Светлячки для разбитой души

      Если бы только можно было переписать судьбу. Он бы сделал всё, что только можно и даже больше. Он бы совершил невозможное, обошёл все земли и перевернул небо. Он бы нашел того, кто дёргал за нити...       Цзян Чэн смотер в окно, за которым вспыхивали и гасли огоньки светлячков. Да, чего-чего, а светлячков на развалинах пристани лотосов было предостаточно. Забавные маленькие существа, живут себе и не знают ни радостей побед, ни горестей поражений. Может, так и надо жить?       – Саньду Шеньшо, вы просили сообщить, когда мастеру... – парень сбился, не зная как именно ему следуют доложить.       Цзян Чэн горько усмехнулся:       – Я просил доложить мне, если мастер Илина почувствует себя лучше... Или хуже.       – Да, именно это я и хотел сказать, – закивал головой шиди.       – Что именно?       Битва в Безночном городе ни для кого не прошла даром. Но, пожалуй, Вей Ину досталось особенно сильно. Ещё две недели назад Цзян Чэна может быть это бы и не задело, но сейчас...       Подозрения у него были и раньше, всё-таки никто до него не отращивал заново золотое ядро, пусть и с помощью целителя, или даже величайшей из целителей. Ему нравилась сама мысль, что во всём мире нет подобных ему. Но когда Вей Ина осмотрел один из лекарей клана Не и сказал, что у старейшины тёмного пути попросту нет золотого ядра... Всё встало на свои места.       – Мастеру стало хуже, – наконец, отрапортовал шиди.       Цзян Чэн вздохнул. А чего он ждал? Что его названный брат очнётся, всех простит и всё будет как раньше? Золотое ядро, а вернее его отсутствие было только началом. Цзян Чэн буквально заставил Цзеу-цзюна сыграть распрос, допросив души, поднятые Вей Ином. Старший из братьев-нефритов внял его просьбе и результат получил несколько неожиданный. Десять душ призвал и допросил он, десять душ ответили, что подчинялись двум заклинателям тёмного пути разом. И их приказы были буквально противоположны.       Кто был второй?       А потом всплыло и кое-что ещё, связанное с историей на тропе Цюнци. Слишком много случайностей, так много, что создаётся странное ощущение того, что это чья-то хладнокровная игра. Если бы Цзян Чэн только знал чья.       Он встал, захлопнул ставни, взял в руку подсвечник и пошел вслед за парнем, принёсшим дурную весть. Доски под ногами скрипели и того и гляди были готовы провалиться, но пока что ещё держались. Вообще-то это место было домом кого-то из его родственников по линии отца, вроде бы сестры его бабушки. Случайно уцелевший во время пожара, сейчас он был как нельзя кстати, а его жители любезно отдали дом во временное владение Саньду Шеньшо, пока не отстроят заново его собственный дом. Не может же глава клана спать под открытым небом как распоследний бедняк. Именно сюда и привезли тяжело раненого Вей Ина, который до сих пор никак не приходил в сознание.       Они вошли в комнату, где на узкой кровати, кажеться принадлежавшей сыну нынешних хозяев дома, лежал Вей Ин. Бледный, даже бледнее чем в тот день, когда на его глазах погибли родители, с глубоко запавшими глазами, от чего он сам походил скорее на нежить, чем на живого человека, он метался в бреду, выкрикивая слова, суть которых даже Цзян Чэн не смог разобрать.       – Вей Усянь... Вей Усянь... – позвал он брата почти шепотом.       Тот что-то пробормотал и резко взмахнул рукой, словно силясь защититься от кого-то. Кто знает каких демонов он видел в бреду? С какими чудовищами ему приходилось сражаться? Да разве каждый из них не сражался каждый день всю свою жизнь со своими собственными чудовищами? И не всегда побеждал.       – Давно он так?       Парень поник и отвернулся в другую сторону. Смотреть на Саньду Шеньшо сейчас было больно и тяжело, наверное, даже тяжелее чем на мастера Илина.       – Вечером началось. У него жар, а мы никак не можем его сбить. Приходил лекарь, сказал, что если он переживёт эту ночь, то можно считать, что кризис миновал.       – Если переживёт... Понятно. Иди, отдохни, я сам посижу тут.       Шиди осторожно вышел, стараясь не шуметь, чтобы не тревожить Вей Ина, а Цзян Чэн наоборот уселся прямо на пол возле кровати.       Всё было слишком неправильно, так не должно было быть. Но когда в его жизни хоть что-то было правильным? Молодой господин клана Юньмэн Цзян взял тряпицу, смочил её водой, котора стояла тут же в широком и глубоком блюде, и приложил ко лбу Вей Усяня. Почему-то в этот момент он представил Цзян Яньли, которая мягко улыбается и кивает головой. Как ему не хватало сестры...       – Он убил, – вдруг чётко и ясно произнёс Вей Усянь.       Цзян Чэн слегка опешил.       – Кто?       Он тут же одёрнул себя: Вей Усянь бредит и ждать от него ответа было бы глупо. Да и кто из них не убивал? После кровавой бойни в Безночном городе в крови вымазаны оказались все без исключения. Однако, Вей Усянь ответил, словно услышал его.       – Заклинатель убил шицзе, – так же твёрдо и внятно сказал Вей Усянь.       Трагедии одна за другой преследовали Цзян Чэна, словно проверяя сколько он может выдержать и не сломаться. Сначала родители, потом один напыщенный павлин, впрочем, по случайности так же числившийся мужем Яньли, потом и сама сестра. У него практически никого не осталось. Племянник, лежащий в люльке и названный брат, которого он же сам винил во всех грехах подряд и он же сам едва не убил.       – Я знаю, брат, я знаю...       Он снял тряпицу со лба Вей Усяня и обмакнул её в воду. Что-то мелькнуло, привлекая его внимание. Цзян Чэн повернулся и слегка прищурился, рядом с ним в воздухе пролетел маленький живой огонёк. Может быть светлячок пробрался в щель в оконной раме, а может попал сюда на одежде самого Цзян Чэна. Глава клана Юньмэн Цзян слабо улыбнулся, наверное, впервые за последние несколько дней. Потом снова нахмурил лоб, отжал тряпицу и опять положил её на лоб Вей Усяня.

***

      – А-а-а... Что ты тут делаешь, Цзян Чэн?       Тот дёрнулся от неожиданности и ударился локтем об угол кровати. Вскочил на ноги, потирая ушибленный локоть и сердито посмотрел на Вей Усяня.       – Что не заметно? Яблоки с веток сшибаю. Что я могу делать у твоей кровати? Очевидно же, что караулю тебя, идиота, лишившегося всех сил потому что кто-то не умеет вовремя остановиться, – выпалив свою гневную тираду, он внимательно осмотрел брата, потом приоткрыл дверь и кому-то крикнул, чтобы звали целителя, мастер Илина пришел в себя.       – А долго я здесь? – оглядевшись спросил тот.       – Три дня, но мне казалось, что целую вечность,– признался Цзян Чэн и отвернулся, не желая показывать так некстати блеснувшую слезу.       – Три дня-я-я, – нараспев ответил Вей Усянь, о чём-то размышляя.       – И я очень надеюсь, что тебе есть что сказать.       Вей Усянь ощутимо напрягся, не просто так брат притащил его раненого в это место, не просто так все эти дни выхаживал его. Либо всё это ради того, чтобы полноценно допросить, а потом устроить показательно-публичную казнь, но зачем бы тогда ему самому сидеть у постели больного? Либо вскрылось что-то, что вдруг изменило мнение Цзян Чэна о "предательстве" брата.       – Там был кто-то. Кто-то ещё, способный контролировать мертвецов, вдруг сказал Вей Усянь.       Вместо ответа, Цзян Чэн подошёл к нему, сел на край кровати и обнял, вынуждая уткнуться носом в своё ханьфу.       – Я знаю, Вэй Усянь и мы найдём того, кто это сделал. Обещаю.