Другая жизнь

Я сидел и дописывал свой рассказ, как в дверь вдруг постучали. Подойдя к двери, я посмотрел в глазок. Там была Даша. Я приоткрыл дверь так, чтобы комнаты за мной не было видно — Привет — Привет. Пустишь? — конечно, проходи. Она зашла в дом и провела по не нему взглядом. — давно не убирался — слишком И это полная правда. После того что случилось у меня не было ни времени, ни желания что либо делать по дому. Но больше всего я хотел здесь оставить все так как было в тот день. Хотя теперь дом выглядел как тёмный склеп, нежели как уютный семейный домик. — проходи на кухню. Я сейчас поставлю чайник. Все это время я старался не смотреть на нее. Не знаю почему, возможно просто боялся поймать на себе ее взгляд. Я не хотел чтобы она видела меня таким: небритым, с почерневшими от бессоницы глазами. Она же медленно ходила по гостиной и всматривалась во все что было вокруг: стол с тетрадью, диван с пледом, множество кружек на столике. Подойдя к столику она взяла в руки тетрадь, но я быстро выхватил ее из рук. — ты пишешь? — да, но… не знаю как сказать, как назвать то что я пишу. — некролог? Она смотрела на меня в упор, а я лишь отводил взгляд. — нет. Зачем мне это? — вот и я думаю… зачем. Ты никогда не скрывал свои стихи. С чего бы теперь тебе их скрывать? Слишком личное? В этот момент чайник завизжал и я выключил его. Тогда я благодарил его за своевременный свист который позволил мне не отвечать на ее вопрос. Облокотившись на гарнитур я сказал: — тебе ведь кофе? Она села за стол. — да, кофе. Как всегда — четыре сахара и без молока — ага. Только ты пьёшь кофе с молоком и четырьмя ложками сахара. — не только я, нас таких индивидов много. Мы улыбнулись, но эта улыбка была больше наигранной, нежели искренней. Я сел за стол и не отводя взгляда от кружки начал: — как твои дела? После того что случилось тебе придётся искать новых помощников… хотя можешь взять все наши наработки и собрать новую группу. Мне они теперь ни к чему — мои дела сейчас не главное. Я не хочу тебя потерять. Группа, музыка и все остальное — это чепуха. Я хочу вытащить тебя отсюда. Я издевательски улыбнулся и поднял глаза на нее. Мне показалось что ее это напугало. Хотя это не мудрено: чёрные глаза и глупая, несколько безумная улыбка на лице. — вытащить? Меня? Откуда? Я дома и мне хорошо. Я пока никуда не собираюсь. — не собираешься? А куда ты хочешь? — туда где светит солнце и вечное лето, где не нужно думать о ранах, думать о смерти. Она не знала что ответить на это и поэтому я продолжил: — ты хотела знать что в той тетради? Там моя жизнь. Вся. От четырнадцати летнего пацана, до 23 октября. — автобиография? — ну… можно и так сказать, но люди любят приукрасить свою жизнь, я же написал обо всем, так как это было и знаешь что я понял пока писал эту книгу? Сначала все было радужно и красиво, а потом, с течением времени, жизнь становилась все мрачнее. — зачем тебе это? Ты вроде никогда не любил говорить о себе — она нужна не мне, а ребятам. Я оставлю книгу Маше и Коле. Ни хочу чтобы между нами были какие-то тайны и недосказанности. Знаю у них есть обиды на меня. Там написано почему я поступал так, а не иначе. Надеюсь они прочтут и поймут все мои действия. Я встал и отвернувшись от нее сел на стол. Я не хотел чтобы она видела моя лицо. На котором скорее всего будут появляться слезы когда я продолжу говорить о прошлом. — с помощью тетради, я прожил всю жизнь заново. Испытал все те ощущения. Радость и горе, любовь и предательство, жизнь и смерть. — и тебе стало лучше после этого? Она сказала это прихлюпывая носом, будто зная что я хочу сделать дальше. — да, знаешь, мне понравилось. Я вспомнил то, о чем давно забыл. И это очень круто… было круто, пока я не дошел до 23. По лицу стелка слеза, а я продолжал говорить, несмотря на то что не хотел. — а ты знала что она была против нашего возвращения в Россию? — нет Она уже не просто хныкала, а уже говорила сквозь слезы. Я не видел этого, но прекрасно все слышал — она хотела и дальше жить вдали от людей. Я — простой учитель, она дома и все спокойно, но нет. Я, можно сказать заставил ее вернуться. Я хотел вновь ощутить на себе те эмоции со сцены. Знаешь, она же не хотела вставать в тот день. Я проснулся, посмотрел на нее. Она тоже открыла глаза. День был чудесный: первый мороз и солнце. Она сказала мне: — давай не будем вставать. Будем весь день валяться, посмотрим ужастики и забьем на всех. Я обнял ее за шею — нас же будут искать, а Илья точно знает где нас надо искать. Да и как же мы забьем на всех? У тебя сегодня последнее выступление. Забыла? — нет, не забыла. Поэтому и не хочу вставать — так зачем ты тогда объявила об этом всем? Ты даже меня на том интервью удивила. У меня прям глаза на выкате были. — я тебе позже объясню все, а пока, я просто устала. Я люблю музыку, но… слишком долго я ей занималась — ничего, я понимаю. Порой и самому хочется забить на все и улететь, но потом понимаю что я не смогу без всего этого — без криков: Ура Шутам или Операции? — Люди просто любят нас, а я не могу их подвести — порой ты думаешь о других больше чем о себе.