Вне времени.

Баязед был счастлив. Но остальные нет. Осман-паша, узнав о том, что войско возвращается обратно в Конью, был сильно огорчён. Он ещё не знал, как объяснить воинам о решении Шехзаде. Фатьма-хатун, носившая под сердцем второго ребёнка, была в ужасе от происходящего. Остальные же наложницы злорадно усмехались положению Фатьмы. – Где он нашёл ее? – истерила Фатьма, отмеряя комнату фавориток шагами. – Как он мог поехать в Манису и вернуться оттуда не с головой Шехзаде Селима, а с ней? Калфа наблюдала за Фатьмой, мыслено молясь о том, чтобы та замолчала. Это уже было невозможно выслушивать второй час подряд. – Хатун, тебе надо успокоиться, ты носишь под сердцем ребёнка! – не выдержала калфа, взмахнув руками. – Ведёшь себя так, будто Эмине-хатун уже родила сына! На глазах фаворитки навернулись слёзы, но она не хотела показывать этого. Быстро смахнув с лица слёзы, она глубоко вдохнула и выдохнула. Ей действительно надо было успокоиться. Не произошло ничего страшного. Но за этот день Баязед лишь раз пригласил ее к себе в покои, чтобы расспросить о здоровье. Эмине стояла на балконе, положив руки на холодные мраморные перила. Прохладный ветер щекотал ее лицо. Она вглядывалась вдаль, рассматривая многочисленные домики. На Конью опустилась ночь и город погрузился в царство Морфея. Позади неё в покоях сидел Баязед и старательно отвечал на государственные письма. Ещё не было ни дня после их приезда, чтобы они расставались. Будто он боялся снова потерять ее. Подняв глаза к звёздному небу, Эмине провела пальцами по рубиновому перстню. В эту самую секунду она решила, что свою жизнь отныне она будет строить сама. Всю свою сознательную жизнь она шла на поводу у чувств и это не привело ни к чему хорошему. Теперь ей надо быть хитрее, чтобы выжить в гареме и не стать овцой среди волков. – Эмине, – голос Баязеда заставил ее вздрогнуть и вернуться к реальности. Его сильные руки обхватили ее тонкую талию. Она обернулась к нему и улыбнулась. – Мой Шехзаде, – проворковала Эмине, проводя ладонью по щеке Баязеда.