третий лишний

      Рэки врывается в жизнь Ланги ярким летним солнцем, как луч света пробивается через дождевые тучи. От Рэки пахнет океаном, жарой и кока-колой. И чем-то очень тёплым. Возможно, любовью. Он носит разноцветную одежду и всегда смеётся, заставляя Лангу смеяться в ответ, даже если ради этого приходится тянуть его за щеки в разные стороны. Ланге нравится даже это — потому что прикосновения рук Кяна заставляют его льды плавиться и растекаться. Рэки озаряет собой каждый день Ланги, он всегда учит его чему-то новому, и впервые Хасэгава ощущает такой трепет при мысли о встрече с другим человеком. Кян ему необходим как кислород — космонавту в открытом космосе, как рука — утопающему. Как солнце — погибающему во льдах. Рэки не умеет врать и притворяться, он искренний до мозга костей. Честный в своих словах, говоря о том, что Ланга — лучший человек на планете, и канадец пытается верить в это, каждый день оправдывая его ожидания. Открытый в своих жестах, когда украдкой прикасается к чужой руке, заставляя промёрзлое сердце биться чаще и не подозревая о том, какую силу имеет в своих хрупких ладонях. Рэки хочет, чтобы Ланга катался с ним на скейте до бесконечности. Ланга хочет, чтобы Рэки бесконечно держал его за руку.       Даже сейчас, сидя на уроке, Кян не теряет свой свет и улыбку, несмотря на скучные речи преподавателя. Ланга лежит на парте, повернув голову влево, и всматривается в это нежное лицо с яркими веснушками, в золотистые глаза, которые то ли отражают свет, то ли сами его излучают. Он смотрит на пухлые и нежные губы, которые сейчас расплываются в улыбке, и думает лишь о том, целовал ли их кто-нибудь. Возможно, он будет первым. Если решится. — Эй, Ланга, — Рэки машет ладонью перед глазами и тихо шепчет, — что думаешь? — Думаю, что ты красивый, — успевает сказать Хасэгава прежде, чем думает. Но детский румянец на щеках Кяна того стоит. — Я? Спасибо, чувак, — Рэки нервно чешет затылок и отворачивается. — Но я имел в виду, что думаешь насчёт идеи с ночевкой? Ты, я, Мия и видеоигры. — А сильно нам Мия нужен? Не хочу умереть, задавленный горой сарказма и унижений. — Да ладно тебе, мы же дружим. Тем более у него кроме нас никого нет, — Кян наклоняется к парте друга и легко ударяет его в плечо. — А после этого, я обещаю, мы устроим ночёвку с тобой вдвоём. — Только ради тебя. Ланга успевает отвернуться в тот момент, как за их спинами появляется преподаватель, дающий Кяну подзатыльник.       После школы они по привычке идут в скейтпарк. Рэки внимательно смотрит на яркое солнце, на его отблески в небольших лужах после дождя, которые уже вот-вот высохнут от жары; наблюдает за пролетающими белыми птицами и за бабочкой, на секунду садящейся ему на плечо, чтобы отдохнуть и полететь дальше. А Ланга наблюдает за Рэки: за его взглядом янтарных глаз, за его аккуратными движениями рук, пытающихся хоть немного задержать полёт бабочки. Смотрит, как Кян смеётся и улыбается, почти задыхаясь от мимолётного счастья и шутит о том, что бабочка выбрала его, потому что, сядь она на Лангу, тут же получила бы обморожение. Ланга пытается смеяться, но ему не смешно. Он хочет собраться с мыслями, чтобы рассказать Рэки о том, как сильно он ему нравится и пройтись по списку «101 вещь, которую я люблю в Рэки Кяне». Повторяет его в уме и теряется где-то между «как нежно Рэки клеит пластыри на каждую мою рану», «как заботливо Рэки играется с младшими сёстрами, пытаясь их накормить» и «как забавно Рэки хмурит нос во сне, когда ему снится что-то плохое». В такие моменты Ланга всегда его обнимает, хоть тот и не чувствует. И Кян успокаивается. Он должен сказать ему. Вот-вот, прямо сейчас. Идеальный момент, чтобы рассказать о своих… — Рэки? Это правда ты? — слышится незнакомый голос со стороны и Ланга настороженно переводит взгляд. Парень чуть ниже Рэки, с русыми волосами и широкой улыбкой. Но эта улыбка все равно никогда не сравнится с лучезарной, которой каждый день его одаривает Кян. — Мы так давно не виделись, я так рад. — Кэтсу? — Рэки почему-то очень счастлив и даёт незнакомому парню обнять себя, крепко обнимая в ответ, и замечает доску в его руках. — Ты вернулся на скейт? — Да, всё хотел найти тебя и поделиться этим, — они общаются так, будто Ланги рядом нет. И Кян сейчас выглядит, кажется, намного счастливее, чем рядом с ним. — Как твои дела? — Все супер. Учу Лангу кататься на скейте, — Рэки смеётся и мило чешет затылок. — Хотя, мне кажется, скоро уже он будет учить меня. — Приятно познакомиться, — этот Кэтсу улыбается и протягивает руку, но Ланга кивает и никак не отвечает. То ли от своей замкнутости, то ли от боли в сердце, отзывающейся с каждым ударом. Он не должен быть таким ревнивым, но он такой. — Ладно, парень, я тебя понял. Давай купим мороженое и немного посидим пообщаемся. Рэки, я должен столько всего рассказать тебе, — Кян оборачивается, чтобы позвать Лангу с ними, но тот лишь машет головой. — Идите сами, — непонятно сам для себя отзывается он. Он вроде должен держать врага близко, но Рэки хочется ещё ближе. Кян только недовольно хмурится, вздыхает и уходит со старым другом, пока Ланга расползается, растекается, расплывается по асфальту, придавленный грузом собственных чувств. И надо же было этому Кэтсу появиться в самый неподходящий момент. Их нет где-то полчаса, кажется, и Ланга рисует себе картины, как они мило общаются и постоянно смеются, как Кэтсу поправляет ему выбившуюся прядь волос, заправляя ее за ухо, и как Рэки большим пальцем вытирает каплю мороженого в уголке его губ. А вдруг Кэтсу наклонится слишком близко к его губам… Рэки возвращается без компании друга, не давая Ланге зайти мыслями дальше и ранить себя ещё сильнее. — Знаешь, Ланга, я скучал по тебе, — Рэки улыбается и падает на траву рядом с ним. Он всегда говорит подобные вещи совершенно беззаботно. — Кэтсу это мой друг детства, о котором я тебе говорил. Мы вместе катались на скейтах, но он травмировался и забросил. Я уже и не думал, что когда-то его увижу. «Лучше бы и не увидел» — думает Ланга, но произносит только: — Рад за тебя, — Хасэгава поворачивает голову в сторону Кяна, не оставляя желания рассказать ему о том, как сильно он ему дорог. Совсем не как друг. — Мне нужно тебе сказать кое-что. — Кстати, я пригласил его с нами на ночёвку. Что? Зачем? Почему? Ланга задыхается в попытках найти ответ на этот вопрос. Но понимает, что момент безвозвратно упущен. Сегодня он может спокойно поставить крестик в календаре на ещё одном дне, в который он не смог признаться Рэки. — Что ты хотел сказать? — Рэки поворачивается и смотрит так нежно, что все слова из головы вылетают. — Прости, что перебил. — Ничего, просто хотел спросить, вкусное ли было мороженое. — Конечно, вкусное! Разве бывает иначе? Если что-то любишь, то ничего не может испортить аппетит. Даже глупая разноцветная посыпка. Рэки щурится, вспоминая неприятный скрежет на зубах от мелких конфет, а Ланга думает — «Может. Например, парень по имени Кэтсу».       Друзья ходят по магазину и готовятся к ночевке, будто собирают продуктовый набор в бомбоубежище на несколько лет: десять видов снэков по две упаковки, шесть литров газировки, пара литров апельсинового сока и ведро шоколадного мороженого. И Ланга всеми силами пытается не смотреть за веселящимися Рэки, Мией и Кэтсу, которые успели сдружиться за такой короткий период времени, пока примеряли глупые солнцезащитные очки и смеялись друг над другом. Дома у Кяна намного спокойнее, здесь всё пахнет им. Ланга радуется, когда ложится на кровать и прижимает подушку Рэки, вдыхая запах кока-колы, которую он любит случайно проливать на все вещи вокруг, и его детского шампуня, потому что «у детских шампуней бутылочки красивее, чем у взрослых. Смотри, на них даже супергерои нарисованы». — В общем, планы на вечер такие, — Рэки встаёт с пола, оглядывая Мию и Кэтсу, сидящих рядом, и Лангу, валяющегося на кровати, — много смеяться, смотреть глупые видео, играть в игры и — главное — не спать до утра! — Мне нравится, — заявляет Кэтсу и подскакивает, становясь слишком близко к Рэки и приобнимает его за плечи. — Предлагаю начать с видео, у меня таких целый плейлист. Ребята смотрят на кота, пытающегося прыгнуть с дивана на полку и нелепо падающего вниз, пока Ланга смотрит в потолок пытаясь понять, за что ему такая участь — делить Рэки с кем-то ещё. Почему он сейчас не лежит на кровати рядом с ним? Почему не лежит между его колен, прижимаясь спиной к груди, пока Ланга смотрит на телефон в его руках и бережно перебирает рыжие пряди? Несправедливо. Вечер продолжается, несмотря на грусть Ланги, наблюдающего за Кэтсу, который все ближе подвигается к Кяну. Снэки съедены, а газировки осталось на дне. Почти все — кроме Хасэгавы — такие веселые, будто в бутылках лимонада был подмешан алкоголь. Но беззаботность и радость пьянит намного сильнее. — Ладно, у меня идея. Ланга, слазь к нам. Все садимся в круг. Будем играть в… — Мия резко вскакивает, забирая со стола бутылку с остатками газировки, — бутылочку! — Ты в порядке? Мы парни вообще-то, — челюсть Рэки отвисла и шатается где-то внизу со всеми остальными. — Ну вы и трусы, ребят. На кого бутылочка попадёт, тот выбирает правду или действие. Я не собираюсь с вами целоваться, слизняки. Парни немного дрожат, усаживаясь в круг, и представляют, что Мия сейчас способен загадать, пока крутит бутылку первым. — Рэки, ты везунчик. Правда или действие? — Правда, конечно! — Окей, тогда… — Мия задумывается и прислоняет указательный палец к губам. — Ты когда-то влюблялся? — Я? — Рэки краснеет и нервно бегает взглядом по комнате, пытаясь вспомнить как дышать. — Да. Думаю, да… — А в кого? — Это уже второй вопрос, Мия, так нечестно. Моя очередь крутить. — Фу, ну ты и скучный, — Чинэн закатывает глаза, пока бутылка крутится и останавливается слева. — О, Кэтсу. Правда или действие? — Действие! — Тогда, — Рэки мнется, смотря на воодушевленного Кэтсу, который готов был подпрыгнуть от радости, — сделай глупое сэлфи и отправь маме. — Без проблем, она любит, когда я кидаю ей смешные фотки, — он быстро фотографируется на фоне друзей, высунув язык и показывая два пальца. — Готово. Теперь я, — бутылка крутится и попадает на Лангу. — Правда или действие? — Всегда правда. — Хм, если бы ты мог провести день идеально, то как бы ты его провёл? — С Рэки и отцом, наверное, — Ланга подпирает голову ладонью, смотря в сторону. — Где-нибудь в горах. Я бы хотел научить Рэки кататься на сноуборде и ездить целый день с ним и с папой. — Вау, ты катаешься на сноуборде? — Целых пятнадцать лет, представляешь? — Рэки широко улыбается, пытаясь показать это число на пальцах. Ещё пяти явно не хватает, так что он резко берет ладонь Ланги и ставит в воздухе рядом со своими, пока Хасэгава пытается унять сердце от этого легкого прикосновения. — Вот столько! — Ты крутой, Ланга. Крути. — Я сейчас прибегу, — кричит Рэки, скрываясь за дверями, не успевая уследить, на кого показывает бутылка в этот раз. Она попадает на Кэтсу, который выбирает правду, и Ланга задает ему какой-то глупый вопрос про первое домашнее животное. Слушать о котёнке по имени Мими оказалось скучно, поэтому в комнате повисает неловкая пауза. Как только за Кяном закрылась дверь в комнате стало слишком пусто, будто он клей, который скрепляет их вместе, а без него они друг для друга просто чужие люди. В принципе, так оно и есть. Через пару минут, длящихся для Ланги вечность в неприятной компании, Рэки прибегает довольный, приставив к губам указательный палец. В его руках темно-зелёная стеклянная бутылка. — Это вино моих родителей, только тихо. — Рэки, мы не можем пить, мы подростки, — Ланга пытается отобрать бутылку у Кяна, думая о том, что его поведение в нетрезвом состоянии может погубить их дружбу, если он решит сказать что-то лишнее. — Хватит баловаться. — Зануда-а, — тянет Мия и отбирает бутылку, выпивая сразу из горла. — С этого вечер и надо было начинать. Почти полная бутылка вина осушается очень быстро, и трём подросткам хватает с головой, чтобы хоть немного опьянеть и чувствовать себя свободнее. Щеки уже окрасились в легкий румянец, улыбка не сходит с лица, в висках пульсирует от повышенного давления. Ланга единственный остаётся трезвым, не прикасаясь к алкоголю, и он даже не знает, что хуже — будь он пьян и не знал бы, что ожидать от себя, или когда пьяные другие и он не знает, что ожидать от них. А лучше бы просто все были трезвыми. Игра продолжается, вопросы и действия становятся интереснее: целовался ли когда-нибудь; хотел бы поцеловаться мальчиком; назови самую сексуальную девушку, которую знаешь; сфотографируй голый торс и выставь в соцсеть; напиши девочке, которая тебе нравится. Кэтсу постоянно льнет к Рэки ближе и ближе, то случайно проводя по его ноге рукой, задерживая на внутренней стороне бедра, то кладёт голову ему на плечо, зевая, то гладит по волосам, рассказывая, что они у него очень мягкие. Ланга только скалится и наблюдает, пока Кяну это, похоже, нравится. Рэки смотрит на реакцию Ланги и улыбается, медленно отсаживаясь подальше. Всё уже смешалось, за игрой уследить сложно, непонятно кто кому загадывает, и только Ланга дергается, когда бутылка очень резко и некстати показывает на него. — Ну что, Ланга, — Рэки протирает ладошки и не сводит взгляд. — Правда или действие? — Я уже не могу выбирать правду. — Окей, — Кян задумывается, бегая взглядом по комнате. — Сядь так, как мы обычно вдвоём сидим. — И все? — Ланга упирается спиной о кровать и широко расставляет колени. Лишь бы не показать Кэтсу сейчас средний палец. — Да, я устал, — Кян подвигается к Ланге, ложась между его коленями и упираясь спиной в его грудь. Если он не перестанет, то сердце Хасэгавы точно пробьёт грудную клетку, но потом Рэки берет его ладонь, до этого лежавшую на колене, и переплетает пальцы, так что сейчас громкое и частое сердцебиение может услышать, наверное, любой в комнате. — Теперь можно и уснуть. — Вы как пидоры, — Мия закатывает глаза и смеётся на попытку Ланги возразить. — Ладно, ничего не имею против. Крути. — Я уже устал от этого, — шипит Хасэгава, когда бутылка останавливается напротив Мии. — Правда или действие? — Правда. — Почему ты такой противный? — Я? — Мия широко раскрывает глаза и кричит это слишком громко, на что Ланга и остальные смеются. — Да я никогда противным не был, но сейчас буду. Увидишь. — Я пошутил, — Ланга ещё улыбается, пытаясь успокоиться. — Прости, если обидел. — Ну нет, я же противный. Моя очередь, — бутылка крутится слишком долго, заставляя всех нервничать. — Рэки! Правда или действие? — У меня действие, я слишком много выбирал правду, — Кян откидывается головой на плечо Ланги и тяжело вздыхает, предвкушая, что же Мия может загадать. — Знаете, мальчики, вы так мило смотритесь. Рэки, поцелуй Лангу. — Что? — оба парня такого не ожидали и одновременно закричали. — Это не смешно. — Да, давай, Рэки. Я противный и загадываю такое желание. Вперёд. Рэки всё ещё лежит на плече Ланги и поднимает взгляд, сталкиваясь с голубыми глазами, в которых отображается весь спектр его эмоций — от радости до страха. Рэки слышит, как тяжело Ланга сглатывает, и медленно приподнимает голову, почти соприкасаясь губами. Ланга замирает, неспособный пошевелиться, от осознания того, что Рэки — самый прекрасный, красивый, смешной, милый, любимый Рэки — сейчас лежит на его плече и тянется за поцелуем. Мозг не успевает так быстро обрабатывать такое количество информации, сердце давит на внутренние органы, под рёбрами сводит, в голове слишком много мыслей. И когда Кян уже прикрывает глаза, почти соприкоснувшись губами под просьбы Мии справиться побыстрее, Ланга вскакивает, забирает вещи и убегает. Сердце безумно колотится и болит от осознания того, что сейчас он, возможно, утратил единственный шанс поцеловать Рэки. Но он не хочет, чтобы первый поцелуй с любимым человеком случился в компании, где на них смотрят, а Рэки целует его не сам, а просто выполняет задание. Все не должно быть так, это неправильно. Ланга много раз уже представлял, как аккуратно убирает волосы с лица Рэки, пока они сидят на скейтплощадке под закатное солнце и пение птиц, а затем наклоняется и нежно целует в губы. Или как на ночёвке Рэки так же сидит у него на руках, но рядом никого нет, и Ланга наклоняется и так же невесомо накрывает его губы своими, не давая возможности отстраниться, а затем углубляет поцелуй, и Рэки отвечает ему. Но делать из первого поцелуя цирк нет никакого желания. — Ланга, ты куда? — он уже вышел со двора, но, оборачиваясь, видит Рэки, который стоит и упирается руками в колени. — Ночь на дворе, куда ты собрался? — Прости, я так не могу, — расстояние слишком большое. Ланга хочет подойти, обнять Кяна и объяснить, что он не виноват. Но не может. — Ты не при чем, я идиот, Рэки. — Ты не идиот, — Кян преодолевает расстояние между ними и становится совсем вплотную к Ланге. — Я, наверное, понимаю тебя. Рэки кладёт ладони Ланге на шею, согревая от прохлады ночи, и резко наклоняется, чтобы быстро поцеловать в губы. — Я не должен был, прости, — Кян пытается оправдываться, бегая взглядом вокруг, но Ланга наконец-то смелеет и притягивает его за талию, целуя напористее и дольше, чем было до этого. На улице очень холодно и дует сильный ветер, но для них он не имеет никакого значения. Рэки обхватывает Лангу одной рукой за затылок, а другой прижимается ближе к его телу, практически чувствуя его пресс через тонкие ткани футболок. Поцелуй становится глубже, языки неумело переплетаются, дыхания уже не хватает, поэтому, отстранившись для вдоха, они снова сливаются в новом поцелуе, будто ждали его целую вечность. А, может, так в действительности и было. От холода и небольшого дождя губы болят и потрескались, а все тело покрыто мелкими мурашками. — Нам нужно возвращаться, ты замёрз, — говорит Ланга, со всей силы притягивая Рэки к себе и целуя в макушку. — Я не смогу сказать тебе это глядя в глаза, так что скажу так. Ты мне нравишься. Не как друг. — Я это уже понял. Ты можешь посмотреть мне в глаза, — Рэки обхватывает его лицо ладонями и их взгляды пересекаются, пока сердце немного успокаивается. — Ты мне тоже нравишься. — Рэки, понимаешь, ты мне прям сильно нравишься. То есть я составил себе список всех твоих недостатков и достоинств, я знаю тебя наизусть, но хочу быть с тобой каждую секунду, понимаешь? — выпаливает Ланга на одном дыхании, прикрывая глаза. — Чувак, я не придурок, я понимаю. Я чувствую то же самое, и, кстати, где-то в столе у меня есть листок бумаги с твоими плюсами. Минусы найти было тяжело. — Я так давно хотел это сказать, искал момент, а потом этот Кэтсу появился и он так жмётся к тебе весь вечер, — Ланга тяжело вздыхает и улыбается, закрывая глаза ладонью. — Всегда так происходит, когда момент пытаешься выбрать. Но не ты его выбираешь, а он тебя. — Очень философски, — смеётся Ланга, получая удар в грудь. — Прости-прости, я сама серьёзность. Идём в дом. — У меня есть идея получше, — Рэки закусывает губу и переплетает их пальцы, отводя взгляд. — Хочешь… хочешь ещё поцеловаться? — Да, — хорошо, что на улице ночь, иначе они могли бы сгореть от стыда, заметив румянец на щеках друг друга. — Очень хочу. — Идём в мастерскую. Мия и Кэтсу уже уснули, наверное.       И пока Ланга не успел отреагировать, Рэки ведет его в сторону небольшой пристройки возле дома. Закрыв двери и окна и включив свет, Кян садится на стол, усыпанный деталями и рисунками скейтов, и притягивает Лангу к себе между ног, смыкая лодыжки на его пояснице. Хасэгава аккуратно кладет руки ему на талию, крепко сжимая, и медленно придвигается к его губам, словно спрашивая разрешения. Рэки смотрит, облизывается и сам притягивает его за затылок, проводя языком по нижней губе и накрывая их своими. Целоваться они не умеют — опыта не было, но они учат друг друга тому, что видели в фильмах, которые смотрели вместе. Казалось, Ланга уже давно мог поцеловать его — не зря Рэки стабильно в последнее время вместо привычных ужастиков выбирал какие-то романтические подростковые комедии. Ланга отстраняется, чтобы немного набрать в легкие воздуха, и снова льнет к губам Рэки, немного приоткрывая их, чтобы сплести языки. Они уже почти приловчились не стукаться зубами, когда в очередной раз Кян обхватывает ладонями лицо Ланги и тянет ближе к себе, будто пытаясь соединиться в одно целое. Хасэгава переходит поцелуями на шею под негодования Рэки, чтобы оставить на ней несколько бордовых засосов — такое он тоже в фильмах видел. У родителей, скорее всего, будут вопросы, но мысль о том, что эти яркие алые кровоподтеки увидит Кэтсу как-то греют душу. На часах около четырёх утра и, просидев в мастерской пару часов, целуясь и общаясь на разные темы, губы уже запухшие и красные. Вид Рэки, сидящего на столе со взъерошенными волосами и зацелованными губами по-особому сводит Лангу с ума. Хасэгава целует Рэки последний раз и берет его за руку, чтобы вернуться домой и лечь спать. Только тихо, чтобы никто ничего не заметил. Ребята уже и правда уснули: Кэтсу тихо сопит, растянувшись на полу рядом с Чинэном, толкающим его в бок. Мия открывает глаза и сонно окидывает взглядом друзей в свете лампы, когда они зашли в комнату. — Я смотрю, вы выполнили моё задание, — ухмыляется Мия, подминая под себя подушку, чтобы снова уснуть.