ты без слов понимаешь, что от тебя требуется. Ты самую малость опускаешь таз пониже, чтобы твоему невысокому напарнику было удобнее. Теперь кончик его члена смещается прямо ко входу в твоё тело, прижимаясь к нему - но не стремится сразу проникать внутрь. ТЫ — Ты не выдерживаешь и подаёшься тазом навстречу ему. Естественно, ничего путного из этого не получается - ты слышишь смешок напарника, его рука толкает тебя обратно вперед. КИМ КИЦУРАГИ — “Боже, сколько страсти.” Иронично комментирует он. “Ладно, если вы *настолько* хотите продолжать, не буду больше вас мучить ожиданием… Постарайтесь расслабиться. И не торопитесь.” ТЫ — Из твоей груди всё же вырывается тихий недовольный звук. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Я знаю, братишка, я знаю! Мне тоже до ужаса интересно. Но мы уж потерпим чутка, раз сворачивать уже точно не планируется. Ждать приходится совсем недолго, буквально через пару секунд столь желанное давление возвращается на место. И на этот раз оно гораздо сильнее. Ты пытаешься расслабиться, хотя это проще сказать, чем сделать. Член твоего напарника *определённо* шире, чем два твоих сложенных пальца, тебе даже кажется, что его просто невозможно будет впустить без травм. Ты мысленно ругаешься, на чем свет стоит - неужели это окажется настолько сложнее на деле, чем ты себе представлял?... БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Ты и сам толком не знаешь, чего ты ожидал от этого. Но приятных ощущений мало, пока это граничит с болью. КИМ КИЦУРАГИ — “Дышите глубже. Это поможет.” А вот лейтенант совершенно спокоен и внимательно следит за воздействием. Рука, лежащая на твоей пояснице, мягко поглаживает тебя. Однако снижать давление он явно не намерен. ТЫ — Последовав совету, ты обнаруживаешь, что он немного помогает. По крайней мере психологически. Блин, а вот сейчас уже больновато… КИМ КИЦУРАГИ — Он всё же останавливается, давая тебе привыкнуть к происходящему. Несмотря на твои сомнения, он уже вошел на пару сантиметров. “Всё еще хотите продолжать?” ЭМПАТИЯ — Это не провокационный вопрос. У него нет намерений причинять тебе вред. ТЫ — Отдышавшись и приспособившись, ты киваешь. Уже без буйного энтузиазма, но с уверенностью. Ответ его устраивает, и ты чувствуешь, как он снова медленно начинает погружаться дальше. Ты всё ещё в недоумении, ничего приятного в этом по-прежнему нет. Эти ощущения можно описать разве что как “необычные”. Через некоторое время, углубившись примерно наполовину, он снова останавливается и задает тот же самый вопрос - чтобы получить тот же самый ответ. КИМ КИЦУРАГИ — И опять он не требует от тебя словесного подтверждения. “Тогда продолжайте. Я хочу, чтобы вы ещё немного постарались.” Его ладонь скользит по твоей спине вверх и вниз, потом ложится на ягодицу и сжимается. “Впустите меня дальше сами, если сможете. Но не переусердствуйте.” ТЫ — Когда лейтенант вот так говорит тебе своим чудесным тихим голосом, что ты должен делать, по твоему позвоночнику пробегает слабая дрожь. Почему ж это так… *по-особому* ощущается? Как будто у тебя появляется какая-то Священная Миссия, и хорошо становится от одной мысли об этом. Сложно! К черту раздумья! Ты прислушиваешься к своим ощущениям внутри тела, чуть-чуть смещая таз в разные стороны. Никакой боли. Отлично. Пробуешь сдвинуться назад, сосредоточенно хмурясь - понемногу, с короткими, буквально на пару секунд, остановками. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Да чё ты жмёшься опять?! Шаг назад - два шага вперёд, ну! А то совсем уныло, мы тут отрываемся или что? ТЫ — Возражений нет. Совет этого голоса оказывается весьма хорош - такие движения ощутимо лучше, чем твои унылые попытки в одном направлении. Ты постепенно входишь в какой-никакой, не очень размашистый, но ритм, стараясь таким образом вместить всю длину чужого члена. Он тёплый и упругий, и тебе не терпится узнать, каково это, когда он окажется внутри тебя целиком. Через некоторое время тебе действительно удаётся зайти так далеко, что твои ягодицы касаются кожи лейтенанта. Необычное и новое чувство наполненности оказывается тебе настолько по вкусу, что ты прикрываешь глаза и шумно выдыхаешь. Ты уже неплохо разогрелся и увлёкся, поэтому не останавливаешься на достигнутом и смело увеличиваешь амплитуду, тяжело дыша и закусив губу. Хорошо… ЭЛЕКТРОХИМИЯ — И будет ещё лучше, если ты одновременно с этим начнёшь дрочить, я тебе гарантирую! КИМ КИЦУРАГИ — К счастью, прежде, чем ты последуешь этому импульсу, лейтенант кладёт обе руки на твои бока. “Очень хорошо, офицер…” Его дыхание тоже стало тяжелее и глубже. “Рад видеть такое рвение. Вам это нравится?...” Он несильно сжимает пальцы. ТЫ — От звука его голоса становится жарче. Что за вопрос такой! Ты выдыхаешь, почти сорвавшись на тихий стон. “Чёрт, да! Безумно нравится, Ким, это…” КИМ КИЦУРАГИ — Твой напарник прерывает тебя на полуслове, резко двинув бёдрами навстречу. Его ладони, до этого аккуратно сжимавшие твои бока, теперь крепко вцепились в твоё тело, лишая возможности полноценно контролировать движения. ТЫ — От неожиданности и резкости этого выпада из твоих лёгких вырывается стон, пальцы машинально сминают ткань одеяла, а голова откидывается назад сама собой. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Оооо да, ПОШЛА ЖАРА! RIDE US, DADDY! КИМ КИЦУРАГИ — Его ритм резкий и быстрый, он не позволяет тебе ни замедлиться, ни отстраниться. Кажется, лейтенант задался целью оставить на тебе синяки как минимум от пальцев, настолько сильна его хватка. ТЫ — Вот, *вот* оно! Ты много чего успел надумать и напредставлять, “как оно должно” ощущаться, но реальность оказывается куда красочней. И не только физически - тебе кажется, что ты весь охвачен жаром. Горит лицо, горит всё тело, и снаружи и внутри, яростно желая больше, глубже, сильнее… Ближе. Ты падаешь грудью на кровать, крепко зажмуриваешься, утыкаешься лицом в одеяло, и всё равно никак не можешь сдержать отрывистых стонов, рвущихся из твоей груди при каждом толчке. Из этого хаотично бьющегося в тебе жара ты ловишь совершенно незнакомое ощущение. Слишком ясное и чёткое для текущей ситуации. Он совсем близко. Буквально движется внутри тебя. Даже после всего, что ты ему наговорил, после всех этих ужасных глупостей и обидных подколок, сейчас, когда ты в настолько беспомощном, жалком, уязвимом состоянии - он не отверг тебя, не осудил. Он не хочет тебе навредить. Ты поворачиваешь голову набок - лицом в ткань всё же сложно дышать, особенно в таком темпе - и выстанываешь его имя. Это было довольно громко... КИМ КИЦУРАГИ — Он незамедлительно реагирует - останавливается, подхватывает тебя под грудь, вынуждая принять вертикальное положение, и делает совсем уж странную вещь: засовывает два пальца тебе в рот. Неглубоко, но достаточно, чтобы прижать язык и заставить тебя притихнуть. “Что я говорил о громких звуках?...” У него, как и у тебя, совсем сбилось дыхание. “ Мы тут не одни, а слышимость… довольно хорошая. Вы же не хотите, чтобы вас кто-то услышал? Например, Гарт? Или парни Харди?” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — КАЙФОЛОМ! Гарри, скажи ему, пусть заткнется и продолжит! Мне плевать, если они услышат, могут хоть прибежать и по кругу нас пустить, только не ломайте! Наш! Кайф! КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Это было бы весьма… АВТОРИТЕТ — Вы можете просто исчезнуть? Вот это было бы ВЕСЬМА. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Охренеть, ты ещё не сдох. ТЫ — На какой-то миг тебе почти показалось, что ты совсем не против быть услышанным, но сегодня явно ночь чудес, и ты благоразумно воздержался от демонстративных попыток продолжить издавать громкие звуки. Вместо этого ты использовал паузу, чтобы отдышаться и как следует прочувствовать присутствие напарника настолько невероятно *близко*... Сложно поверить, насколько сильно ты, оказывается, этого желал. Даже не секса - хотя тебя и сейчас всё более чем устраивает. Ким… Ты прикрываешь глаза, наслаждаясь моментом, и мягко смыкаешь губы вокруг его пальцев. Практически не осознавая этого, ты накрываешь его руку, которая держит тебя поперёк груди, своей - Господи, какие же у него маленькие ладони - и машинально чуть сжимаешь. КИМ КИЦУРАГИ — Твой напарник совсем замирает. Некоторое время он сохраняет неподвижность, нарушая тишину только звуками дыхания, а потом медленно, как будто опасаясь чего-то, убирает руку с твоей груди и вынимает пальцы из твоего рта, позволив тебе снова опереться о кровать. Всё так же молча он касается твоей спины обеими руками, но не так грубо, как прежде - теперь это просто приятные касания и поглаживания. Наконец он устраивает обе ладони на прежние места на твоих боках и снова начинает двигаться, намного медленнее, чем до этого. ТЫ — Такой темп кажется тебе ещё мучительней предыдущего. Ты безвольно свешиваешь голову, изо всех сил стараясь заменить просящиеся наружу стоны просто шумным дыханием. Твоего терпения хватает совсем ненадолго, и ты опускаешься на локти. Это *слишком* хорошо. С усилием сглотнув, ты открываешь рот, игнорируя запрет на слова. “Ким.. Разреши мне… Можно я уже коснусь себя?... Пожалуйста, я больше так… Не выдержу.” КИМ КИЦУРАГИ — Либо он уже и сам забыл о своём запрете, либо ему уже просто не до таких мелочей, но лейтенант даже не думает тебя одёрнуть. Вместо этого он чуть ли не ложится грудью на твою спину. “Давайте лучше я помогу вам с этим...” Его голос, кажется, изменился. От его типичного ледяного спокойствия осталось только… *просто* спокойствие. ЭМПАТИЯ — Он довольно сильно расслабился. И пока ещё сам этого не заметил. КИМ КИЦУРАГИ — Следуя собственным словам, он дотянулся рукой без перчатки до твоего обделённого вниманием члена и обернул вокруг него свои тонкие пальцы. И, не прекращая ленивых размеренных фрикций, принялся его так же медленно и вдумчиво ласкать, на пробу иногда ускоряясь. Похоже, он хочет довести твой мозг до короткого замыкания. ТЫ — С твоих губ срывается прерывистый вздох: его рука всё ещё прохладная, и это ярко контрастирует с твоей разгорячённой плотью. Неужели у него какие-то проблемы с кровообращением… Ты готов сейчас думать о чем угодно, лишь бы момент длился как можно дольше - твоё тело недвусмысленно требует кульминации этого спектакля похоти как можно скорее, немедленно! Ты отчаянно не хочешь заканчивать это. Будь твоя воля - эта ночь бы длилась вечно. Но твоей воли не хватает даже на совершение какого-либо действия, не говоря уже о сдерживании своих животных позывов. Сейчас ты можешь только поддаться оголтелой жажде и начать умолять Кима двигаться быстрее… Или задействовать собственное тело активнее. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — “Или”?... И то и другое! Давай, ещё немного, и мы будем купаться в сладеньких эндорфинчиках! КИМ КИЦУРАГИ — В отличие от тебя, твой напарник умеет держать себя в руках решительно в любой ситуации. Он по-прежнему спокоен. Мерно и глубоко дышит, прильнув щекой к твоей спине. Его ладонь чуть плотнее сжимается вокруг тебя, замедляясь до того же кошмарно неторопливого темпа, в котором двигаются его бёдра. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — ДА ОН ИЗДЕВАЕТСЯ! Я не против, но.... ЭМПАТИЯ — Гарри, ты не единственный беззащитный и уязвимый человек в этой комнате. КИМ КИЦУРАГИ — Свободная рука лейтенанта, всё ещё заключённая в перчатку, скользнула вверх по твоей спине, огладила плечо, шею, взъерошила бакенбарды… “Хммм… Вы не могли бы мне тоже немного помочь?...” Он проводит кончиками пальцев по твоей щеке, остановившись возле уголка рта. “Снимите с меня перчатку. Зубами.” ЭЛЕКТРОХИМИЯ — БОЖЕ Ж ТЫ МОЙ. ТЫ — Как ни странно, вместо того, чтобы усилить твоё возбуждение до точки невозврата, этот приказ - или это была просьба? - здорово помог тебе справиться с внутренней бурей. Ты сосредоточился на том, чтобы изловить средний палец напарника сначала губами, а потом и зубами, осторожно сомкнув их на последней фаланге. Тебе понадобилась предельная концентрация для этого, казалось бы, нехитрого действия - но в конечном итоге ты справился, и Ким высвободил ладонь, оставив перчатку висеть у тебя в зубах. КИМ КИЦУРАГИ — Кончики его прохладных пальцев коснулись твоей щеки, затем спустились на шею - он повторяет предыдущий маршрут в обратном порядке. Доведя ладонью до поясницы, он смещает её на твой бок, чуть сжимает и сразу же продолжает движение, направляясь теперь вверх. Его рука останавливается, достигнув середины твоей груди.. Издав довольный, тихий и низкий звук, лейтенант поворачивает голову. Теперь он касается твоей спины не щекой, а лбом. КООРДИНАЦИЯ — Ты ловишь его ладонь, лежащую у тебя на груди, и вплетаешь свои пальцы в его. Лейтенант вовсе не против - на сей раз он не стал убирать руку, и даже ответил тебе легким сжатием. Вы дышите в унисон, двигаетесь в одном ритме, плотно прижимаетесь друг к другу разгоряченной кожей. Всё исчезает и растворяется в этом тёплом, плавном покачивании. Это *ваш* момент. ТЫ — В твоей голове совершенно непроглядный туман. Такого забытья ты ещё не получал ни от каких веществ, как бы ни старался. Из этого тумана формируется имя, и ты выдыхаешь его. ТЫ — “Ким…” КИМ КИЦУРАГИ — Это действует на него как некий сигнал. Он вырывает тебя из розовой дымки твоих ощущений, вернувшись к прежним резким, сильным фрикциям, уже не ритмичным, а хаотическим, почти судорожным. Он до боли сжимает твои пальцы. И твой член. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Это. Реально. Больно. Так ты однозначно не сможешь кончить. КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенанту, похоже, глубоко наплевать. Он уже не сдерживает собственных стонов - хотя по сравнению с твоим дробящим бетон тембром он издаёт настолько тихие звуки, что их вряд ли можно услышать пределами номера. ТЫ — Но тебе, беспомощно дрожащему в капкане его рук, его голос кажется крышесносно оглушительным. Ты не можешь удержаться и пытаешься тихонько ответить ему - и у тебя на удивление хорошо получается сдержать свою громкость. КИМ КИЦУРАГИ — В какой-то момент его движения становятся совсем уж конвульсивными - и прекращаются под сдержанный, долгий стон сквозь зубы. Разжав свою смертельную хватку, твой напарник некоторое время сохраняет неподвижность, уткнувшись лбом в твою лопатку. Наконец его дыхание становится тише и ровнее, он мягко кладёт ладони на твою поясницу и выпрямляется. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Так, я не понял, МИНУТОЧКУ! Он что, уже всё?! А как же мы, блядь?! Гарри, приём! Я требую справедливости! Алло! ТЫ — Тебе сейчас решительно ни до чего. Ты напрочь игнорируешь и недовольный голос в своей голове, и тот факт, что Ким отстранился и его член выскользнул из твоего тела. Требуется пара десятков секунд, чтобы до тебя дошло, что внутри тебя стало неожиданно пусто и тоскливо. Когда твои мозги плюс-минус встают на место и позволяют тебе оценить ситуацию, ты понимаешь, что лежишь грудью на кровати. И что твоё собственное возбуждение никуда не делось и отчаянно требует разрядки. Вот чёрт, он что, совсем ушел?... Но ты не успел даже испугаться этой мысли - на твою спину снова ложится маленькая прохладная ладонь. КИМ КИЦУРАГИ — “Детектив… Повернитесь.” Его голос звучит тихо и мягко. Такого ты ещё, кажется, от него не слышал. Лейтенант даже помогает тебе поменять положение. ТЫ — Когда ты пробуешь сменить положение тела, обнаруживается, что твои руки и ноги дрожат и отказываются нормально слушаться. С помощью напарника ты разворачиваешься и сползаешь на пол, опираясь спиной на кровать. Мыслей особо не возникает - всё, чем сейчас занято твоё внимание, это тянущая слабость во всём теле, твоя всеми забытая эрекция и присутствие Кима. Он почти так же близко, как был несколько минут назад, сидит рядом с тобой на полу, и не торопится убирать руку с твоего плеча. Ты поднимаешь на него мутный взгляд. ЭМПАТИЯ — И встречаешься с непонятной, почти невидимой печалью в его глазах. Нет, погоди, это… Жалость? Сложно сказать наверняка. Может, я вообще ошибся. КИМ КИЦУРАГИ — Он едва заметно улыбается уголками губ, глядя на твою обалдевшую рожу. “Похоже, всё немного вышло из-под контроля, да?” Он тихонько поглаживает твоё плечо, потом придвигается ближе. “Ничего, сейчас мы это исправим.” Заметив, что ты явно собираешься предпринять попытку что-то сказать, твой напарник решает не тянуть время. Аккуратно пробегает пальцами по длине твоего члена, оборачивает вокруг него ладонь и начинает медленно двигать запястьем вверх и вниз, не отводя взгляда от твоего лица. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Да неужели! ТЫ — Ты действительно собирался что-то сказать, но уже не помнишь, что именно - прикосновение руки лейтенанта заставляет тебя втянуть носом воздух от неожиданности. Эта часть тела требовала внимания так долго, что сейчас любое воздействие на неё воспринимается стократ сильнее, чем должно бы. К тому же манера, с которой напарник касается тебя, сама по себе убойна - он не стал ограничиваться простым скольжением по стволу - меняет нажим и скорость, иногда добавляет скручивающее движение, приостанавливается, чтобы погладить подушечкой большого пальца саму головку… Естественно, долго выдерживать такое просто невозможно. В твоём, казалось бы, безнадёжно уставшем теле вновь начинает стремительно нарастать напряжение. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — А он хорош! А он ОЧЕНЬ ХОРОШ! Только бы опять не тормознул на самом интересном месте... ТЫ — Веки смыкаются сами собой. Ты со стоном прислоняешься к лейтенанту, неосознанно хватаешь его за слегка влажную от пота майку, утыкаешься носом в его плечо. Тебе снова очень, прямо-таки незаконно хорошо. Смутно кажется, что это как-то то ли нелогично, то ли неправильно, но думать сейчас ты не можешь. “Господи боже, Ким… Я, кажется, сейчас…” КИМ КИЦУРАГИ — Ему ни к чему твоё предупреждение - по факту, сейчас он снова полностью тебя контролирует, и именно он решил подвести процесс к завершению, безжалостно ускорив движения руки. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Сегодня вправду праздник! А ВОТ И ПРАЗДНИЧНЫЙ ФЕЙЕРВЕРК! ЭНДОРФИНЧИКИ, ДЕТКА! ТЫ — Сквозь мозг будто прошёл разряд тока, выбив тебя из реальности. Лавинообразно усилившееся напряжение охватило всё тело на пару коротких мгновений, которые тебе показались чуть ли не вечностью в эйфорическом ничто… ...И вдруг ты снова в сознании, осоловело моргаешь, вяло пытаешься вспомнить, где сейчас находишься и что это было. С “где” всё достаточно просто - ты всё ещё сидишь, уютно прислонившись лбом к плечу напарника. Приятная нега растекается по телу. Тебе очень спокойно. КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант выжидает с полминуты, после чего ненавязчиво отцепляет твою руку, по-прежнему держащую его за майку. ТЫ — Это немного приводит тебя в чувство. Ты поднимаешь голову и окидываешь взглядом и себя, и напарника. Его вторая рука лежит ладонью вверх на твоём бедре, перемазанная белой жидкостью. В твоей по-прежнему до приятного пустой башке возникает импульс, кажущийся тебе разумным и вполне естественным, и ты без колебаний ему следуешь: хватаешь Кима за руку и принимаешься очищать его кожу от устроенного тобой беспорядка. Языком. КИМ КИЦУРАГИ — Он никак не комментирует это и даже не двигается. ТЫ — Закончив, ты отпускаешь его руку и наконец смотришь ему в лицо. Смутные сомнения насчет необходимости совершенного действия закрадываются в твою голову, но ты отмахиваешься - очень уж не хочется терять ощущение не обремененного мыслями черепа. КИМ КИЦУРАГИ — “Господи, детектив…” Он произносит это без осуждения или отвращения, даже с какой-то странной теплотой. ЭМПАТИЯ — Это жалость. Или печаль. Хм… Может быть, сочувствие? Его невероятно сложно читать. КИМ КИЦУРАГИ — Действия читать куда проще, чем эмоции: он поднимается на ноги и протягивает тебе руку. “Пол холодный. Сядьте на кровать.” Его голос всё такой же тихий, и ты замечаешь, что его глаза будто подернуты туманом. Или он просто сонный?... ТЫ — Ты принимаешь его руку и пытаешься встать. Даже с помощью сильной руки лейтенанта тебе невероятно трудно двигаться, и ты чуть не шлёпнулся на жопу. Ноги совсем ватные. БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Попрощайся со своим любимым кардио как минимум на сутки. Твои колени тебе больше не принадлежат. Кстати, завтра тебя ждет ещё один сюрприз - и я не берусь предсказывать, как долго это будет болеть. ТЫ — Устроившись на краешке кровати, ты замечаешь, что к тебе вернулась способность анализировать. И по привычке пытаешься вникнуть в произошедшее… Ох, лучше бы ты этого не делал. АВТОРИТЕТ — Дошло наконец? ТЫ — “Ким… Эм, Ким, скажи…” Ты нервно перебираешь пальцами. “Ты ещё злишься на меня?...” КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант не отвечает, просто глядя на тебя. Потом вздыхает, отводя взгляд. ТЫ — Проклятье… Желание провалиться под землю вернулось к тебе с новыми силами, заполняя собой всё пространство черепной коробки. Тебя начинает мелко трясти. КИМ КИЦУРАГИ — Твой напарник садится рядом и немного неловко приобнимает тебя одной рукой за плечи. Его ладонь устроилась на твоей голове, слегка поглаживая волосы. Некоторое время он молчит - пока тебе не начинает казаться, что от этой тишины ты вот-вот разрыдаешься, как ребёнок. КИМ КИЦУРАГИ — “Детектив… Вам нужна помощь. Я не знаю, какой была ваша жизнь - но вижу, что вам приходится со многим бороться и многое подавлять. То, что вы делаете, не поможет, а только усугубит ваше состояние. Вам тяжело, но… Нельзя так с собой.” ЭМПАТИЯ — Посмотри, что ты вытворяешь. Он всё ещё искренне сочувствует тебе. Он беспокоится за тебя, а ты ведёшь себя как последний эгоист! Эй, вы, двое-из-ларца - вы это спланировали? ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Не знаю, о чём речь! ДРАМА — Совершенно не понимаю, что за голословные обвинения... ТЫ — Ты тоже не понимаешь, о чем твердит этот голос. Но подозреваешь, что снова сделал какую-то непоправимую херню. Приятная, умиротворённая пустота в голове окончательно проходит. Слёзы сами собой начинают скатываться по щекам. КИМ КИЦУРАГИ — Он едва слышно вздыхает, прижимая тебя к себе чуть крепче. “Детектив… Гарри. Вы не единственный, кому приходится что-то в себе подавлять. У меня тоже есть наклонности, которые лучше не демонстрировать. Вы - первый за долгое время человек, на которого я так разозлился. Признаю, я позволил себе лишнего. “ Он слегка хмурится. Ему действительно неприятно осознавать, насколько он вышел из себя. “Прошу прощения за это… Хотя, знаете, мне тоже было это нужно. Помните, вы говорили, что я слишком напряжен? Это правда, которую сложно принять. Тем не менее… Что произошло, то произошло. Я благодарен вам за эту возможность.” Приехали. Теперь к твоему привычному хору голосов добавилась ещё одна слуховая галлюцинация. Теперь с голосом Кима. Ты слышишь всё это только потому, что *хочешь* услышать, как он спокойно, почти с отеческой теплотой выходит с тобой на откровенность. ВОСПРИЯТИЕ(Слух) — Нет, это настоящий звук его голоса. Он действительно всё это сказал - и продолжает говорить. КИМ КИЦУРАГИ — “Тем не менее, я настаиваю, чтобы произошедшее осталось только между нами. С точки зрения профессионализма это было полным фиаско. Мы оба действовали импульсивно.” Лейтенант грустно усмехнулся. “И… Я хочу сказать ещё одно. Гарри. Вы - хороший человек и отличный профессионал. Лучший из всех, что я видел. Пожалуйста, начните ценить себя. У всех нас бывают тяжёлые моменты, но нужно двигаться дальше.” ТЫ — Поток слёз утих. Слова этого человека - как, в общем-то, и любое его действие - обладают над тобой необъяснимой властью. Но тебе всё ещё неспокойно. “Я… Я не знаю, куда двигаться, Ким. Не знаю, зачем. Кажется, я больше не хочу быть копом.” Ты трёшь щёки руками. “Когда ты… Мы… Ким, когда ты был так близко… Это было единственное, что на хоть какой-то момент обрело смысл…” КИМ КИЦУРАГИ — Твой напарник разворачивает тебя лицом к себе. О нет. Он опять злится?... ЭМПАТИЯ — Не совсем. Ему больно. КИМ КИЦУРАГИ — “Нет, офицер. Вы *не* впадёте в ещё одну зависимость. Это пройдет: эйфория так работает. Что действительно имеет смысл - так это наша работа. Если хоть один человек будет спать спокойнее от того, что мы делаем - то стоит продолжать бороться.” В его тоне сквозит холод и осуждение, но он делает небольшую паузу и продолжает уже спокойно. “Вы начнёте заново. Вы уже начали - по крайней мере, при мне вы ни разу не употребляли… Это хорошее начало. Продолжайте в том же духе. А дальше… Что будет дальше, вы решите самостоятельно. Я верю, что вы с этим справитесь.” Он верит в тебя. Несмотря ни на что, вопреки логике и здравому смыслу. Он на твоей стороне. Тебе очень хочется верить ему в ответ - в то, что ты сможешь совладать с жалким подобием своей жизни, что сможешь привести её в порядок. Верить в то, что ты ещё не совсем конченный, верить, что у тебя есть иные пути, кроме дороги в могилу. ТЫ — Что-то внутри тебя одновременно и скребётся и плещется, когда он вот так смотрит на тебя. “Ты… Ким, ты слишком добр ко мне. Спасибо.. Я не знаю, как выразить… Мне так жаль, что тебе приходится иметь дело с этим… Этим…” КИМ КИЦУРАГИ — Палец лейтенанта ложится на твои губы, не давая тебе договорить. “Если вы действительно хотите выразить благодарность - воздержитесь от самоуничижительных комментариев… И постарайтесь поменьше извиняться за всё подряд, пока мы вместе работаем. Этого будет достаточно.” СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ — Ты ловишь его руку и прижимаешь ладонью к своей щеке. КИМ КИЦУРАГИ — Лейтенант застывает на мгновение, а потом вскидывает бровь. Твой жест кажется ему лишним. ТЫ — “Изв…” Ты спохватываешься.”Ладно, ладно, я просто очень хотел это сделать. Надо было сначала спросить… Я не устану благодарить тебя…” КИМ КИЦУРАГИ — Он улыбается уголками рта. “Как я и говорил - быстро учитесь, детектив. Оставьте пока благодарность. Сейчас нам обоим требуется душ. И сон. Дело ещё не раскрыто, и я не думаю, что мы сможем эффективно работать, не выспавшись.” Как всегда прав… Этот эпизод повлиял на тебя сильнее, чем ты мог себе представить. Одёргивать себя каждый раз, когда ты хотел начать извиняться - по словам Кима, “ни за что” - оказалось довольно сложно, но ты с этим успешно справлялся. Позже, сосредоточившись на своей работе и на своём категорическом нежелании расстраивать своего напарника, ты сможешь раскрыть это дело. Более того, ты спасёшь жизнь лейтенанта Кицураги, вложив в его руку свой пистолет. Он поймёт тебя без слов. И ещё ты увидишь невероятное существо. *Вы увидите*. И Ким даже сделает фотографию - иначе вам бы никто не поверил. А когда ты будешь стоять перед коллегами из своего отдела, растерянный и пристыжённый, Ким заступится за тебя и расскажет, как честно ты работал всё это время. Как над собой, так и над делом. Ты не выдержишь и предложишь ему работать вместе и дальше. И он согласится. Твоё сердце будет трепетать от радости так сильно, что ты немного слишком увлечешься этим состоянием - когда твой настоящий напарник подойдет к тебе, чтобы помочь дотащить твоё исстрадавшееся тело с простреленной ногой до кареты, ты не поймёшь, чего он хочет, и тупо протянешь руку. Ещё позже ты по-настоящему возмёшь себя в руки и решишь начать всё с нуля. Ты съедешь из своей берлоги в новую квартиру, и лейтенант Кицураги поможет тебе с этим. А ещё вы начнете всё больше и больше времени проводить вместе вне работы. Однажды ты впервые наберешься смелости просто так позвать его пить кофе и болтать ни о чем, и он согласится. Однажды он впервые решит просто так позвать тебя в гараж, вместе возиться с его мотокаретой. В один таких дней твоя благодарность выйдет из берегов, ты начнёшь нести очередную эмоциональную чушь, рассказывая ему, какой он классный, красивый, сильный и вообще лучше всех, и он не выдержит и заткнет тебя. Поцелуем. Ты спросишь, значит ли это что-либо - или ты просто настолько его достал. Он коротко ответит “Да.”, и ты всё поймёшь по тому, как он прильнул к тебе, почти не дыша. В момент, когда он уснёт в твоих объятиях с лёгкой улыбкой на лице, ты поймёшь, что вся твоя жизнь вела тебя к этому моменту - в котором ты непоколебимо счастлив.